Эпилог

Один год спустя, Барселона

Каталина

— Я дома! — Сдернув кеды, на бегу забрасываю рюкзак с планшетом на диван в холле (как будто от скинутой ноши смогу бежать быстрее) и практически взлетаю по лестнице на второй этаж.

Сама ненавижу ждать, а теперь заставила ждать Ника. Ему пришлось в одиночку собирать наши чемоданы, так как нам вот-вот выезжать в аэропорт.

Мы летим на Коста-дель-Соль к Никки и Кайдену, у которых состоится открытие атмосферного глэмпинга. Приглашены все родственники, даже семья Кроу прилетит из США, поэтому оставаться в стороне точно нельзя. Там, где шумные родственники Ника, там всегда смех и позитив. У нас намечается недельная тусовка, но пропускать важное семейное событие именно в первый вечер – все равно что пропустить все самое интересное: разговоры наперебой и забавные истории. Повтор персонально для нас будет уже не с такими живыми эмоциями: это то же, что есть вчерашнюю еду. В общем, опаздывать на рейс крайне нежелательно.

Сегодня в реабилитационный центр, где я прохожу практику от университета, нагрянула аттестационная комиссия, и меня замотали с поручениями. Вырваться домой смогла только в три часа дня.

Домой…

Такое маленькое и одновременно необъятное слово.

У нас небольшой коттедж в том же районе, что и у Рэйвенов, только через несколько улиц от них. Идеальное расстояние, чтобы не надоедать друг другу, но и не тратить много времени на поездки.

Мануэль ночевал у одноклассника, и мы его подцепим по пути, а Доминик должен быть дома: McLaren стоит на подъездной дорожке.

Спорткар пригнал сюда Дино вскоре после тех событий. Мы перебросились парой холодных фраз, словно резко стали чужими, и я попросила передать Карту его титановый нож, который подобрала с пола перед уходом с верфи. Эта памятная вещь вернулась к нему удивительным образом, и я уверена, что он обрадуется этому. От самого Картера я больше ничего не слышала, хотя не скрою: иногда я думаю о нем и всем сердцем надеюсь, что у него все хорошо.

Войдя в спальню, наступаю на большой лист, на котором почерком Доминика выведено: «Как ты смотришь на мою новую попытку стать книжным рыцарем?»

Хихикаю от этого романтичного жеста. Ник уверен, что для квестов подходящий момент? Времени впритык.

Тем не менее с воодушевлением переворачиваю листок и обнаруживаю следующее послание: «Спускайся на кухню и загляни под свой «любимый» предмет».

Моментально зарядившись игривым настроением, тороплюсь вниз, вспоминая обо всех ненавистных предметах в упомянутой комнате. Не зря же слово «любимый» заключено в кавычки. Готовить я научилась давненько, поэтому это точно не сковорода и не сотейник. Что же Ник имел в виду? Встаю посреди кухни и осматриваю сначала кухонный остров, затем принимаюсь открывать один ящик за другим. Добравшись до последнего шкафа и не найдя нелюбимых предметов, понимаю, что надо думать, не как я, а как Доминик. Это должно быть что-то необычное. Что-то «наше».

Взгляд приземляется на узкий ящик под духовым шкафом, обделенный моим вниманием, и меня озаряет. Так и есть: внутри него сгружена куча прихваток. Никогда ими не пользуюсь, вечно обжигая пальцы, все-таки сделать шаг за этой вещицей и взять ее – значит потратить дополнительные секунды. Но Ник не оставляет попыток и стабильно покупает новые, полагая, что однажды я вспомню хотя бы про одну.

Кажется, он своего добился, потому что после сегодняшнего забыть об этом будет непросто. Либо их скоро станет так много, что они сами начнут вываливаться из ящика мне под ноги. Поднимаю ту, что еще ни разу не видела, и нахожу лист, сложенный в несколько раз:

«Я, конечно, люблю дуть на твои пальцы, когда ты обжигаешься, но больше люблю, когда у тебя ничего не болит. Теперь самое сложное: иди в свое любимое помещение и найди меня там. Если я буду спать, не выдержав ожидания, то рыцарский турнир снова будет провален. Рыцари все-таки не спят».

