Глава 13

Утро началось неожиданно мирно. Проснувшись, я услышала шум на кухне и, потягиваясь, вышла из спальни. Данил стоял у плиты, сосредоточенно переворачивая сырники на сковороде. На столе уже был свежесваренный кофе и фрукты, аккуратно разложенные на тарелке. Я замерла в дверном проеме, наблюдая за ним. Такого Данила я не видела давно – заботливого, чуткого, внимательного.

– Доброе утро, – произнес он, заметив меня. Его голос звучал мягко, почти виновато. – Я подумал, что тебе нужно как следует позавтракать после вчерашнего дня. Ты с утра до ночи была на работе, а я повел себя как кретин. Прости, что нагрубил.

Я молча села за стол, все еще не до конца веря происходящему. Слишком свежи были воспоминания о вчерашнем разговоре, когда я намекнула Данилу о расставании. Видимо, он действительно испугался. Наблюдая за его покладистым поведением и желанием все исправить, у меня зародилось зерно сомнений. Может быть, я погорячилась? Утро вечера мудренее, говорят же.

Конечно, Данил прав – Сташевский действительно смотрит на меня так, будто я его собственность и он приобрел меня вместе с рестораном на сдачу. Но разве это повод для скандала? Или, может быть, Данил просто ревнует потому, что чувствует: что-то во мне изменилось?

– Спасибо за завтрак, – наконец ответила я и потянулась за чашкой кофе. – И за извинения. Я тоже вчера была слишком резкой. Прости.

Данил улыбнулся, поставив передо мной тарелку с сырниками. Он старался вести себя так, будто вчерашнего разговора и не было вовсе. Единственное, что его выдавало – легкая тень беспокойства в глазах и некоторая напряженность в действиях, когда человек пытается угодить. Ни гнева, ни обиды я не заметила.

– Я просто боюсь тебя потерять, – признался он, присаживаясь напротив. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? Просто иногда мне кажется, что ты отдаляешься. И я не понимаю, почему.

Его слова ударили точно в цель. Я опустила взгляд, не в силах смотреть Данилу в глаза. Может быть, он прав? Я действительно отдалилась и напоминала скорее соседку-сожительницу, чем любящую девушку. Да и он в этом плане ненамного вперед ушел, не особо проявляя инициативу в отношениях. Как минимум об этом свидетельствовало отсутствие кольца на моем безымянном пальце. Уж за столько лет оно могло бы там появиться, а сейчас я уже не была уверена, что хочу этого.

– Дань, я… – начала я, но осеклась. Слова застряли в горле.

Как сказать человеку, с которым прожила столько лет, что ты больше ничего к нему не чувствуешь? Что ты больше не хочешь просыпаться рядом с ним каждое утро? Что ты больше не можешь смотреть на него так, как смотрела раньше?

Но вместо этого я просто улыбнулась и сказала:

– Все нормально. Давай больше не будем ссориться из-за работы, ладно? Это никому не нужно.

Данил кивнул, явно обрадовавшись моему ответу. Он потянулся через стол и взял мою ладонь в свою руку.

– Обещаю, – сказал он. – Больше никаких разборок. Только давай будем честны друг с другом, хорошо?

Я кивнула, хотя внутри все сжалось от осознания, что я только что солгала. Но сейчас, за этим столом, держа его за руку, я не могла сказать ему правду. Не могла посмотреть в глаза и признаться, что наши отношения давно стали пустой формальностью. Что я больше не чувствую того тепла, которое когда-то испытывала рядом с ним. Что я боюсь даже думать о том, что будет дальше.

Сейчас я прекрасно понимала Лаврова, который не нашел в себе сил признаться, что оставляет свое детище. Да, это малодушно, но только оказавшись в подобных обстоятельствах, понимаешь, что говорить тяжелую правду так же неприятно, как и слушать ее. Мне было страшно самой, и я боялась причинить боль Данилу.

После завтрака я оделась и, сославшись на дела в ресторане, уехала. Точнее сказать – сбежала. В машине я глубоко вздохнула, пытаясь прогнать тяжесть, которая давила на грудь. Сегодня был мой выходной, но я решила наведаться в ресторан. Повод у меня был – Мария отправила приказы о приеме для всего коллектива, нужно подписать их с теми, кто сегодня работает, потому что завтра выйдет другая смена.

