Глава 21

Пока я присматривалась к своему боссу, подошел срок проведения ежегодных медосмотров. Конечно, не у всех ребят санитарные книжки начаты в одно и то же время, но какой-то костяк в коллективе выполнял этот процесс организованно.

Мы прошли всех врачей, сдали необходимые анализы. Оставалось только поставить печати санминимума. Обычно у нас была договоренность: если человек проработал не один год, повторную лекцию по профессиональной гигиенической подготовке на восемь академических часов слушали в ускоренном формате всего за час, и всем просто ставили печати. Сотрудникам ресторана, которые впервые переживали подобный опыт, приходилось слушать полный курс лекций и проходить обязательное тестирование.

Этот опыт надолго оставался в их памяти. Как будто медики красочной лекцией про червей, глистов и прочих паразитов, выжигали рабское клеймо на каждом сотруднике кухни, чтобы те не забывали про обработку продуктов.

До сих пор помню свой первый опыт и жуткие фото ленточного червя, который жил в желудке и достиг длины в метр, питаясь ресурсами человека. Жуть. Услышишь такое однажды, и ты больше не сможешь мыть зелень просто под струей воды в кране. У тебя будет дергаться глаз, а внутри начнет шевелиться воображаемый червь.

В этом году выяснилось, что в организации, где мы проходили санминимум, произошла смена руководства. Как бы я не пыталась договориться с новыми людьми, заверяя, что все сотрудники уже не первый год работают в ресторане и каждый год слушают одну и ту же лекцию, нам не захотели пойти навстречу.

Пришлось сидеть все восемь часов. Восемь. Часов. Это бесконечные слайды с увеличенными фотографиями паразитов, их жизненные циклы, ужасающие истории из практики лектора и рекомендации по мытью рук, обработке продуктов и дезинфекции поверхностей, которые мы давно знали наизусть. Я сидела, подпирая рукой щеку, и ждала, когда все это уже закончится.

Особенно усердствовала лектор – женщина с суровым взглядом и прической, которая не менялась, наверное, с советских времен. Она с каким-то садистским удовольствием демонстрировала нам примеры, где крупным планом были запечатлены все «прелести» пищевых инфекций. К концу третьего часа я уже сама готова была превратиться в паразита, лишь бы не слушать больше про «яйца глистов, которые невозможно смыть водой за 15 секунд».

Краем глаза я заметила, как Данил стал нашептывать что-то на ухо Даше, и та засмеялась в ответ, продолжая записывать лекцию в блокнот. Это выглядело настолько неуместно в данной ситуации, что я едва справилась с нарастающим раздражением.

Поймав мой взгляд, Данил демонстративно накрыл своей ладонью руку Даши, и я заметила, как на ее пальце блеснуло знакомое кольцо с желтым камнем – то самое, с которым он не так давно делал мне предложение.

«Хорошо хоть не на безымянном пальце. Это было бы уже слишком» – с каким-то тупым безразличием подумала я.

Я отвернулась, сделав вид, что полностью поглощена темой лекции, но их перешептывания все равно доносились до моих ушей. В какой-то момент Даша прошипела что-то, явно одергивая Данила, и я увидела, как она решительно отодвинула его руку. Данил лишь пожал плечами, раздосадованный тем, что никто не оценил его спектакль.

Может быть это слишком самонадеянно, но меня снова не покидало ощущение, что Данил ведет себя как кретин только для того, чтобы задеть меня побольнее. Он выбрал путь обиженного школьника. Как будто мстил мне за то, что я ушла от него, одновременно доказывая, что я все правильно сделала. Сомнительная стратегия, но ладно.

Лектор тем временем перешла к теме обработки разделочных досок, и я поймала себя на мысли, что с большим удовольствием послушала бы еще час про глистов, чем наблюдала за тем, как Данил обнажает неприглядные стороны своей души и падает в моих глазах все ниже и ниже.

***

С утра мне написал Ян. Я все еще искала подтверждение или опровержение его выборочной амнезии, поэтому расстроилась, что он не позвонил, а ограничился сообщением. Все-таки в живом диалоге уловить такие нюансы было бы проще.

«Ульяна, я уехал. На подготовку к гастро-фесту это не влияет. Все по плану: проводим в течение месяца, маркетологам передал в работу тему «Кинематограф на тарелке». Жду от вас сет из трех блюд. Если не справитесь, можешь тормошить маркетологов, у них есть наработки».

Перечитав его сообщение еще раз, я задала самой себе вопрос:

«Мне показалось или он отчитывается?».