Щеки ноют от безостановочной улыбки. В честь чего Ник затеял это все? Мой день рождения был больше месяца назад.

Но вернемся к заданию. В нашем доме я люблю все комнаты до единой, поскольку мы вместе продумывали их дизайн, но самое любимое помещение здесь одно. Просторное, функциональное и являющееся будущим домиком для моего увлечения, ушедшего в тень из-за интенсивной учебы.

Даже не пытаясь унять разогнавшееся сердцебиение, двигаю по коридору мимо гостевой комнаты, спальни Мануэля, прачечной, пока не упираюсь в дверь, ведущую в гараж. Будет забавно, если я ошиблась, а Доминик специально выманил меня из спальни и уже лежит голым на нашей кровати с розой в зубах.

Но я не ошиблась. Мой мужчина (между прочим, не спящий, а очень даже бодрый) поджидает меня, опираясь на какой-то предмет, накрытый черной тканью.

— Из-за твоего опоздания квест пришлось сократить в два раза. Ты много пропустила, — делает он выговор с лукавой улыбкой.

Смеюсь. Приближаюсь к нему и, быстро поцеловав, с интересом осматриваю то, что скрыто от моих глаз.

— Что это? Ну-ка, — нетерпеливо дергаю за ткань, но Доминик перехватывает мою руку:

— Полегче-полегче! Не так быстро.

— Ник, мы и так не успеваем! Что там? Что там? — Детское любопытство пожирает мою выдержку так же быстро, как лангольеры пожирали время.

— Там твоя мечта.

— Мечта? — переспрашиваю я с придыханием и жмусь к Рэйвену, стыкуя наши носы. — Такого не может быть. Потому что моя мечта уже сбылась.

— Ладно, давай по-другому, скромница, — провоцирует Ник грозным шепотом, а сам гладит мою попу в спортивных лосинах. — Это то, что свело нас год назад.

— Нет… — пораженно выдыхаю и делаю шаг назад, чтобы охватить весь объект целиком.

Из-за полной сосредоточенности на Доминике я не сразу обратила внимание на очертания предмета, а теперь удивляюсь своей тупости. Это же очевидно!

— «Алмаз»? Серьезно?! — взвизгиваю я, восторженно сложив ладони перед лицом.

Рассмеявшись, Ник встает и срывает тент, раскрывая мотоцикл, переливающийся глянцем под светом потолочных ламп. Полностью черный спортбайк с серебристыми передними обтекателями, кожаным седлом и той самой эффектной надписью «KingDom» на бензобаке, изюминкой которой выступает бриллиант вместо точки над «i». Я и не мечтала об этом… Та коллекция была эксклюзивной, но, судя по всему, специально для меня изготовили единичный экземпляр. Невероятно… Хотя с Домиником можно забыть об этом слове навсегда. Для него нет ничего невероятного.

— Он бесподобный! — обнимаю Доминика за шею так крепко, что он начинает артистично кряхтеть. — Сегодня какой-то особенный день?

— Ты что-то путаешь. Не праздники – повод для подарков, а подарки – повод для создания праздников.

Ловлю его взгляд, испытывая такой трепет, будто у нас снова первое признание. Год прошел, а я каждое утро начинаю с этих зеленых глаз и мысленной благодарности за все, что у меня есть.

— Знаешь, никакие рыцари до тебя не дотянут.

— Китти, залезай на байк, пока я не уволок тебя наверх.

— Хм, тебя заводят комплименты? — поддеваю я, нацепив хитрое выражение.

— Очень.

— Тогда сядь за руль ты, а я сзади.

Он с энтузиазмом устраивается в седле, держась за грипсы, и, мотнув головой, приглашает к себе. Несколько секунд любуюсь Домиником, оседлавшим мотоцикл. Кажется, я только что нашла у себя новое заболевание. Не знаю, как оно называется, но мое влечение пробуждается по щелчку, стоит сложить вместе два компонента: Ника и байк. И он прекрасно об этом знает, так как выражение его лица приобретает завлекающие оттенки.

Сажусь сзади и обнимаю живот, вдыхая аромат мускусно-жасминовой свежести, исходящий от футболки.

