Глава 7 Сделка

Чуть ранее

Каталина

Закон позволяет адвокатам беседовать с подзащитной без свидетелей, поэтому, как только Мюллер оставляет нас наедине с Картером, с ходу выкладываю известие номер один, шепча на всякий случай на испанском:

— Не знаю, как это возможно, но мы украли байки у Доми…

— Обсудим это потом, — не дает договорить Картер, обхватывая мои сцепленные наручниками запястья. — Время поджимает.

— Что такое?

— Ангус и Серхио нас кинули.

Пару раз моргаю, вникая в каждый звук его фразы, но двойного смысла тут быть не может.

— Ты уверен?

— Слова: «Извини, Карт, но дальше мы сами по себе. Брат твоей девчонки – это твоя проблема, а не наша» могут означать что-то другое? — горько усмехнувшись, Картер непоколебимо встает со стула и, согнув ногу, вынимает из туфли миниатюрный пакетик.

Из-за присоединившейся паники нешуточная тревога после встречи с Домиником приобретает безразмерные масштабы. Сегодняшний день решил подвергнуть сразу нескольким испытаниям? Я больше не уверена, что мне хватит стойкости для еще одного.

Брат в плену.

Появление Доминика.

Предательство друзей.

Без мотоциклов Дюран не отпустит Мануэля.

— Что теперь делать? — мой голос предательски срывается, пока я наблюдаю за действиями Картера.

Он невозмутимо достает из пакетика желтоватую капсулу и протягивает мне. В глазах глубокого темно-карего цвета не прочитать ни единой мысли. Новость о поступке Ангуса и Серхио шокировала меня, но что сейчас испытывает Диас, искусно спрятавший боль за маской спокойствия?

Они были не просто друзьями. Он считал их братьями.

— Раскуси ее, — командует Карт. — Как только почувствуешь пену во рту, падай на пол и изображай судороги. Дино на машине скорой помощи ждет за углом.

У меня отвисает челюсть:

— Ты предлагаешь разыграть приступ эпилепсии?

— У тебя есть более оригинальное предложение?

Нерешительно мотаю головой и забираю капсулу.

— А мотоцикл?

— Кэти, давай решать проблемы по порядку. Клади ее в рот.

Выполнить это указание не успеваю. Дверь распахивается, и в помещение, не сбавляя шага, входит Мюллер. Зажимаю капсулу в кулаке, надеясь, что смогу разжевать ее чуть позже.

— Мы еще не закончили, — отчитывает его Картер, убедительно отыгрывающий роль влиятельного правозащитника.

Капитан приземляет нас обоих:

— Это уже не пригодится. Представитель «KingDom» осмотрел мотоцикл.

Пульс подскакивает от осознания того, что меня теперь арестуют по-настоящему. Посадят в камеру до суда. Боже…

— Приносим извинения за задержку, — ошарашивает меня приблизившийся Мюллер. — Но штраф за неповиновение законному требованию сотрудника полиции все же выпишем.

Я готовилась к чему-то в духе «Вы имеете право хранить молчание…», но точно не к тому, что через секунду наручники раскроются, и мои руки окажутся на воле. Если меня отпускают, то, выходит, Доминик сказал, что это не его мотоцикл? Почему он пошел на обман?

Картер решает бюрократические вопросы с полицейскими, а я отворачиваюсь к окну, изучая густую темноту, куда почти не проникают огни ночного города из-за ряда высоких густо посаженных тополей. Шелест листьев нашептывает что-то неопределенное. Ровно так теперь можно охарактеризовать мою жизнь.

Перед выходом из здания Диас переплетает наши пальцы, но я не испытываю облегчения, даже когда в меня проникает глоток свободы. Радости нет. Есть только щемящее чувство, ни в какую не покидающее мой организм. Размышления о Доминике выдвигаются на первый план, ведь именно его я вижу шагах в сорока от нас возле парковки. Он неотрывно следит за нами, опершись на серебристый спортивный автомобиль. Валенсия рядом, где же еще. Не знаю, о чем Рэйвен думает, но уверена, что вопросы с его стороны неизбежны. Это пугает сильнее всего.

