Глава 16.

Шум десятка голосов смешивался со стуком колёс и ржанием лошадей. Знойный влажный воздух сливался с ярким ароматом специй. Мне чудились корица, гвоздика и капелька бадьяна.

Сладко потянувшись, я уже задумалась, где могу их применить, как в голове всплыл вопрос: Это что, восточный базар? Откуда он может взяться под моими окнами?!

Резко распахнув глаза, я тут же села. Тело слегка повело, но я уже вовсю вертела головой, ища затаившегося в засаде проводника. Я была одна. Опустив ноги на выложенный плиткой прохладный пол, отодвинула полупрозрачный балдахин, что оберегал в большей степени от насекомых и жары.

Прошлёпав босыми ногами до окна, я слегка сдвинула штору, чтобы выглянуть наружу. Небольшие здания с оштукатуренными рыжими стенами и плоскими крышами смешивались с такими же невысокими медресе и мечетями. Купола и небольшие оконца, а вместо дороги – пёстрые палатки, натянутые над ними тенты, шум торгующего базара… Казалось, я перенеслась в восточную сказку.

– Что же это такое?! – задёрнув шторы, я резко развернулась, прижимаясь спиной к прохладной стене, обложенной яркой плиткой-зеллидж. Пол был также выложен интересным узором из восточной мозаики.

Мне бы перестать удивляться, исходя из того, что уже пережила, но я плотно зажмурилась и затрясла головой, а потом и вовсе себя ущипнула. Не помогло.

– Ладно. Значит, нужно валить отсюда, пока его нет. Ночь не бесконечна, скоро я должна проснуться, – поправив на себе тонкое ночное одеяние, я сдёрнула с постели простынь. В конце концов, девушки на улице были покрытыми, может, так удастся сойти за свою. Вот только проверить мне было не суждено; стоило мне взяться за ручку, как я с криком боли отдёрнула руку, зацеловывая ладонь, где красовался ожог.

– Вот же засранец! – кинувшись к окну, я не просто отдёрнула штору, но и попыталась вылезти наружу, где точно так же схлопотала ожог. Оббежав комнату, сунула нос в каждую дверь, попыталась открыть каждое попавшееся мне окно, но не вышло. Меня здесь ждали и соорудили отличную тюрьму. Обиженно опустив горящие огнём руки в бассейн с прохладной водой, я суматошно закусывала губу. Как отсюда выбраться?! Сердце билось испуганной птицей, в то время как жажда жизни во мне была сильна как никогда. Умирать я была не готова. У меня же ресторан останется бесхозным!

Немного выровняв дыхание и успокоив сердце, я стала совершать обход. В этой комнате жили. На большом подиуме, выложенном горой ярких подушек, была стопка книг. Увы, на незнакомом мне языке. Единственное, что я могла сказать: они были очень стары, любимы и зачитаны до дыр. Закладки в виде шёлковых лент пестрили в каждой из них.

Также в комнате был широкий стол из красного дерева. Он расположился на шикарном ковре. Его изогнутые ножки и края рабочей поверхности были исписаны письменами. Он хранил на себе пару писем, не представлявших для меня интереса, ведь я всё так же не понимала этот язык, а вот большая серебряная шкатулка затянула моё внимание. Нужно же девушке отвлечься от скорбных мыслей о скорой кончине и заодно выяснить хоть что-то о своём палаче! Может, удастся договориться?..

Шкатулка была заперта, а я – зла и упряма. Тонкий нож для бумаги был весьма кстати, он позволил занять мне руки и мозг. Правда, умудрился пару раз порезать кисть и окрасить кровью серебро, но это ведь мелочи, раз крышка поддалась.

Отойдя на шаг, я стала поднимать её с помощью того же ножа, ведь во мне внезапно проснулась осторожность. Если проводник умудрился соорудить мне ловушку, что ему стоит сделать приманку из шкатулки? Я ждала, когда повалит чёрный дым и засверкают искры, но их не было, а потому резко открыла крышку и разочарованно выдохнула.

На красном бархате лежали две пары браслетов. Они могли бы подойти как мужчинам, так и женщинам: широкие, немного грубоватые, похожие на манжеты – каффы. Задумчиво протянув к ним руку, я провела по их поверхности кончиками пальцев, которые тут же закололо, а по рукам к плечам и дальше по спине прокатилась волна обжигающего тепла.

– А ведь так и не скажешь, что магические… – уже уверенно взяв один из них, я поднесла его к глазам, с любопытством ища следы магии. Как-то же она должна проявиться? В артефактах чаще всего использовались кристаллы, как накопители магии, где, казалось, то пляшет огонь, то закручивается тайфун, а то и вовсе собирается шторм. Мой медальон всегда дарил тепло, а в его кристалле рождалась вселенная. Это же был просто кусок серебра, хоть и с рунами с обратной стороны. Первоначальное тепло исчезло, оставив после себя обычный кафф.

А что с ним остаётся делать? Конечно же, примерить! Глупо? Верно! Но я не могла бороться с искушением… внутри проснулся голос, что твёрдо нашёптывал: «Надень! Примерь! Немедленно!» Словно загипнотизированная, я надела один широкий браслет на запястье. Ничего не случилось, он свободно болтался на моей тонкой руке; тогда я потянулась за вторым. Вместе с этим с другой стороны двери раздались шаги. Последовали лёгкий щелчок и скрип, а затем резная дверь с шумом отворилась. Единственное, что успела – это захлопнуть шкатулку.

Я испуганно прижалась к столу, спрятав руки за спину и забыв, как дышать, пока в комнату заходил высокий мужчина.