— Куда едем, сеньорита? — Рэйвен успешно входит в роль ездока, прокручивая грипсы в воздухе, а я веду ладони вниз к пряжке его ремня.

— Дорога не займет много времени, но, к сожалению, мне нечем платить.

Он опускает голову, наблюдая, как расстегивается сначала ремень, затем ползет вниз молния на ширинке.

— Боюсь, дорога займет больше времени, чем вы думаете, — подхватывает Доминик и набирает воздух ртом, когда его освобожденный член оказывается в моей ладони.

— С таким водителем можно и задержаться, — я противоречу самой себе, но наша игра вышла на новый уровень, заставивший забыть о спешке в реальной жизни.

Нам обоим не хочется обрывать ее на интересном месте, и пусть весь мир подождет.

Глажу его так, как он любит: у основания – с легким давлением, ближе к концу – с сильным. Грудная клетка подо мной поднимается и опускается заметно чаще. Чувствую растущее возбуждение не только ладонью, но и всем телом, охваченным жаром. Прижимаюсь плотнее, потираясь о грубую ткань джинсов, и чем дольше я ласкаю Ника, тем интенсивнее распространяется тепло и по моему телу, увлажняя меня между ног.

Ненадолго отрываюсь, только чтобы привстать и, опираясь на плечи Доминика, перекинуть одну ногу через его бедра. Теперь я сижу перед ним верхом на бензобаке, и он не тянет. Тут же обхватывает мою пятую точку и рывком смещает ближе к паху.

Непроизвольно охаю от неожиданного воздействия снизу. Выступающий бриллиант приходится четко по центру, и новое необычное ощущение пугает так же сильно, как и опьяняет, вызывая распаляющие вихри в той точке.

— Что такое? — Рэйвен скользит языком по моим губам, запуская пальцы сзади под резинку лосин.

— Ты меня усадил прямо на… — всхлипываю, когда он пробирается ко мне в трусики. — Прямо на алмаз.

— Тебе нравится? — Его хриплый вопрос с одновременным скольжением пальцев выбивает из меня стон, звучащий лучше любого «да».

Держусь за плечи, растворяясь в пространстве от обрушенных на меня падающих звезд. Трение камня даже через ткань подогревает адреналин своей запретностью, обостряет чувствительность, доводит до грани уровень нашего бесстыдства.

Но Доминика ничто не смущает. Спустив футболку с одного плеча, он сжимает мою оголенную грудь и обводит ее языком. Ареола скрывается в плену горячего рта, и Ник увеличивает нажим пальцев внизу. Снова берусь за торчащий из ширинки член, обрисовываю его по кругу, добиваясь нетерпеливого подрагивания. Доминик издает гортанный стон, прикусывая сосок, и я едва не шиплю от разочарования, когда его выпускают на свободу.

— Не бойся, Китти. Это только начало, — грозится Рэйвен и, приподняв меня под ягодицы, спускает лосины вместе с трусами до середины бедер.

Ник проделывает все так быстро, с таким рвением, что я не успеваю перевести дыхание. Он насаживает меня на себя, не жалея. Наши протяжные выдохи оседают на сцепившихся языках. Воздух сотрясают порочные и влажные звуки, мои стоны, его прерывистые вздохи. Мы полностью теряемся друг в друге, отдаваясь пьянящему удовольствию. Доминик подмахивает бедрами снизу и входит жестче с каждым вторжением. Мотоцикл пошатывается от устроенного на нем разврата, и это лишь усиливает головокружение.

— Стой, Китти, тсс, — Ник фиксирует меня на месте и не шевелится, дыша в промежутках между словами. — Нужно сбавить темп, иначе я быстро кончу.

Он напористо ведет ладонями по спине снизу вверх, вжимая мое тело в свое, и этому не мешают даже натянутые на коленях лосины. Мы толком не разделись. Накинулись друг на друга, словно воздерживались месяцами. Но эта порывистость – то, что нас неизменно сталкивает, превращая обоих в единый ураган, из которого не хочется спасаться.

Качнувшись на Нике со знающей улыбкой, снимаю с него футболку и, отбросив на пол, задеваю губами тату под ключицей. Рисую языком поверх чернильных линий, собираю вкус теплой кожи, прикрывая глаза от наслаждения. Так удивительно, несмотря на видимую противоположность слов, и надпись Эммы, и фраза на теле Доминика имеет один и тот же смысл: необходимо помнить о том, что мы не вечны, и брать от отмеренного времени возможный максимум.