Ноги еле передвигаются, наверное, от длительного сидения на допросе, и, не сделав и пяти шагов, я торможу Картера, с трудом собирая мысли воедино.

— Я не знаю, что сказать Доминику. Он не должен знать, как…

Картер отцепляет мои пальцы от лацканов своего пиджака. Я и не заметила, как в них вцепилась. Нику ни к чему сообщать о моем состоянии в первые полтора года. Это последний человек во всех существующих мирах, на кого я бы решилась навестить свой груз за то, что меня не стали ждать. Время упущено для нас обоих. Единственная причина, которую я никогда не смогу понять, отирается сейчас возле него. Кто угодно, но не она. Валенсия – живое подтверждение того, что наши с Домиником отношения не прошли бы испытаний временем, даже если бы со мной все было в порядке.

Стоило мне «умереть», как Рэйвен снова переметнулся к бывшей, на которую, по его словам, он «не смотрел». Каков срок годности у его слов? Несколько месяцев?

— Чего ты боишься прямо сейчас? — Диас с беспокойством обхватывает мое лицо шершавыми ладонями, загрубевшими от частой езды без перчаток. — Ответь, не думая.

— Боюсь за Мануэля, — бормочу чуть слышно и мысленно прошу прощения сразу у двух близких мне людей.

У Мануэля – за то, что он был не первой моей мыслью на вопросе Картера, а одной из.

И у Картера – за ложь.

Находиться рядом с Домиником, обмениваться с ним общим воздухом, говорить друг с другом, – ощущается как приближение к высокому обрыву. Внезапно я начала бояться падения с высоты. Таким был бы мой правдивый ответ, но Картер о нем не узнает. Доминик исчезнет из моей жизни, и вместе с ним пропадет пропасть перед ногами, прямо как после пробуждения ото сна.

— Я рядом. Ничего не бойся. Можешь вообще с ним не разговаривать. Это сделаю я, — вкрадчивое обещание Карта ничуть не успокаивает волнение, охватившее живот, и на пару секунд я прикрываю глаза, чтобы вновь нарастить железную броню.

Прохладные мужские губы напористо прижимаются к моим. Щетина вокруг них слегка царапает кожу, и в первые мгновения чувствую себя так, словно забыла технику поцелуя. Неожиданно робко для себя отвечаю на порыв Картера, понимая, что отказ был бы истолкован неверно. Мы вместе, и это не изменится.

Наш интимный контакт не длится долго. Карт отстраняется первым, берет за руку, и, больше не глядя в мои глаза, твердой походкой устремляется к ожидающей нас парочке.

Доминик стоит, по-прежнему прислонившись к спорткару, только со скрещенными на груди руками. Упрашиваю себя не дрейфить. Никакого взгляда в пол, никаких бегающих глаз, — ни единая мышца на лице не должна выдать моей нервозности.

Ожесточенной мимикой Рэйвена можно высекать искры из камней, и я даже рада исходящей от него жесткости. Это моментально мобилизует и меня, вынуждая вспомнить о том, что моей вины в нашем расставании нет (если вдруг ему придет в голову обвинять в этом). С другой стороны, почему я опасаюсь этих обвинений? При Валенсии и Картере он не станет выяснять такие вещи. Наверняка судьба украденных мотоциклов его волнует больше моего «воскрешения».

Да, мы были влюблены друг в друга, и я не сомневаюсь, что Доминик сильно переживал некоторое время, поэтому так отреагировал, увидев меня сегодня живой. Иначе и быть не могло: он хороший человек с огромным сердцем.

С сердцем, никогда не принадлежавшим мне по-настоящему.

А теперь нам необходимо решить насущные проблемы и мирно разойтись. Боже мой, о чем я? Мы украли у его фирмы ценный товар, которого у нас больше нет. О каком мирном решении речь?

Валенсия мнется, потирая плечи ладонями, и избегает пересечения наших взглядов. Не могу не отметить, как она хороша. Новый более светлый цвет волос, те же кукольные невинные глаза, та же модельная стройность, подчеркнутая узкими брюками со стрелками и шифоновым розовым топом без рукавов.

Мы останавливаемся напротив и молча дожидаемся, пока капитан Мюллер скроется в пункте охраны для согласования выезда фургона с мотоциклом. Полицейские, должно быть, в ауте от нашей веселой компании.

