Глава 18

Балкон.

Я вышла к нему не сразу. Сначала прислушалась — тишина. Ни шагов, ни голосов. Только где-то вдалеке проехала машина, и дом ответил ей глухим эхом.

Кажется, мы находились где-то на самой окраине города, потому что дальше начинался гаражный кооператив и, видимо, поля. Слишком темно, я не рассмотрела.

Балкон был маленький, захламлённый: старая табуретка, пустые горшки, окурки в банке. Зато воздух. Холодный, ночной. Я вдохнула его так жадно, будто до этого всё время дышала через тряпку.

И только тогда увидела её.

На соседнем балконе, буквально в метре, сидела девочка. Поджав ноги, в огромной толстовке, с телефоном в руках. Лет десять, не больше. Она вздрогнула, когда заметила движение, и уставилась на меня круглыми глазами.

— Привет… — тихо сказала я, стараясь не напугать.

Она молчала пару секунд, потом осторожно кивнула:

— Здравствуйте.

Голос тонкий. Настороженный.

— Ты одна? — спросила я и тут же добавила, чтобы не звучать странно: — Я… соседка. Временно. — И криво улыбнулась, понимая, насколько глупо это звучит.

— Ага, — она кивнула снова. — Мама на смене. До утра. Она фельдшер.

У меня внутри всё неприятно сжалось. Оставить ребенка одного… но, с другой стороны, я и сама тоже в её возрасте оставалась одна. Нечасто, но бывало. Мама одно время работала посменно, отец тоже. И иногда их смены не совпадали.

— Как тебя зовут?

— Полина.

— Очень приятно, Полина. Я тетя Лиза.

Она посмотрела на моё лицо внимательнее. На синяк. На ссадину на виске. И нахмурилась.

— Вас кто-то обидел? Муж?

Я усмехнулась уголком губ:

— Бывший. Немного. Но я справлюсь. Слушай… — я понизила голос. — У тебя телефон работает? Связь есть?

— Есть. — Она тут же показала экран. — А что?

Я сглотнула.

— Мне очень нужно позвонить. Одним людям. Это важно. Ты можешь мне помочь?

Полина помолчала, потом решительно кивнула:

— Можно. Только… вы же не плохая?

— Нет, — честно сказала я. — Я очень хочу домой. Правда.

Это, кажется, её убедило.

Я подошла ближе к ограждению и посмотрела вниз. Высота была не смертельная, но и не игрушечная. Второй этаж. Балконы старые, расстояние между ними небольшое… но перелезть — всё равно риск.

— Набери цифры, скажи, что ты от тети Лизы. Ты знаешь местный адрес?

— Конечно, я уже успела выучить, — ответила девочка спокойно и серьезно, даже не обидевшись на мой вопрос. — Говорите цифры. Что-то еще передать? Вдруг мне не поверят?

— Должны поверить, — ответила я и быстро продиктовала ей цифры.

Полина позвонила, трубку почему-то долго не брали, но всё же ответили. А я прислушалась к разговору.

— Здравствуйте. Тетя Лиза просила вам позвонить и передать адрес. Она рядом, на балконе другом. Да, попробую включить на громкую.

— Лиза, это Олег! — услышала я в телефоне. — Ты как?

На глазах тут же выступили слезы, но я, сглотнув, постаралась быстро ответить:

— Я нормально. Жива. Жду вас. Быстрее. Антон может скоро вернуться. Тут серьезная дверь. Железная. Я не смогла её открыть. Вышла на балкон.

— Понял. Будем через пятнадцать минут. Жди. Я тебя люблю, — коротко ответил Олег и отключился.

А я с шумом выдохнула. Чувствуя, как меня немного отпускает.

— Вам лучше перелезть ко мне на балкон. Вдруг ваш бывший муж вернется? — спросила девочка, вставая.

— Да, наверное, ты права, — кивнула я.

Я ухватилась за перила, попробовала перенести вес — и тут же поняла: это будет непросто.

Тело отозвалось тяжестью. Руки задрожали.

«Чёрт…»

Я раньше не думала об этом. О весе. О том, что не всё так легко, как в фильмах. Сейчас каждые лишние килограммы ощущались как гиря, привязанная к талии.

Я замерла, переводя дыхание.

Вот выберусь — реально займусь собой. Не «потом», не «когда-нибудь». А всерьёз.

— Вам помочь? — тихо спросила Полина, явно переживая.

— Нет, солнышко, — выдохнула я. — Ты просто… будь рядом. Хорошо?