Это что-то новенькое. Где его дерзкий язык? Где раздражающая самоуверенность? Сташевского подменили?

«А когда ты вернешься?» – написала я, и тут же пожалела, что уже отправила.

Я же не его жена, чтобы задавать подобные вопросы. Можно было бы удалить смс, но этот мессенджер не тетрадь, бесследно вырвать лист не получится. Все равно текст «Данное сообщение удалено» сдаст меня с потрохами.

Я решила отредактировать сообщение, пока Ян не успел прочитать его. Пусть лучше будет маленькое изменено, чем жирный намек на попытку его контролировать.

«Сколько у нас времени на разработку?» – переписала текст я.

Ответ Сташевского пришел незамедлительно, будто он все это время не выпускал телефон из рук. Меня тут же бросило в жар от мысли, что он мог увидеть вопрос до моих правок.

«Я уехал на пару дней, но у вас есть неделя – максимум».

«Так и есть. Заметил» – поняла я и мне стало вдвойне неловко.

«Мне показалось или ты уже соскучилась?» – прилетело вдогонку.

Ну наконец-то! Узнаю своего босса! Дерзкого, фривольного и весьма притягательного. Стоило ему уехать, как все откатилось к базовым настройкам, работающим без сбоев до того дня, когда мы на пару «обновились».

Я едва усидела на месте, с трудом контролируя улыбку до ушей. Только лишившись его постоянных заигрывающих подколок, я поняла, насколько подсела на них. Они давали яркие эмоции, а их отсутствие вызывало почти ощутимую ломку. Вот и что мне делать? Продолжать употреблять этот яд, вызывающий зависимость, или перетерпеть, поддерживая версию Яна, который не помнит о нашей ночи?

Что бы я не выбрала, результат один – мы работаем вместе. А значит, какой бы железной хваткой я не сковывала свое либидо, Ян, даже ничего не предпринимая, будет подпитывать зародившуюся симпатию.

Просчитывая варианты ответа, я перебирала один за другим. Можно без лишних слов сказать «да» и перекинуть мяч на его сторону поля, чтобы следующий ход был за ним. Можно продолжить наше состязание и осадить его. Не думаю, что наши словесные перепалки подогревали кровь только мне.

«Что я выбрала?» – спросите вы.

Ничего. Оставила его без ответа. Не только же мне изнывать от любопытства, не понимая, с чего вдруг Сташевский сложил оружие своего остроумия и на какое-то время перестал меня подкалывать. Пусть он тоже помучается, а я пока поработаю.

Если в зале царила привычная изысканная суета, то на кухню утонченная атмосфера не распространялась. У поваров была включена музыка. Из динамика громыхала какая-то рэпчатина, однако на качестве работы это никак не сказывалось, скорее повышало производительность. Данила нигде не было видно, и я решительно толкнула дверь его кабинета.

Как я и предполагала, он отсиживался в своем кабинете, пока другие трудились.

– Прячешься? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

– Вообще-то я делаю технологические карты, – возмутился Данил.

«Как будто их утром нельзя сделать, пока в зале нет посетителей» – подумала я, но пока воздержалась от упреков.

Мне нужно получить от него желаемое, и начинать разговор с претензий, пусть и обоснованных, не идеальная стратегия. Только разозлю его раньше времени.

– Ага, вижу, – я подошла ближе, располагаясь на стуле. – Через месяц у нас гастро-фест. Участвуют все заведения Сташевского. Нужен сет из трех блюд, объединенных общей темой «Кинематограф на тарелке». Сможешь подготовить?

– Что, без меня даже не можете придумать блюда для такой банальной темы? – ухмыльнулся Данил, получая удовольствие от того, что в нем нуждались.

– А ты не много на себя берешь? – все-таки не выдержала я.

Данил мгновенно сбавил тон, но яд в его словах никуда не делся:

– Ну да, много брать на себя может только наш многоуважаемый босс. И рестораны, и чужих женщин…

Я сжала зубы, стараясь сохранить остатки самообладания, но раздражение затмевало разум.

– Ты все сказал?

– Я бы еще много чего сказал, но промолчу, – парировал он, откидываясь на спинку стула.

– Вот и чудно, – процедила я. – Можешь не утруждаться на счет сетов. Передам эту задачу Владу. И премию шеф-повара тоже.

Данил вскочил со стула, но я уже развернулась и вышла, хлопнув дверью. Видит Бог, я не хотела войны, но и позволять ему вести себя так дальше нельзя. Я с такой злостью сжала кулаки, что ногти больно впились в ладони, но осознала это только когда оказалась за дверью своего кабинета.