— Я слушаю, — начинает Доминик по-испански таким тоном, будто мы два провинившихся сосунка.

Картер стискивает мои пальцы сильнее то ли в знак поддержки, то ли от избытка собственных эмоций, и отвечает:

— Сейчас не самый подходящий момент для выяснений.

— Правда? А когда подходящий? — губы Ника пренебрежительно кривятся, и его свирепый взгляд переключается на мой: — У тебя было три с половиной года, чтобы хотя бы намекнуть о том, что ты жива. И что ты сделала вместо этого? Превратилась в воровку? С ним?

Его последние слова призваны зацепить, но этого не происходит. Я не стыжусь того, чем занимаюсь. Возможно, с моральной точки зрения, это плохо, но и я теперь не образцовая личность.

— Она не могла связаться с тобой, — оправдывает меня Картер. — И у нас мало времени. Сколько ты хочешь за эти мотоциклы? Назови цену, я заплачу.

Доминик впивается в Диаса таким дьявольским взглядом, что даже у меня немеют ноги. И вовсе не от страха. Это какая-то пугающая версия нездорового восхищения, у которого нет разумного объяснения. Изучаю его мужественное лицо, немного другую стрижку с высоким фейдом и, к своему ужасу, вспоминаю, как при других обстоятельствах, а точнее, несколько лет назад, я могла нарушить все законы, чтобы просто прикоснуться к нему, пробежаться кончиками пальцев по волосам, щетине, губам… В принципе, это и было сделано, только не доведено до конца. Прикасаться к чужому мужчине и предавать своего – теперь мое нерушимое правило, независимо от желаний. Я не повторю промах отца.

Неискренний смех Рэйвена проясняет мой разум:

— Заплатишь? Серьезно? Тогда какого черта воруешь, раз не бедствуешь?

— Поэтому и не бедствую, — дерзит Картер не к месту, и я считаю своим долгом вмешаться:

— Доминик, нам нужны мотоциклы, — на мою деловую реплику он реагирует изумленным взглядом, словно уже и не ждал, что я заговорю. Несмотря на хмурые складки на переносице, в его глазах появляются знакомые, более мягкие оттенки, заставляющие поверить в благополучный результат наших переговоров. — Именно эти. Один тип держит в заложниках Мануэля, и он обменяет его только на них. Прошу тебя.

— Мне тоже нужны мотоциклы. Именно эти, — Рэйвен, как нарочно, повторяет мои слова. — Где остальные?

Машинально делаю шаг вперед, высвобождая ладонь из хватки Карта:

— Мэнни могут убить! Ты стал настолько безжалостным?

— Как и ты, — не отрицает он. — Что тебя удивляет?

Мой рот захлопывается, и слово опять берет Диас:

— Другие два мотоцикла увели наши друзья. Вернее, бывшие друзья. Но я их найду, это моя забота. А тебе предлагаю деньги. Сколько?

— Класс. Вот это банда у тебя! — наигранно восторгается Рэйвен, демонстративно оставляя вопрос Картера без ответа. — Поправь, если я ошибаюсь: вы украли наши байки, а их украли у вас?

Я знаю, что он сейчас язвит нам назло, но эти издевки неимоверно бесят. Мы же предлагаем огромные деньги! Разве конечная цель продавца – не материальная выгода?

— Рад тебя повеселить, но повторю предложение: сколько тебе нужно за мотоциклы?

— Меня это предложение не устраивает, — не сдается Ник.

— Как хочешь, — невозмутимо бросает Диас. — Я могу выйти на владельца напрямую. Вряд ли он откажется от суммы, перебивающей ту, что предложил клиент.

— Один из двух владельцев перед тобой.

После ответа Доминика между нами повисает гнетущее молчание. Он не просто представитель компании, а ее собственник? Перебираю в памяти, о чем говорил Картер в «Точке». Сын кандидата в конгрессмены из Вашингтона… Господи, там живет лучший друг Доминика! Киллан, кажется? Это их общий бизнес?

Рэйвен убирает ладони в карманы и о чем-то задумывается, оглянувшись через плечо на стоянку, а мое внимание прикипает к его левому запястью с кожаными браслетами. Моими браслетами, которые я не заметила в участке, увлекшись разглядыванием поверхности стола.