Я снова взялась за край, напрягла руки, осторожно перекинула ногу. Балконная решётка скрипнула, и у меня сердце ушло в пятки.

Ещё сантиметр. Ещё.

Плечо свело, ладони вспотели, дыхание сбилось. Но я не остановилась.

— Давайте… — прошептала девочка, будто подбадривая. — Только вниз не смотрите. А то голова закружится.

И я перелезла. Затем сделала шаг и ухватилась за следующие перила уже другого балкона. Такого же древнего и скрипящего.

Перенесла вторую ногу. Немного отдышалась. Затем перекинула ногу и перенесла уже всё тело туда.

Ужасно некрасиво и неграциозно, с глухим стуком. Колени подогнулись, но я устояла, продолжая держаться за холодное железо.

— Фух… — выдохнула я и тихо рассмеялась. — Всё. Я у тебя.

Полина улыбнулась — широко и искренне.

— Вы смелая.

— Скорее упрямая, — ответила я.

Я отпустила перила, а ноги все же подкосились, поэтому пришлось медленно сесть прямо на пол, прислонившись к стене. Только сейчас я поняла, как сильно меня трясёт.

— Они приедут, — сказала девочка уверенно. — Всё будет хорошо.

Я посмотрела на неё и вдруг почувствовала ком в горле.

— Спасибо тебе, Полина. Ты сегодня очень меня спасла.

Она смутилась, но улыбнулась.

— Мы, женщины, должны спасать друг друга. Особенно от мужчин, — вдруг произнесла она так, словно ей не десять, а лет восемьдесят.

— Не все мужчины плохие, — зачем-то сказала я ей.

— Наверное, — пожала она плечами, при этом смотря со скепсисом. — Вам лучше не сидеть на холодном, пойдемте в квартиру, — добавила она и протянула руку.

Я взялась за неё и оттолкнулась от стены, чтобы не нагружать ребенка своим немалым весом.

Девочка завела меня в квартиру. Тут тоже был старый ремонт, но более уютно и чисто. Раздвинутый диван, но постель заправлена, кресло у стены, стол с ноутбуком и компьютерным креслом, тетрадки, учебники, несколько маленьких плюшевых игрушек. Старинный шкаф в углу. На полу — мягкий плюшевый коврик.

— Давайте я вам рану обработаю, мама меня учила, — деловито сказала она и вышла из комнаты, крикнув: — Сейчас возьму аптечку.

Сил пойти за ней не было, но я понимала, что нельзя расслабляться. Если Антон вернется раньше времени и поймет, что я тут… нам с Полиной несдобровать.

— Полина, давай выключим везде свет. И с обработкой ран пока подождем. Я переживаю, вдруг он поймет, что я могу быть здесь.

— Я уже выключила на кухне, — кликнула мне девочка из кухни. — Вы правы, я не подумала.

Вместе мы выключили везде свет и ушли в ванную. Судя по всему, эта квартира была зеркальным отражением той, из которой я сбежала. Санузел был совмещенным. Девочка включила тусклый фонарь и заставила меня все же опуститься на пол, на теплый коврик, сама уселась на бортик ванны. Открыв свою аптечку, нашла там перекись водорода и начала мне лить прям на рану на голове, отчего я зашипела.

— Потерпите, главное — всё обеззаразить сейчас, потом вам всё равно надо в больницу, — деловым тоном сказала она.

— Я понимаю, — ответила я и посмотрела в глаза девочке, которая уже приложила мне стерильную повязку к ране и даже начала бинтовать. — Этому всему тебя мама научила?

— Да, пришлось как-то её бинтовать, — ответила она. — Не крутите головой.

— Что случилось? — спросила я, замерев, пока девочка фиксировала мне повязку и обрабатывала мне раны на лице.

— Мой отец… он обидел маму, — начала говорить она, при этом сосредоточенно йодом смазывая мои ссадины на лице. — Мы сбежали в другой город. Она тут устроилась на работу фельдшером. Хотя сама хирург. Я учусь удаленно. Мама опасается, что меня по школе вычислит отец. Вы только никому не говорите. Мы скрываемся…

— Не скажу, — ответила я, стараясь опять не расплакаться.

Бедный ребенок! Это что же она пережила, если ведет себя как взрослая женщина и спокойно обрабатывает мои раны…

— Вы не думайте. Мне тринадцать, простоя выгляжу так по-детски, — добавила она. — Вся в маму. Она тоже мелкая.

