Глава XXXII

Представление дворянству.

Формально — представление простолюдина, деньгами, обычно, или подвигами, чего давно не бывало, заслужившего титул и право на равных общаться с дворянами — потомками великих родов, основанных великими предками.

Фактически — повод для этих самых потомков вдоволь поиздеваться над скороспелыми выскочками.

Проходила эта экзекуция на торжественных балах, которые давали главы провинций — герцоги и графы. Бедолага, обязательно с супругой, которой тоже доставалось на орехи от вроде как «подружек», танцевали перед гостями, после чего представлялись хозяевам бала. Музыка, выбор танца и парадных костюмов, все это отдавалось на откуп несчастным. Считалось не просто приличным, а прямо-таки необходимым как можно язвительнее прокомментировать и первое, и второе, и третье. Авторы самых остроумных, в смысле — самых обидных, шуток удостаивались дружных аплодисментов.

Вот через это чистилище и предстояло через неделю пройти Жану и Сусанне. По иронии судьбы, бал был назначен как раз за день до того, как представитель Короля должен был представиться графу амьенскому. Причем, Его Величество изволили пошутить, сообщив графу день и время, когда прибудет его представитель с надлежащими бумагами, но не известив кого именно назначили на эту должность.

Итак, за неделю надо было сшить костюмы, выбрать музыку и выучить танец. С танцем проблем не было — сказались занятия с будущей супругой в клиссонской академии. Музыку также выбрали мгновенно, Сусанна лично расписала партитуры и организовала репетиции придворных музыкантов. Но вот наряды… Их выбор был мучителен, изготовление потребовало трудового подвига портних, но, в конце концов, к назначенному дню все было готово.

Робкая попытка Жана одеться в черное с серебром, как любил одеваться курсант де Безье, была решительно отвергнута. Любимая супруга слегка надула губки, и этого хватило, чтобы он навеки зарекся лезть в дела, в которых в семье де Камбрэ есть специалисты и получше.

И теплым летним вечером, когда солнце лишь клонилось к горизонту, к графскому замку потянулись экипажи. Кареты, фаэтоны, ландо, от их разнообразия рябило в глазах. Каждый желал показать истинный шик, чтобы одним своим видом указать сегодняшним дебютантам их истинное место.

А те, растерянные и непомерно важные, робко пробирались в зал, стараясь одновременно и слиться с окружающими, и поразить их своей роскошью. Получалось нелепо до смешного.

Когда в ворота замка вошли Жан и Сусанна, на них устремились заинтересованные взгляды. Так смотрят на свою жертву волки, когда понимают, что той некуда деваться, а потому и незачем спешить с пиршеством.

Многие из благородных господ знали Жана, были на графском приеме в его честь, но и тогда, и сейчас он оставался для них плебеем, шутом, за которым интересно смотреть, но который и близко не может быть в числе равных.

Где-то вдалеке Жан увидел Ренарда, бросавшего на него сочувствующие взгляды. Лишь де Романтен, несколько полицейских офицеров и пара дворян из контрразведки, с которыми приходилось делить нелегкий хлеб службы, подошли пожать руку. Это поддержало, но на атмосферу предстоящей потехи никак не повлияло.

Вот бал начался. Граф по традиции, сказал красивые и правильные слова о значимости пополнения дворянского сословия лучшими представителями простого народа, при этом зачитав текст по бумаге и сделав пару ошибок в титулах неофитов. Отсутствие рядом с ним кого-либо из членов семьи яснее ясного показывало, сколь «большое» значение он придает проводимой процедуре. Но надо, дело его такое, графское.

Вот одетая в невообразимо вычурные наряды первая пара, под едкие замечания и смешки окружающих, неуклюже что-то станцевала, подошла к графу, что-то сказала, что-то услышала в ответ, и мажордом на весь зал прокричал титул шевалье и мадам каких-то.

Еще пара, и еще. А уж комментарии:

— Шевалье, это танец, а не скотобойня, не надо тащить за собой даму, она не корова! Хотя, если наступит на ногу… О, Боже, бедный шевалье! Мадам, легче ступайте, легче! Господи, ну не настолько же! Шевалье, что Вы смотрите, помогите уже даме подняться!