Ник – мой максимум.

— Обожаю твой сладкий рот, Кэти. — Он мягко стягивает хвост в своем кулаке. Сам почти не двигается, но член внутри продолжает растягивать и будоражить уязвимые точки, заставляя жаждать большего.

Наша поза не позволяет разгуляться и облизать всего его, поэтому сдвигаюсь к шее, посасываю мочку уха, мажу языком по приоткрытым губам и проскальзываю внутрь. Мы вновь целуемся, с жадностью впитывая обоюдные стоны.

Нас хватает ненадолго. Ник перестает сопротивляться сексуальному голоду, как только чувствует зарождение пульсаций, опоясывающих его ствол. Он разрывает наши лица и срывает с меня футболку так, что трещат швы. Выскользнув из меня, Доминик живо перекидывает ногу через «хвост» байка и принимается в спешке дергать лосины к щиколоткам. Они спускаются по ногам чересчур медленно, и ему приходится стаскивать их грубыми рывками. Он так торопится, будто от наших действий зависит спасение планеты. Держусь за бензобак, чтобы не свалиться, и мы оба смеемся от этого неуклюжего раздевания. Какого черта я не люблю юбки?

Наконец предстаю перед Рэйвеном абсолютно голой, но это не мешает ему и дальше обнажать меня ненасытным взглядом. Он аккуратно отодвигает ближайшее к себе колено в сторону, раскрывая мои бедра шире.

— Потрогай себя, Кэти. Давай. — Его неотрывный хищный взгляд действует не слабее телесного контакта, делая меня еще более мокрой и разгоряченной, отчасти дикой, поскольку я всерьез планирую соскочить с мотоцикла и завершить тайм-аут раньше времени.

Но желание посмотреть, как Доминик ублажает себя кулаком в попытке продлить секс, перевешивает: мы оба знаем, что он сорвется первым.

С готовностью выполняю его просьбу, и Ник на долю секунды прикрывает веки, словно это его пальцы касаются моей плоти. Они невесомо порхают по чувствительной вершинке, перемещаясь все ниже и ниже, пока не заходят внутрь. Мой собственный стон разливается в ушах тягучей мелодией.

— Черт… — Доминик ускоряет движение своей руки, и я ускоряюсь тоже, втискивая в себя два пальца.

— Мне этого мало, Ник. Сейчас мне нужен ты, — бормочу я, изо всех сил оттягивая убийственный оргазм.

Облизнувшись, он делает шаг ко мне и, обхватив затылок, целует. Энергично и глубоко, так пылко, что я хватаю носом кислород. Особенно после того, как его ладонь начинает нежно похлопывать по моей промежности, пробуждая хаотичные сокращения из самой глубины.

— Хочешь, чтобы я вошел в тебя? — Доминик шепчет вопрос мне в губы, бросая вызов, но ответа не дожидается. Вынимает мои пальцы и с наслаждением слизывает с них блестящие следы.

— Сейчас же, Рэйвен, — почти хнычу я.

Издав довольный смешок, он тут же снимает меня с мотоцикла и разворачивает спиной к себе, вынуждая опереться на седло. Ставлю правое колено на второе сиденье и выпячиваю задницу для лучшего доступа. Могу представить, какой вид сзади ему открылся, и оглядываюсь через плечо, сгорая от нетерпения. Доминик раздвигает ягодицы, плотоядно разминая их пальцами, и врывается жестким толчком. Вскрикиваю от долгожданного столкновения и подаюсь назад, тем самым углубляя проникновения.

Рэйвен устраивает разрушительный пожар, выжигающий на своем пути все постороннее и мелочное. Мы сливаемся в неистовом темпе, отключающем рассудок. Тянусь рукой за спину, нащупывая зад Ника, и он наклоняется вплотную, продолжая вбиваться так, что я стону в голос. Его дыхание струится вдоль позвонков, рождая трепетные искры. Язык чертит влажную дорожку от лопаток к шее, и все эти действия превращают меня в невесомое создание. Я будто отделяюсь от земли, взмывая к небесам.