Оказавшись в привычной среде, я поставила на паузу все терзавшие меня мысли и переключилась на вполне понятные задачи. Работа всегда была отличным способом, чтобы отвлечься от личных проблем. И сегодня она снова стала спасением.

Закончив с делами в ресторане, я не спешила домой. Тянула время. Наведалась в торговый центр, купила новый телефон, облегчив свой кошелек. Затем решила, что этого мало и выбрала очередную пару туфель на шпильках. Перемерив множество блузок, рубашек и платьев, на время я забыла про тот развал, который происходил у меня в личной жизни.

Я бы сейчас с удовольствием написала подружкам, и у них уж точно нашлись бы советы для меня, но я не хотела перекладывать на них ответственность. Такие решения нужно принимать самостоятельно.

По дороге домой, я снова думала о Даниле, об утренних извинениях, о нежном прикосновении его рук. Может быть, я действительно погорячилась? Даже если так, вряд ли наши отношения можно спасти… Одно я знала точно: пока я не готова к разрыву. Я обязательно подберу нужные слова и удобный момент, чтобы смягчить удар для него, но не сегодня.

Вернувшись домой, я обнаружила Данила в гостиной – он увлеченно смотрел какой-то жуткий фильм про тюрьму на сотню этажей, где раз в день с верхнего этажа на лифте спускался роскошный стол, но люди настолько жадные, что до нижних этажей, естественно, ничего не доходило. Человеческие пороки без всяких прикрас.

– Привет, – сказал он, виновато улыбнувшись. – Как дела в ресторане?

– Нормально, – ответила я, стараясь казаться спокойной. – Подписала часть бумаг. Нам повысили оклады. Коллектив с энтузиазмом реагирует на новые условия.

– А мне тоже повысили? Ты проверила? – оживился Данил.

– Всем повысили, кому на пять, кому на десять процентов. Управляющему составу – на 15% от прежнего оклада, – опережая его вопрос, ответила я.

О том, что только мне из всего коллектива повысили зарплату на 20%, я не стала упоминать, потому что понимала – это вызовет новую бурю недовольства. Данил обязательно сопоставит этот факт с тем, что Сташевский проявляет ко мне особое внимание. И конечно будет прав.

– Ого! А с чего вдруг такая щедрость? – удивился Данил.

– Политика компании, – коротко ответила я.

– Так ты об этом вчера говорила с новым боссом? – в голосе Данила послышалось заметное облегчение.

– Да, – сказала я, не желая вдаваться в подробности, чтобы не спровоцировать еще один скандал.

– Так бы сразу и сказала, – добродушно заметил он.

Данил похлопал по месту рядом с собой.

– Иди сюда, посмотришь со мной фильм.

– Сейчас, переоденусь.

Через пару минут я послушно села рядом, но чувствовала себя так, будто между нами была невидимая стена. Мы смотрели кино, но я довольно быстро перестала следить за жутким сюжетом – от насущных проблем с Данилом мысли снова и снова возвращались к Сташевскому, его пронзительному взгляду и тому странному коктейлю противоречивых эмоций, который я испытывала в его присутствии.

Когда фильм закончился, Данил потянулся ко мне, мягко целуя в висок, и провел рукой по моему животу, скользнув под рубашку от пижамы.

– Знаешь, – произнес он тихо, – мне так не хватало тебя сегодня.

От его слов мне стало еще хуже. Я понимала, что должна ответить что-то теплое, но чувствовала себя немой рыбой, выброшенной на берег.

– Дань, – начала я, но он уже притянул меня к себе и начал целовать мою шею. – Не сейчас. У меня критические дни.

Как только эти слова слетели с моих губ, я пожалела о них. Это была ложь – цикл должен начаться только через неделю. Но что еще я могла сказать? Признаться, что не хочу его? Что теперь, когда он прикасается ко мне, я испытываю скорее неприязнь и отвращение, чем страсть и возбуждение?

Данил замер, а затем медленно отодвинулся. В его глазах читалось легкое разочарование, которое он попытался скрыть.

– Ладно, – сказал он коротко и взял в руки телефон, погружаясь в другую реальность.

Я пошла в ванную, чувствуя себя последней трусихой. Стоя перед зеркалом, я долго смотрела на свое отражение и ругала себя за нерешительность. Почему на работе я такая смелая, а дома не могу просто сказать правду? Почему прячусь за глупыми отговорками?