Неуклюжие, красные от злых шуток, мокрые от пота танцоры добросовестно веселили утонченное общество.

И, наконец:

— Виконт и виконтесса де Камбрэ!

Жан скинул легкий плащ, прикрывавший его звезды, и надо же ему было в этот момент буквально наткнуться на Его Светлость маршала де Комона. Естественно, с супругой.

Уставившись на сразу три высшие награды, но не подняв взгляд на их владельца, де Комон решил сострить:

— Хотел бы я взглянуть на идиота, вручившего сразу три награды одному остолопу!

Жена, как верная подруга, поддержала супруга смехом, достаточно обидным, надо признать.

— Господин маршал, — ответил Жан, — я слышал, что Вы строги к себе. Но и предположить не мог, чтобы настолько. По-моему, это слишком.

Сусанна тоже не сдержалась:

— Ваша Светлость, — обратилась она к маркизе, — я так рада видеть Вас и маркиза. Поверьте, самое яркое мое воспоминание — это его голова между моих ног!

И, оставив чету де Комонов осмысливать услышанное, подала мужу руку.

— Помнится, когда-то ты обещал станцевать вальс на зависть всей Галлии. Пришло время, виконт!

И под сводом старинного замка, плавно и торжественно поплыл рожденный в невозможно далекой, иномирной Маньчжурии великий русский вальс. Тот самый, что когда-то звучал из окна виконтессы де Ри в Клиссонской академии, тот самый, что фальшиво, но торжественно играл израненный флейтист, встречая маршала де Комона в крепости Сэн-Беа.

Его узнал маршал. Его услышали и узнали Филипп де Бомон и Сезар д`Оффуа, который приехал утром и еще не успел рассказать другу все парижские новости. Услышали, рванули в зал и увидели красивую пару, танцевавшую неизвестный, но завораживающий танец.

А для молодых супругов исчезла толпа злопыхателей, забылись злые шутки и протокол скучной процедуры, осталась лишь музыка и счастье кружиться под ее звуки с самым близким на земле человеком!

Когда мелодия кончилась, в зале стояла тишина. Вдруг на Жана налетел вихрь! Его обнимали, его крутили! Филипп и Сезар. Граф де Бомон и шевалье д`Оффуа, друзья по академии Клиссона.

— Жан, дружище! Ты здесь! А мы слышим знакомую музыку, решили, что с ума сходим! Демон меня раздери, господи, не может быть, Сусанна! Откуда вы? Что вообще здесь происходит? Ты посмотри, сколько наград!

Вопросы и объятия, от которых с трудом удалось избавиться, чтобы завершить, наконец, дурацкую процедуру.

— Ваше Сиятельство, — обратился Жан к владетельному графу, — представляюсь по поводу вступления в дворянство. Виконт де Камбрэ, виконтесса де Камбрэ, к Вашим услугам!

— А почему не представляется виконтесса? — автоматически спросил граф. Затем внимательно посмотрел на Жана, перевел взгляд на сына и его друга, и совершенно не по-графски хлопнул себя по лбу.

— Ну конечно же! Три года я мучаюсь, пытаясь его разгадать, а это сам Черный Барон в нашей полиции служит! Нет, ну надо же! Это все седина и шрам! Ну уж нет, завтра же прикажу магу привести те-э…, простите, Вас, виконт, в порядок.

— Бесполезно, Ваше Сиятельство, после того проклятого ритуала мне не помогает магия. Да и демон с ней, слава Богу, Сусанна меня и таким любит.

Сзади раздалось вежливое покашливание.

— Простите, молодой человек, не узнал. Ни во второй, ни в третий раз, ни сейчас. Извините стариков, мадам, — де Комон смущенно обратился к Сусанне, — но что Вы имели ввиду, когда говорили… ну вот недавно…

— Ну как же, маркиз, Вы же приезжали к папе, и я на всю жизнь запомнила, как катали меня на закорках. Я виконтесса де Камбре де Ри.