— Теперь… каждый раз… когда будешь… садиться… на свой мотоцикл, думай обо мне, — рваные слова возле моего уха сопровождают каждый толчок, и гигантский разряд пересекает низ живота райскими молниями.

Их россыпь хлещет дурманящими импульсами, и, когда это буйство угасает, Доминик выходит из меня, забрызгивая пол под нами.

Обессилев, кладу лоб на сложенные перед собой ладони, но положения не меняю, застыв в ожидании Ника. Он мягко опускает мою ногу на землю и, оглаживая ягодицы, поворачивает к себе.

— Мы бессовестные, — выношу я давно известный вердикт.

— Кого это волнует? — сытая улыбка на его лице не оставляет шансов: тоже улыбаюсь, отдыхая после пережитого торнадо.

— Мы точно опоздаем.

— На главное событие все равно успеем.

— Какое? — не понимаю я.

Вместо ответа Рэйвен загадочно ухмыляется своей американской улыбочкой, покорившей меня еще в первую встречу, и начинает молчком подтягивать спущенные боксеры с джинсами.

— Доминик! — возмущаюсь я, потому что сюрпризы мне нравятся так же сильно, как не нравится их ждать. Он же знает!

Ник с таинственной усмешкой собирает наши разбросанные шмотки, в то время как я голышом следую за ним по пятам.

— Я же не отстану! — моя угроза его ни капельки не трогает. Он берет меня за руку и спокойно уводит из гаража. — Буду донимать тебя весь полет.

— Нашла чем напугать. Кстати, не удивлен, что вы с Никки нашли общий язык.

— Минуточку… Ты произнес это с радостью или с издевкой?

Тихий смех служит мне сомнительным ответом.

— Куда ты меня тянешь? Нам нужно ехать!

Доминик обводит мое тело интригующим взглядом:

— Нам нужно одеться. Или ты хочешь сразить таксиста наповал?

— Ладно, но потом ты скажешь, что за событие. Ты же не про открытие глэмпинга, верно?

— Верно.

— Так не честно! Можно хотя бы узнать, что взять с собой из одежды для такого случая? Что-то вечернее или попроще?

Семеню за своим спортсменом-бизнесменом в нашу спальню, но перед входом в гардеробную Ник оборачивается и в который раз за сегодня жгуче проходится по моей фигуре:

— А это финальная часть квеста: возьми то, в чем ты чувствуешь себя счастливой.

***

Коста-дель-соль

Третий день в глэмпинге Николь и Кайдена выдался особенно шумным и насыщенным. Несмотря на то, что они были женаты почти год и даже успели удочерить девочку, Тайяниту, сегодня состоялось их венчание по католическим обычаям в присутствии родных и самых близких, которые на официальной регистрации брака отсутствовали.

В то время Доминик и Каталина тоже жили в своем мирке, утонув друг в друге, поэтому сегодняшнее торжество оказалось удобным для всех. Им будто удалось повернуть время вспять и наверстать упущенное.

После торжественного обряда в церкви все гости вернулись в глэмпинг, и в ресторане под открытым небом перешли к неформальной и самой непринужденной части праздника. Кэти зажигала вместе с Николь, Альбой и Адрианой на небольшой сцене, где их сумбурные заявки выполнял молодой диджей.

Парящий световой потолок со свисающими нитями создавал иллюзию драгоценного дождя. Он эффектно подсвечивал необычный интерьер, полностью отражающий атмосферу этого отеля. Белоснежные плюшевые пуфы и низкие столики задавали вечеру расслабленный тон: гости чувствовали себя так же уютно, как дома. Единение с природой ощущалось не только в обилии цветов и зелени на самом участке, но и в материалах: Никки лично выбирала лен для скатертей, а плетеные вазы под изящные букеты сплела Тайянита.

Доминик поглядывал на свою девушку в коротком платье синего цвета и потягивал местное вино, вполуха слушая споры Брайана и Кайдена о том, кто из них поймал более крупную рыбу во время морской рыбалки накануне.

Кассандра и Лилиан, сидящие напротив, смеялись над какой-то шуткой Макса.