Но самое страшное было то, что я знала ответ: это действительно конец. Мои мысли о Сташевском, избегание близости с Данилом, наши постоянные скандалы на почве ревности и давно угасшие чувства – все это знаки того, что наши отношения больше не имеют смысла. Я просто тянула время, боясь поставить точку и перевернуть страницу.

Закрыв лицо руками, я глубоко вздохнула. Завтра будет новый день. Может быть, завтра я найду в себе силы сказать Данилу правду, а может быть, продолжу прятаться за ложью – день за днем, неделя за неделей, пока все окончательно не развалится само собой. А что? Хороший способ разрушить отношения – пустить все на самотек, врубив на максимум режим равнодушия. Жаль только это путь для слабаков, а я себя к ним не причисляла. Хотя с недавних пор и этот вопрос вызывал у меня некоторые сомнения.

Взяв в руки зубную щетку, я поймала себя на мысли, что представляю реакцию Сташевского на эту ситуацию. Перед глазами стояла его насмешливая улыбка, его проницательный взгляд. Казалось, я даже знаю, что он скажет. Наверняка это будет что-то вроде: «Я знал, что ты не сможешь передо мной устоять».

И тут до меня дошло – я боюсь не только причинить боль Данилу и пережить расставание. Это только верхний слой проблемы. Я боюсь того, что может случиться, если я позволю себе поддаться Сташевскому. Боюсь потерять контроль над ситуацией, над собой. Боюсь стать одной из тех женщин, которые бросают все ради мужчины.

Но больше всего я боюсь признаться себе, что уже сделала первый шаг в этом направлении. И назад дороги нет.

***

Проснувшись раньше будильника, я осторожно выбралась из постели, стараясь не разбудить Данила. Из-за того, что вчера он вел себя как паинька, я чувствовала себя виноватой, а необходимость серьезно поговорить угнетала подобно дамоклову мечу, занесенному над моей головой.

Пока он мирно спал, я собралась и тихо выскользнула из квартиры. Утренний воздух был прохладным, но бодрящим, и я села в машину, чувствуя себя так, будто сбежала от чего-то неизбежного.

В ресторане меня уже ждали первые рутинные дела. Составление рабочего графика, сверка накладных после приемки продуктов, затем пришел представитель банка, где обслуживается Сташевский, и заменил терминалы – все это напрочь вытесняло гнетущие мысли о личной жизни. У меня просто не оставалось времени на рефлексию.

К обеду, когда все сотрудники были на месте, я решила, что самое время подписать оставшуюся часть приказов о приеме. Я подключила к делу Веронику – нашего администратора-старожила, чтобы она вызывала всех ко мне по одному. Вероника со своей активностью и позитивным драйвом быстро организовала непрерывный поток коллег в мой кабинет.

– Все, больше никого нет, – объявила Вероника, когда мы подписали почти все бумаги.

– Ну как же, никого, – улыбнулась я, – еще остался наш уважаемый администратор. Заходи, присаживайся.

Проследив за тем, как Вероника опустилась в кресло напротив меня, я достала приказ о приеме на работу и новый трудовой договор.

– Ознакомься, пожалуйста. Как будешь готова, подписывай. Если появятся вопросы, задавай, – повторила я фразу, которая за прошедшие два дня уже стала привычной.

– Ух ты! Нам зарплату подняли? – улыбнулась Вероника, сверкнув милой щербинкой между ровных зубов. – И количество рабочих часов осталось прежним. Вообще супер!

– Да, все так, – подтвердила я, наблюдая за тем, как Вероника листает документы.

Она деловито расписалась во всех нужных местах, а затем машинально провела рукой по идеально гладкому низкому хвосту в стиле Беллы Хадид. Не знаю, каких усилий ей стоило собрать свое темно-русое каре в подобную прическу, но получалось виртуозно. Передав стопку бумаг мне, девушка выпорхнула из кабинета.

Распределив приказы и трудовые договоры по папкам с личными делами сотрудников, я попросила ребят с кухни отнести короба мне в машину. Первым помогать вызвался Данил, вместе с Гришей из холодного цеха он быстро перенес коробки в мою машину, и при коллеге к моему облегчению не стал уточнять, куда я еду и будет ли там наш новый босс.

Тем более вряд ли я сама могла ответить на этот вопрос, потому что встретиться договорилась с Марией, а не с Яном Сташевским.