— Ну вот что, — прервал разговор владетельный граф, — сейчас можете поболтать, но вечером жду у себя для обстоятельного разговора.

— Может быть отложим до завтра? Наша встреча назначена в полдень. Думаю, там будет достаточно времени, чтобы обсудить любые вопросы.

И уже уходя с друзьями из зала, Жан услышал могучий крик мажордома:

— Виконт и виконтесса да Камбре!

Ровно в полдень следующего дня Жан вошел в кабинет графа амьенского. Не в первый раз, но впервые как равный.

— Прошу Вас, Виконт, присаживайтесь. Желаете вина?

— Благодарю, Ваше Сиятельство, но разговор нам предстоит долгий, не хотелось бы дурманить голову.

Вежливо. Изыскано. Так раскланиваются дуэлянты перед смертельным поединком. С кем? С отцом друга? Его сестры, с которой пришлось столько пережить? Ну уж нет!

Отправляя в Амьен своего представителя, король дал четкие инструкции:

— Вам даются широчайшие полномочия. Вы можете приказывать любым командирам любых армейских частей и полиции. Вы можете своей волей отстранять от должности любого государственного или муниципального служащего. Фактически, в ситуациях, требующих немедленного решения, у Вас будет моя власть. И все это ради одного — обеспечить безусловное подчинение короне всех пикардийцев. Я подчеркиваю — всех! Прежде всего — знати, владеющей землями и деньгами. Галлия окружена врагами, мечтающими побольше урвать, разорвать на куски нашу страну. У них ничего не выйдет, если мы будем едины. Но владетельные сеньоры частенько ставят свой гонор превыше всего. Им плевать на все, кроме своего кармана! И я повелеваю Вам быть ласковым, как дорогая шлюха, коварным, как змея, безжалостным, как потомственный палач, ради главного — создания единой и сильной Галлии.

Затем было объявлено, что помимо немалых финансов, новоявленному представителю придаются два взвода из числа гвардейцев парижского епископа и маг. Причем даже не скрывалось, что помимо безусловного выполнения его приказов среди гвардейцев будут люди, докладывающие о действиях виконта де Камбрэ как королю, так и господину дю Шилле. Во избежание, чтобы, значит, не увлекался.

Порадовало одно — магом назначен лейтенант де Савьер, который прибудет к месту прохождения службы сразу, как только разберется с личными делами. Жениться он, что ли, собрался? Вы, случайно, не в курсе, виконт?

Такие дела. А сейчас граф начинает разговор так, как если бы перед ним сидел враг. Которого следует опасаться и которому, упаси Боже, нельзя верить.

— А, впрочем, Ваше Сиятельство, один бокал был бы кстати, — изобразив смущение, начал исправлять ситуацию Жан. — Вчера с Филиппом и Сезаром, кажется, увлеклись. Да еще маршал… вроде и немолод, но здоров мужчина. И все ему нипочем — что значит старая закалка!

Сработало — взгляд графа потеплел. И неважно, что бокалы так и останутся полными. То, что их связывает, не менее важно, чем то, что разъединяет. Это главное.

Затем был долгий разговор. Где разместится господин интендант, где будут жить его люди, как организовать взаимодействие, кто, кому, в каком порядке и по каким вопросам будет докладывать.

В общем, дело господину виконту поручено новое, никому пока не понятное, так что главное — начать, а дальше жизнь покажет.

Лишь в конце разговора, уже затемно, когда собеседники удобно устроились в мягких креслах, а слуги зажгли свечи, дело дошло до вина.

— И все-таки я не понимаю, почему Вы мне не открылись? Ведь я же приглашал Вас на службу еще тогда, в Клиссоне. Надеюсь, Вы не считаете, что я шутил? И Филипп повторил Вам приглашение уже после той дикой истории в Морле. Я знаю, он рассказывал.

— Все так, Ваше Сиятельство, но я ведь и приехал, и служил. Смею надеяться — неплохо. Помните, я обещал предоставить свои знания и способности в любой момент, когда они будут Вам нужны.

— Прекрасно помню, — граф грустно улыбнулся, — как и сделанную Вами оговорку — если препятствием не будет служба королю.