Глория со Стивеном гуляли по территории отеля, восторгаясь домиками для постояльцев в виде индейских типи.

Эйден с Синтией и Тайянитой играли с лабрадором Акелой, а Алиса что-то увлеченно рассказывала насупленному Мануэлю, уткнувшемуся в экран телефона. Они посещали одну школу, но Мэнни неохотно принимал помощь сестры Доминика, считая, что и сам справлялся неплохо. За последний год он уже оброс новой компанией друзей и потихоньку вливался в прежнюю жизнь.

Из всех присутствующих только матери Кассандры – Миранде – было не очень уютно в компании молодежи, поэтому она заняла роль зрителя, мечтательно наблюдающего за семейной идиллией. Вдыхая запах моря, она смотрела на свою дочь и Брайана, на его многочисленных родственников и едва сдерживала слезы счастья.

Миранда расположилась в кресле рядом с Кэти, но, так как ее тут не было, Доминик не упустил возможности немного отвлечь бабушку:

— Ба, Октавио через неделю вернется от сына, готовь чизкейк к его приезду, — подшутил он, подмечая, как быстро приободрилась Миранда, начавшая поправлять стильную укладку.

— Пусть этот грубиян сам себе печет чизкейки.

Ника забавляли эти двое. Наконец у деда нашелся достойный оппонент, который ему явно симпатичен.

Миранда и Октавио познакомились пару месяцев назад на общем семейном празднике, несмотря на то, что заочно знали друг о друге давно. Бабушка Ника не раз передавала деду свои фирменные вишневые чизкейки, узнав, что внук ему помогает. Но, стоило им обменяться парой реплик, эти добросердечные порывы сдулись:

— Так вот кого я должен благодарить за пару лишних килограммов!

— Тебе они не повредили.

— Было бы больше, если бы я съедал все.

И этими любезностями они обменивались во время медленного танца. Правда, перед уходом дед все же признался, что неудачно пошутил. Якобы он съедал все, но потом приходилось понижать повышенный сахар в крови. В общем, одна шутка Октавио была круче другой. Старик совсем отвык от флирта.

Ник улыбнулся при приближении Киллана с дочкой на руках.

— А вот и твой Диди́к! — обрадовал он Лиану с сарказмом, имея в виду Ника. Килл никак не мог простить другу то, что его имя стало одним из первых слов дочери.

— До-ми-ник, — проговорил Рэйвен по слогам, переместив крестницу к себе на руки, но она радостно взвизгнула и повторила:

— Диди́к!

Ник рассмеялся, а Киллан растянулся на пуфе рядом и буркнул:

— Я теперь тоже буду тебя называть так, Диди́к. Мне нравится.

— Договорились, Киллиан, — Доминик намеренно допустил ошибку, зная, как это бесит друга. Многие произносили его имя неверно, но он уже так привык, что перестал всех исправлять.

— Кстати, да. Почему Киллан, а не Киллиан? Вы сами придумали сыну это имя? — обратился Кайден к Максу и Лили, покосившись на Килла с видом «Извини, дружище, имя нормальное, просто интересно».

Тот небрежно отмахнулся, приготовившись слушать родительскую историю, которую все знали на зубок. Все, кроме Кая. Лилиан улыбнулась и, расправив низ платья, взяла мужа за ладонь, словно без этого жеста рассказ был бы неполноценным.

— Полное имя Макса – Максимилиан, мое – Лилиан. Если бы еще и имя сына оканчивалось на «лиан», это звучало бы так, будто у нас нет фантазии. Поэтому мы убрали из него букву «и».

— И все? — удивился Кайден.

— Все.

— Зато мы дочь назвали этим окончанием и прибавили к нему букву «а»! — хихикнула подоспевшая Адриана, вызывая смех у остальных.

Раскрасневшиеся девушки вернулись с танцпола и кинулись утолять жажду напитками из своих бокалов. Каталина опустилась на кресло-мешок между Домиником и Мирандой и с улыбкой нажала указательным пальцем на кончик носа Лианы, облюбовавшей ноги любимого крестного. Малышка скуксилась, не оценив этого акта любви и отвернулась, продолжая теребить воротник рубашки Ника.