Офис Сташевского располагался в здании старинного особняка на Невском проспекте, что накладывало определенный след на все заведение в целом – здесь величественная архитектура с лепниной и высокими потолками смешивалась с современной мебелью, рождая гремучую смесь нео-классики.

Насколько я знала от Люси, этот проект Ян создавал с нуля, а не перекупал уже готовый бизнес, как в случае с нашим рестораном, поэтому, глядя на интерьер заведения, у меня сразу сложилась ассоциация с его владельцем – дерзко, смело, необычно. Здесь не пытались стирать налет истории, но ей стремительным прогрессом наступала на пятки современная реальность.

Уточнив у бармена, как найти Марию, я попросила помочь мне донести коробки и оказалась в кабинете отдела кадров. Интерьер был выполнен в светлых тонах: белые стены, светлое дерево столов, огромные окна с видом на Невский проспект и много зелени, разбавляющей почти стерильное пространство. Передав личные дела, я не стала задерживаться, хотя мне любезно сказали: «Чувствуйте себя как дома».

Когда я выходила из кабинета, судьба снова решила сыграть со мной злую шутку. В коридоре я буквально столкнулась с Яном Сташевским. Он выглядел как всегда слишком стильно и вызывающе эпатажно для этого консервативного мира – под черным оверсайзным пиджаком с массивными плечами был джемпер тонкой вязки и темные брюки. На шее висела серебряная цепь, привлекая внимание к поджарому телу. Едва заметная щетина только добавляла ему шарма.

Глядя на Сташевского, казалось, будто он только что пил чай с самим Кристобалем, и хоть это было невозможно, но все же раздражало. Его внешний вид был слишком безупречным, слишком провокационным, и в то же время он умудрялся выглядеть так, будто ему все равно, что о нем подумают. Восхитительная небрежность!

– Ульяна, какой приятный сюрприз! Не ожидал тебя сегодня увидеть.

Я кивнула, стараясь сохранять видимое спокойствие, хотя внутри все напряглось в его присутствии. Рядом с этим мужчиной приходилось включать режим повышенного контроля, иначе того и гляди, перехватит инициативу в свои руки и тогда ход беседы может пойти совсем не в то русло.

– Я привозила документы Марии. Уже ухожу, – произнесла я чуть более резко, чем хотелось бы.

– Ты так спешишь? – спросил Ян, подходя чуть ближе, чем допускали нормы приличия. – Не хочешь выпить кофе, поговорить?

Я отступила на шаг, чтобы увеличить дистанцию, но это лишь его позабавило. Ян все равно стоял слишком близко. Можно было не дергаться – он и без этого найдет способ нарушить мои границы, физические или эмоциональные.

– Вообще-то сейчас разгар рабочего дня, – холодно напомнила я. – Мне нужно быть в ресторане.

Я понимала, что против слова босса мой аргумент звучал не слишком убедительно и будет сложно отказать, если он начнет настаивать. Положение Сташевского давало ему право распоряжаться моим временем, и он прекрасно это знал.

– Ах да, твои птенчики ведь без тебя не справятся, – ехидно заметил Ян. – Точно!

В его голосе слышался неприкрытый сарказм. Вот как он мог быть настолько очаровательным в одну минуту и настолько невыносимым – в следующую?

– Кстати, о них, – продолжил босс. – Первую часть нашей сделки я выполнил – никого не уволил. А как у тебя продвигается вопрос с Мишлен?

Его глаза сузились, а губы изогнулись в ухмылке. Я почувствовала, как сердце гулко рухнуло в пропасть. Неужели он помнит об этом? Я надеялась, что в суете переходного периода Ян забудет о нашей нелепой сделке.

– Почему ты так растерянно смотришь? Думала, я забыл? – словно читая мои мысли, вкрадчиво спросил Ян. – Я никогда ничего не забываю, Ульяна. Никогда.

– Я работаю над этим, – произнесла я, едва сдерживая раздражение из-за того, что он меня подловил. – Вы сами знаете, что на это нужно время.

Ян понимающе кивнул, но его глаза продолжали изучать меня с нескрываемым интересом.

– О, конечно, Ульяна. Но надеюсь, ты понимаешь, я жду результатов и всегда получаю то, что хочу.

С этими словами он развернулся и ушел по коридору, оставив меня стоять в полной растерянности.