Он был иным и, наверное, если бы я не видела его глаза, что были подобны бездне, то и не узнала бы его. Но этот взгляд, который пронизывал насквозь, я ни с кем не перепутаю. Это был мой проводник.

Его губы медленно расползлись в довольной улыбке затаившегося хищника, после чего он вальяжно приблизился ко мне.

– Ну здравствуй, душенька! Я тебя уже заждался…

– Не могу сказать, что это взаимно… – испуганно вскинув голову, я старалась бороться со страхом, глядя прямо в его глаза.

– Боишься?

– Ещё как…

– Правильно делаешь, – хмыкнул он, отступив на шаг, затем другой, тем самым давая мне, наконец, вдохнуть полной грудью, – радует, что не врёшь. Ложь я чувствую на расстоянии. Она меня так бесит в вас, несчастных смертных…

– Неужели ты никогда не врёшь?! Не поверю! Или что можно одним, запретно другим? – выгнула я бровь, усиленно цепляясь за его слова, чтобы прогнать страх до последней капли.

Проводник же предпочёл проигнорировать.

– Похоже, я права, – мне оставалось только хмыкнуть.

– Ты ничего не понимаешь. Ваше сознание скудно, оно не может принять истину.

– Ну-ну… Откуда ты знаешь? Хоть раз пробовал говорить правду?

– Тысячи раз, и ни разу это не принесло никому покой, порождая дрязги и войны.

– Это что же такое ты им сказал?! – буркнула я, поражённо качая головой.

– Уверена, что хочешь узнать?

– Нет, – для пущей верности я отрицательно замотала головой.

– Умница! – развалившись на подиуме среди пёстрых подушек, он ничем не отличался от жителя того же Морокко времён, когда это место процветало. Коричневая джеллаба была украшена золотым узором, а на его длинные пальцы были нанизаны перстни.

Сам же он был до возмущения умиротворён, в то время как у меня сердце исходилось в бешеном ритме.

– Неужели ты меня целый год ждал? – защелкнув за спиной браслет на запястье, я плотнее перехватила наброшенную на плечи простынь и скрестила руки на животе. Не смотря на жару, мне было холодно.

– Самой не верится? – хмыкнул он. – Год для меня – это песчинка…

– Если год для тебя – песчинка, то и одна несчастная заблудшая душа – не более, чем крупинка. Может, тогда и не стоило так заморачиваться, устанавливать… клетку для меня?

– А не-е-ет, – погрозил он мне пальцем, – какая ты хитрюга! Твоя судьба давно предрешена, потому, дорогая моя, я не дам тебе затеряться и отправлю туда, где ты должна быть! От меня ещё ни одна душа не ускользала, и ты не станешь первой… – зло зыркнул он.

– Так чего же мы ждём?! – взвилась я. Страх уступил место ярости. – Играть с добычей не благородно! И вообще, возьму и проснусь. Что будешь делать?

– Ты не проснёшься, пока я не разрешу. А что касается благородства… кто сказал, что я должен быть благороден? Я думал, ты будешь рада отсрочке, а ты так торопишься уйти за грань…

– Ты прекрасно знаешь, что я не хочу туда, но и запугивать себя не позволю!

Плотоядная улыбка расцвела на его губах, после чего мужчина исчез на подиуме, и не успела я моргнуть, как возвысился прямо надо мной.

– А что позволишь?

– Может, договоримся?.. – пискнула я.

– Ты ничего не можешь мне дать! – рассмеялся он. – Ты даже не знаешь, кто я, и что мне нужно.

– Так расскажи! Я – девушка умная… И не хочу умирать.

– Ты уже мертва! – жёстко оборвал он. – И теперь забираешь чужую жизнь и судьбу. Так нельзя!

– Да? Так почему я чувствую, как бьётся моё сердце? Почему я чувствую боль и радость? Почему чувствую любовь и ненависть? Это жизнь! И чья бы она ни была, теперь она моя.

– О, да… я вижу, что ты получаешь все возможные прелести жизни… чужой, – его пальцы, как и в прошлый раз, трансформировались: удлинились, ногти превратились в острые когти. Но, на удивление, его прикосновения к тонкой коже шеи были почти невесомы, не оставляя ни следа, ни капли боли. Мужчина с интересом рассматривал мою шею, я же, не желая становиться бабочкой, наколотой на иглу, вытянула её, словно лебедь.

– Это досадная случайность, – поморщилась я, мысленно поминая дракона.

– Случайности не случайны, душа… Но что-то ты мне уже надоела. Пойдём?! – стрельнув взглядом в сторону стены, я с ужасом увидела проявившуюся белую дверь.

– Не хочу… Не пойду!

– Да кто же тебя спрашивать будет?! Сказал – идём, значит – идём! – попытался он ухватить меня за руку, но, к моему ужасу, возмущённо зашипел от боли. – Это что ещё такое?! – взвился мужчина, пока я пробовала ускользнуть от него и от двери подальше. – А ну, стоять!

Сейчас он меня убьёт. Развеет и не оставит следа! Но вместо этого тот резко сдёрнул простынь и впился взглядом в каффы.

– Сними! – рявкнул мужчина.

– Не-ет, – промямлила я, отступая от взбешённого проводника.

– Сними, по-хорошему прошу…

– Нет! – уже уверенней тряхнула я головой, встречаясь с ним взглядом.

– Упрямица! Они не твои…

– Всё равно не сниму, – бросив взор на каффы, я мысленно констатировала, что даже если бы и захотела, то не смогла бы. Они плотно облегали мои запястья, впиваясь в кожу.

Подняв взгляд, я встретилась с обезумевшей бездной. Холод понёсся по моей спине, словно кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды. Испуганно зажмурившись, я с трудом вновь открыла глаза у себя в комнате.