Нужно приструнить Данила, иначе он решит, что ему все сходит с рук. Конечно, увольнение – крайняя мера, ее я не рассматривала, но может, хоть депремирование его образумит.

Я взяла телефон и набрала Влада. Нужно срочно решить вопрос с сетом для фестиваля, раз уж Данил хочет играть в обиженного гения.

– Привет, есть минутка? – спросила я, когда он ответил.

– Конечно, – в голосе нашего су-шефа не слышалось недовольства, которое бывает у коллег, когда им вынужденно звонишь в выходные. Он всегда был таким – спокойным, надежным, без лишней наигранной драмы.

– Прости, что беспокою в выходной. Меня завтра не будет, но я бы хотела, чтобы та начал работать над этим с утра. Нужно придумать сет на тему кино для гастро-феста. Три блюда. Получится?

– Можно брать любые фильмы за основу? – уточнил Влад.

– Да. У нас неделя на разработку, но я бы не затягивала этот процесс. Чем быстрее подготовим варианты блюд, тем выше вероятность, что не придется переделывать, если вдруг наши идеи совпадут с кем-то из других ресторанов.

– Само собой. А что с Данилом? – спросил Влад. – Он же обычно за такое хватается первым.

Я вздохнула:

– Творческий отпуск.

– Понял. Сделаю.

– Спасибо, Влад!

Отключившись, я откинулась в кресле, размышляя над тем, как оздоровить атмосферу на кухне после нашего разрыва с Данилом. Я все время держала оборону, отвечала колкостью на колкость, включала режим кнута, но может пора показать ему пряник и поднять белый флаг? Может это даст нам хотя бы какой-то намек на перемирие, на то, что мы способны работать вместе, не раздирая друг друга в клочья. Загвоздка лишь в том, что его поведение обиженного подростка не сильно вдохновляло на демонстрацию сладостей, скорее вызывало желание давать ответный бой.

Намеки про Сташевского, попытка задеть меня с помощью Даши, кольцо, которое он готовил для меня, а в итоге поспешно надел на ее палец. Как далеко он зайдет в своей мести? Смогу ли я не ответить на его очередную выходку? Ведь кто-то должен остановиться первым. На кону наше будущее.

Однако дельных мыслей на этот счет пока не было.

Я взяла в руки телефон и снова взглянула на утреннюю смс-ку от Яна.

«Мне показалось или ты уже соскучилась?»

Текст сообщения дразнил меня, как голодного мужчину мерцающая неоновая вывеска на улице красных фонарей. Я положила телефон экраном вниз, но это не помогло – слова Сташевского уже отпечатались в сознании и не спешили покидать мою голову.

Интересно, что бы он сказал, если бы я ответила правду?

«Да, соскучилась. По твоему дерзкому флирту, по тому, как ты смотришь на меня. По запаху, который остается в кабинете даже после твоего ухода. По тому, как ты смакуешь мое имя – будто пробуешь на вкус редкое вино».

Я потерла виски. В последние дни головные боли стали моим частым спутником. Стресс на работе, последствия разрыва с Данилом, непонятные отношения с моим боссом после нашей бурной ночи, постоянная необходимость держать себя в руках – все это давило не хуже асфальтоукладчика.

Нет, не буду ничего писать. Я не могу себе позволить этот шаг в бездну. Особенно сейчас, когда Данил превратил кухню в поле боя, а гастро-фест приближался с неумолимостью цунами.

Мой телефон снова завибрировал, и я с удивлением обнаружила новое сообщение от Сташевского.

«Сила мысли, что ли? Он чувствует, что я о нем думаю?» – пронеслось у меня в голове.

Правильнее было бы вернуться к работе и не усугублять свое эмоциональное состояние будоражащей перепиской. Сосредоточиться на качестве сервиса в ресторане, на продвижении, чтобы привлечь Мишлен к нам как можно скорее. Да на чем угодно, кроме этого мужчины, который слишком часто появлялся в моих мыслях. Но кто я такая, чтобы поступать правильно? Тем более вдруг там что-то, касающееся ресторана, а не нас двоих.

Я открыла мессенджер, предвкушая, чем же еще меня шокирует господин Сташевский. Какую карту на этот раз он выложит на стол в нашей бесконечной игре?

«Буду считать, молчание – знак согласия».

Я не сдержала улыбку. Все-таки он не отступал! Хоть это и не говорило о глубоких чувствах моего босса, но почему-то его слова заставляли мое сердце биться чаще.