— Спасибо тебе, — ответила я, и тут в дверь кто-то позвонил, а мы с Полиной почти одновременно вздрогнули и притихли, как мышки. Даже дыхание затаили.

На телефон тоже пришел звонок.

И Полина ответила.

— Это дядя Олег. Полина, откроешь нам?

— Да, конечно, — кивнула она. — Тетя Лиза со мной.

Мы с Полиной на цыпочках подкрались к двери. Было тяжело до конца поверить, что всё закончилось.

— Кто там? — спросила она.

— Это дядя Олег и дядя Илья, ты Полина? Мы звонили тебе только что, — услышала я до боли родной голос.

Девочка посмотрела на меня вопросительно, я взглянула в глазок и кивнула ей.

— Можно открывать. Это свои, — сказала громко.

Полина всё равно выглянула в глазок, потом ещё раз — на всякий случай. И только после этого повернула ключ до конца.

А я подумала, что в таком возрасте была намного беспечней этого ребенка. И сердце неприятно кольнуло от грусти за неё.

Первым я увидела Олега.

Он стоял так, как будто боялся сделать лишнее движение. Взгляд мгновенно пробежался по мне — бинт, синяк, следы крови, — и в нём что-то опасно дрогнуло.

— Лиз… — выдохнул он.

И в этом «Лиз» было всё: его вина, боль, злость на Антона и страх за меня.

Илья был сразу за ним. Его лицо стало каменным, когда он увидел повязку и моё состояние. Руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки. А глаза как будто заледенели. От него натурально повеяло холодом. И я мысленно порадовалась, что этот холод был направлен не в мою сторону.

— Всё, — сказал он глухо. — Ты с нами. Больше никто к тебе не подойдёт.

Я не выдержала. Сделала шаг и просто уткнулась лбом Олегу в грудь. Запах — знакомый, родной, реальный. И только тогда позволила себе выдохнуть по-настоящему.

— Хорошо, что вы пришли… — прошептала я.

Олег аккуратно, почти бережно, обнял меня, будто боялся сломать.

— Прости, — сказал он тихо. — Мы не должны были допустить этого. Мы полные идиоты… Думали, что Пожарский в наших руках, и расслабились. Даже и подумать не могли, что Сурьков выжил.

— Непростительная ошибка, — процедил рядом Илья.

— Я и сама бы не подумала, что он мог выжить. Вы ни в чем не виноваты, — попыталась я их успокоить.

— Идем отсюда, — сказал Олег и аккуратно потянул меня за собой. — Оставим парней в засаде, а тебе надо в больницу срочно.

— Нет. Я не могу бросить Полину, — ответила я. Оторвавшись от мужчины, сделала шаг назад и, повернув голову, спросила у маленькой хозяйки: — Полина, можно нам всем войти?

Она нахмурилась, и напряглась, словно собралась отказать. Поэтому я быстро заговорила:

— Обещаю, мы ненадолго. Надо поговорить. Это важно. Касаемо твоей безопасности. Обещаю, тебя никто не тронет.

— Ладно, если ненадолго, — явно нехотя кивнула девочка и сама отошла вглубь маленького коридорчика.

Мужчины вошли внутрь, за ними было еще четверо.

В квартире сразу же стало не протолкнуться.

Мы почти все прошли в зал. Двое мужчин из охраны, быстро проверив кухню с ванной, остались в коридоре. Полина села в своё компьютерное кресло, и я ощутила, как она напряглась всем телом, смотря на мужчин с опаской, и обняла себя, словно пытаясь спрятаться.

Я подошла к ней ближе, чтобы показать, что всё хорошо, даже на всякий случай положила руку на спинку кресла. Трогать девочку не рискнула, всё же я для неё чужой человек, хоть она и спасла меня.

Илья присел на диван рядом с креслом Полины, чтобы быть с ней на одном уровне. Олег прошел к балкону и кивнул одному из мужчин, тот вышел наружу, и по тени за окном я поняла, что перелез на другой балкон.

— Ты Полина? — спросил тем временем Илья спокойно.

— Да, — кивнула она настороженно, но без страха.

— Ты очень смелая. И очень помогла тёте Лизе. Спасибо тебе.

Полина чуть покраснела, но подбородок подняла гордо.

— Она была в беде, — сказала она серьёзно. — Её нельзя было оставлять одну.

Илья коротко кивнул. Без улыбки, но с уважением.

— Не оставим.

В этот момент где-то в коридоре раздался звук ключа. Мы все одновременно напряглись.