Китти засмотрелась на него с ребенком на руках. Он и без того выглядел воплощением мужественности, а в таком образе она возрастала многократно. Огромная волна нежности растекалась по ее груди. Когда-нибудь и у них будет ребенок, возможно, не один, и Каталине иногда не терпелось приблизить этот момент как минимум ради того, чтобы ежедневно любоваться подобной умиротворяющей картиной.

Когда Доминик сообщил о главном событии помимо открытия глэмпинга, девушка и подумать не могла, что это будет венчание его замужней сестры. Кэти мысленно поблагодарила себя за то, что в ее гардеробе отсутствовали неудобные вещи, но этот комбинезон с просторными шортами, внешне похожими на юбку, ей нравился особенно. Это первая цветная вещь в ее черном гардеробе последних лет, да еще и идеально вписавшаяся в антураж праздника. Никакого дресс-кода, никакого пафоса, – только свобода.

Каталина накинула на плечи предоставленный персоналом вязаный плед, так как вечерний ветерок принес с моря прохладу, и кожа начала быстро остывать после отвязных танцев.

— Иди сюда. — Доминик передал Лиану Киллу и придвинул Китти к себе, поплотнее сцепив края пледа у нее на груди. Она прильнула к его теплу и ненадолго прикрыла глаза, нежась в заботе. — Замерзла?

— Нет, нормально, сейчас же лето, — отмахнулась Кэти, а сама поближе подтянула ноги, покрытые мурашками.

— Я прихватил для тебя кое-что теплое. Идем.

Китти озадаченно на него взглянула:

— Не видела в чемодане ничего теплого.

— Плохо смотрела. — Ник поднялся на ноги и помог ей встать.

Каталина безропотно приняла ладонь, в очередной раз укорив себя за недальновидность. Зато Ник с избытком восполнял нехватку этого качества у нее. Только он мог додуматься положить теплые вещи для места, где количество солнечных дней превышает триста.

За всеобщей болтовней, казалось, никто не заметил ухода влюбленной пары. Время близилось к закату, окрасив край неба в малиново-цитрусовые оттенки, но этого интимного свечения хватало, чтобы оценить великолепие местности. Даже им, жившим в городе на берегу моря, побережье Коста-дель-соль виделось более волшебным и сказочным. Роскошью на лоне природы.

Кэти была уверена, что они направлялись к типи, которое заняли на всю неделю, но, когда Доминик свернул в сторону моря, удивилась.

— Наше типи вон там, — Каталина махнула рукой, посчитав, что Ник что-то напутал.

— Мы не в типи.

— А куда?

— Сейчас увидишь, подожди.

Доминик притянул Китти к себе и поцеловал, смутив своим игривым настроением.

— Что ты опять задумал, Рэйвен?

Он промолчал, но это молчание лишь сильнее подстегивало интерес и разжигало азарт. Еще один сюрприз? Подарок? Секс на пляже? Каталина устала гадать и решила целиком положиться на своего мужчину. Она заулыбалась в предвкушении чего-то особенного и задалась целью тоже организовать Нику сюрпризы помасштабнее кулинарных подвигов и постельных экспериментов.

Их обувь вязла в рассыпчатом песке, еще не остывшем от дневного зноя. По мере отдаления от глэмпинга береговая линия постепенно сужалась. От отеля справа их отделяла густая пальмовая роща, но звуки музыки и свет фонарей пробивались через листву, осыпая песок цветными пятнами. Ник придерживал плед на плечах Китти, но в этом больше не было необходимости: от быстрой ходьбы ей стало жарко.

Они подошли к широкой качели, подвешенной к деревянным опорам. Доминик усадил на них Каталину, а сам присел перед ней на корточки, обняв за ноги.

— В этой точке мыса самый красивый закат, — пояснил он то, что Кэти увидела и сама.

Красочный горизонт простирался перед ними почти полукругом, как если бы кто-то снял его на широкоугольную камеру, – настолько увеличился охват представшей перед ними нерукотворной феерии.

— Это правда. — Каталина с восхищением перевела глаза на Ника. — А ты не хочешь посмотреть?

— Передо мной есть кое-кто красивее. Закрой глаза.