Первый браслет – тот, что я подарила ему на том таинственном холме, когда мы делились своими шрамами, а второй – рождественский подарок с нашими инициалами.

Изображение перед глазами норовит замениться кадрами счастливого прошлого, и я сбрасываю с себя это сиюминутное наваждение, слегка мотнув головой.

Приходится сделать над собой усилие, чтобы посмотреть на Картера. Он испепеляет затылок Доминика, отошедшего с Валенсией к подъехавшему такси. Рэйвен загораживает собой девушку, и отсюда непонятно, чем они занимаются. Отворачиваюсь от созерцания широкой спины, обтянутой белоснежной футболкой. Если Ник отправляет Нельсон одну, то сам еще не планирует уезжать. Какой заботливый… Время позднее. Скорее всего, отправил ее греть кровать к его возвращению.

— Значит так, — выдает Доминик приказным тоном, как только опять присоединяется к нам. — В этих байках кроме GPS-локаторов есть сверхточные маяки. По ним можно отследить местонахождение твоих приятелей с точностью до нескольких метров.

— Бред. Если бы маяки там были, мы бы их нашли.

— Они надежно спрятаны. От таких, как ты, — без тени улыбки продолжает Рэйвен. — Доступ к ним есть только у меня. Появился бы и у покупателя, но байки до него так и не доехали.

— Ладно. Что ты хочешь за информацию?

— Раз так вышло, что наши интересы пересеклись, а я не последний урод, для которого мотоциклы ценнее жизни мальчишки, то сначала нужно забрать их у твоих друзей, а после освобождения Мануэля – забрать снова, только уже у вашего мафиозника. Мне плевать – как, но через десять дней эти мотоциклы должны быть в особняке нашего клиента.

По лицу Картера пробегает тень презрения:

— Предлагаешь угнать дважды?

— Трижды, если учесть ваш недоугон.

Карт каменеет. Чувствую исходящую от него ненависть, ну а мне, наоборот, становится спокойнее. Все-таки Доминик уступил ради Мануэля. Он предлагает дельное решение, выгодное для обеих сторон. Угнать байки у Дюрана будет непросто, но в данный момент нет желания заглядывать в отдаленное будущее. Сначала необходимо спасти брата, а дальше что-нибудь придумаем.

— Говори, где они, — требует Диас, не умеющий просить вежливо. — Я пригоню тебе байки, как только Мануэль будет дома. Даю слово.

Доминик издевательски приподнимает брови:

— Что стоит твое слово, Диас? Я замкнутому проводу доверяю больше, чем тебе. Либо действуем сообща, либо я зову Мюллера и сообщаю о том, что мотоцикл мой. Третьего не дано.

Сообща? Ни в коем случае!

Бросаю умоляющий взгляд на Карта, но по его сжатым губам считываю главное: мы загнаны в угол. Черт.

— Проблема в том, что я тоже тебе не доверяю, — заявляет Картер стальным тоном. — Я помогу тебе достать мотоциклы, а дальше что? Где гарантии, что ты нас не кинешь?

— Диас, ты что-то путаешь, — ощетинивается Доминик. — Это я помогаю вам, а не вы – мне. И не сравнивай меня со своими никчемными приятелями. Ты меня не знаешь.

— Как ты нам поможешь? — интересуюсь я осторожно, надеясь, что помощь будет дистанционной.

Не вовремя появившийся Мюллер не дает ответить Доминику.

— Все! Мотоцикл погрузили обратно. Можете проверить и забрать, — фыркает полицейский с озадаченным выражением лица и вручает мне два брелка. — Смотрю, вы подружились?

— Не то слово, — ерничает Доминик. — Я будто встретил старых друзей. Они меня и в гости пригласили. Куда ехать, говоришь?

Этот вопрос, направленный Карту, вызывает спирающее чувство в горле. Капитан не оставляет нас наедине, и Картер включается в фарс:

— Мы с Каталиной поедем в фургоне, а ты давай за нами.

— Нет. «Замкнутый провод», помнишь? — противится Ник с ухмылкой, отметая сомнения в том, что последует дальше: — Каталина поедет со мной.