А затем услышали женский взволнованный голос:

— Вы кто? Где моя дочь? Полина!

— Это мама, — ответила девочка. И уже громче: — Мама, я здесь! Всё хорошо! Это не плохие люди!

На пороге появилась женщина лет тридцати пяти. Уставшая, в медицинской куртке, с рюкзаком через плечо. Она сделала шаг — и замерла, увидев всех мужчин и меня. С бинтом. Синяками. Бледную.

— Полина? — её голос дрогнул, а взгляд был прикован к дочери. — Что происходит?

Я сделала шаг к ней, хотя ноги предательски дрожали. Устала я почему-то зверски.

— Здравствуйте, — сказала я спокойно. — Меня зовут Лиза. Простите, что так… без объяснений. Но ваша дочь сегодня спасла мне жизнь.

Женщина побледнела ещё сильнее.

— Что? Полина⁈

— Мам, всё хорошо, — тут же сказала девочка и, быстро встав с кресла, подошла к ней, обняла. — Тётю Лизу обидел бывший муж. Она сбежала. А дяди… они её защищают. А ты почему так рано? У тебя же смена еще не закончилась.

— Мне соседка позвонила, а я как раз мимо ехала, решила проверить, — ответила она.

Женщина медленно перевела взгляд на Олега и Илью и повернула голову назад, там были другие мужчины из охраны. В её глазах не было истерики — только мгновенная профессиональная оценка ситуации.

А я даже позавидовала её выдержке.

— У вас сотрясение? — спросила она меня сразу.

— Скорее всего, — честно ответила я.

— Вам надо в больницу.

— Поедем, — кивнула я. — Но и вам с Полиной тоже нельзя тут оставаться.

Женщина напряглась:

— Объясните.

Я сделала еще один шаг вперёд, чтобы не кричать через всю комнату, Илья подошел ближе и приобнял меня, отчего стало чуть легче стоять, а я заговорила:

— Вашей дочери сейчас опасно оставаться здесь. Моему бывшему мужу всё равно, кто окажется рядом. Он поймет, что я перелезла на ваш балкон. Больше мне просто не куда деться. Прыгать вниз — слишком опасно. Я прошу вас поехать с нами. В гостиницу. Под охраной. Временно. Я всё оплачу. И помогу вам — с документами, с переездом, с чем угодно. Только не оставайтесь здесь сегодня.

Тишина повисла плотная, почти осязаемая.

Женщина взглянула на Полину. Та смотрела на неё снизу вверх — серьёзно, без слёз. Взросло.

— Мам… — тихо сказала она. — Я ей верю. Помнишь, ты говорила, что мы, женщины, должны друг другу верить.

Но я заметила, что женщина все равно колебалась.

— Полина спасла мне жизнь. Поверьте, я умею быть благодарной. И клянусь, что ничего плохого ни вам, ни вашей дочери не сделаю.

Кажется, это решило всё.

— Хорошо, — сказала она после короткой паузы. — Мы поедем. Но при одном условии.

— Каком? — спросил Илья.

— Вы не будете делать ничего при моей дочери. Ни крови. Ни стрельбы. Ни криков.

Олег кивнул сразу:

— Постараемся. А вам лучше собраться. И оставьте нам ключ.

Через десять минут мы выходили из подъезда. Двор уже был под контролем: люди Ильи растворились в темноте так, что их почти не было видно. Машины ждали без фар.

Полина сделала шаг ко мне и слегка тронула за рукав.

— Вы ведь теперь правда будете в безопасности?

— Да, — сказала я, поражаясь тому, что девочка всё еще думает обо мне. И на этот раз не соврала: — А вы с мамой под защитой.

Машина тронулась.

Но Антон так и не появился этой ночью, как и на следующий день, и через день.

Он бесследно пропал. Хотя мужчины, пока я была в больнице, прочесали весь город, подключив связи Волкова. Ведь Антон был соучастником опасного преступления, следователь хотел поймать и его.

Судя по всему, Сурьков понял, что меня спасли, возможно, заметил и сбежал.

А вот людей Пожарского, которые помогли меня похитить, нашли мертвыми уже чуть позже. И это говорило о многом. Возможно, Антон кого-то нанял, сам бы он вряд ли смог так профессионально уничтожить матерых наёмников.

И да, Полине и её маме я, как и обещала, помогла, сделав новые документы и подарив новую жизнь.

О том, кто отец девочки, женщина так и не пожелала говорить, сказав лишь, что он очень опасный человек. А я не стала требовать от неё большего.