От этой просьбы у Кэти защекотало в животе. Она не стала перечить. Прикрыла веки, трепещущие от необъяснимого волнения, и затаилась в ожидании. Неразборчивый шелест пробивался через шум прибоя, а затем Доминик снял с ее ног сначала кроссовки (да, и эту вольность допустили на свадьбе), затем носки-лодочки. Китти звонко засмеялась, решив, что он приступил к раздеванию, и тут же подумала о своем комбинезоне. Освободиться от него будет проблематично, если она продолжит сидеть. Мысль о том, что их застукают посторонние, почему-то пришла в голову последней.

— Не подсматривай, — пригрозил Ник, положив ее ноги себе на бедро, и Каталина зажмурилась еще сильнее.

Кончиков пальцев коснулось что-то мягкое, и оно начало бережно обволакивать стопу, поднимаясь выше и выше, пока не достигло середины бедра. То же самое Рэйвен проделал со второй ногой, и с каждой секундой улыбка Кэти становилась более задорной. Такой милый поступок! Доминик прихватил для нее чулки? Каталина не припоминала, чтобы они у нее имелись, но она и о прихватках не помнила, поэтому не стала зацикливаться на этой ерунде.

— Черт, я все испортил, — разочарованное чертыхание Ника вклинилось в романтические мысли Каталины, но она по-прежнему не размыкала глаз.

— Что случилось?

— Я не учел, что на тебе комбинезон.

— И?

— И можешь открывать глаза.

Каталина раскрыла веки, и ее потрясенный взгляд метнулся вниз.

К колготкам, наполовину натянутым на ее ноги.

К колготкам в черно-белую полоску, точь-в-точь как на видео, снятом для Эммы.

К колготкам, которые она мечтала надеть на… собственную свадьбу.

— Ник… — от осознания произошедшего Китти забыла все слова.

Она была настолько поражена, что не сразу заострила внимание на угрюмом выражении лица Доминика. Поняв, что его расстроило неудавшееся предложение, Китти подскочила на ноги, чтобы заверить в обратном, но от резкого подъема запуталась в колготках и, ахнув, повалилась вперед.

Врожденная реакция Рэйвена выручила их и в этот важный для обоих момент. Схватившись обеими руками за талию Каталины, он упал спиной на песок, смягчая ее падение. Мелодичный хохот девушки подхватил ветер, и Ник тоже не сдержал смех, как только осознал, в каком положении они находятся. Китти оседлала его грудь, опираясь ладонями на песок. Из-за раздвинутых бедер колготки растянулись на полметра, чудом не пострадав, и эта смешная картина теперь вряд ли вытравится из его памяти. И из ее тоже…

— Мне кажется, или Вселенная на что-то намекает? — произнес он низким голосом. — Ты уже второй раз падаешь почти на мое лицо.

Каталина прыснула и, поелозив, сместилась вниз, уперев руки по обе стороны от его головы.

— Не думаю. Я была на твоем лице гораздо больше двух раз.

Кэти начала оставлять звучные поцелуи на губах Доминика, и он расслабился окончательно, отправив ладони в путешествие по желанному телу. Ник видел искреннее счастье в глазах Китти, сверкающих закатом, и это было важнее всего.

— Для свадьбы придется купить другие колготки, — выдал он. — Эти все в песке.

— Ничего подобного! Я надену именно их.

— Это твое «да»?

— Да! Да! Да! — каждое слово Кэти сопроводила поцелуем в губы. — Ты мой самый любимый рыцарь, и это самое лучшее предложение в истории человечества!

— Вообще, оно планировалось еще в нашем гараже, но ты так резво набросилась на мой ремень, что я не представлял, в какой момент тебя прервать.

Каталина зависла над любимым лицом, и на ее губах расцвела светлая улыбка:

— Все именно так, как должно быть: по-нашему.

Доминик пригладил отдельные волоски, выбившиеся из ее прически, и на несколько секунд засмотрелся в шоколадные глаза. В золотистых прожилках играли последние лучи заходящего солнца, напоминая об их первой встрече на пляже Барселонета. Тогда их тоже связал пляж, закат и поцелуй.

— Я люблю тебя, — признался Ник в том, что и так обоим известно, но от этого признание не теряло своей значимости.

— Даже в полосатых колготках?

— Особенно в них.

КОНЕЦ