Эпилог
Моя машина на тех осмотре, и я гоняю на Яриной.
Отвечаю на вызов своих знакомых пацанов из спецназа.
— Иван, привет.
— О, Танго! Здорово.
Сто лет не виделись.
— Слушай, такое дело… У тебя же вся родня в управлении ФСБ?
— Ну… — настороженно и неопределенно мычу я. — Не вся…
Не люблю это светить.
— Я тебе сейчас координаты скину. Мы тут заведение нашли сомнительное. Глубоко в тайге, на карте его нет. Типа частная психиатрическая клиника. Женская. В сети никаких сведений о ней, в реестре тоже не зарегистрирована. Охрана с автоматом. Что-то тут нечисто… Ты закинь на проверку эту тему, если есть ресурс.
— Хм… Сделаю, дружище. Скидывай. Психу и Йоде привет от меня.
— Спасибо, брат. Передам.
Скидываю вызов. Слушаю радио.
— "Меркурий вчера завершил свое ретроградное движение! — радостно оповещает по радио диджей. — Это что значит для нас?"
— "А ты знаешь, что ретроградное движение планет, это просто иллюзия?" — в диалоге объясняет приглашенный на интервью астролог. — " На самом деле планета не движется в другую сторону. А продолжает движение в том же направлении. Просто из-за разницы в скоростях между движением нашей планеты и наблюдаемой, возникает иллюзия ретроградного движения. А по сути — это просто отставание по скорости."
— "То, есть, ретроградный Меркурий и его спецэффекты — это все выдумки?!"
— "Нет. Просто его воздействие стоит тоже понимать как иллюзию. Все неприятности, задержки, ссоры и проблемы, что возникают в момент ретрограда, надо воспринимать не как "препятствия", а как тренажёры, созданные для прокачки, как точку роста".
Точку роста… — зависаю над этой мыслью.
Паркуюсь у детской площадки возле дома Андрея. Яра сидит на качелях, присматривает за пацанами. Видимо, Варя убежала в магазин.
Подхожу со спины. Наклоняюсь и, стянув капюшон, шепчу на ушко:
— Можно с Вами познакомиться? Хочу такую красоту, не могу…
— Замужем… — вальяжно подыгрывает она.
— Муж, не стенка, подвинем.
— Стенка. Как у ядерного реактора, семь метров легированного железобетона.
— Потому что жена у меня — ядерный реактор, — громко чмокаю ее в ухо из вредности.
— Зольников! — взвивается она возмущённо.
Дергаюсь назад, не позволяя ухватить себя за ворот.
Морщась, трёт ухо.
— Пиздец тебе…
— Яра ругается! — бежит мимо нас Илюха.
Она хватает его за пояс, чтобы поймать, но он хихикая уворачивается. Оступается и…
— Лежать команды не было! — хватаю его за шкирку. За мгновение до того, как моська пробороздит замерзшую землю. Поднимаю на руки.
Яра с облегчением выдыхает.
Леха тоже подбегает, просится на руки. Его поднимает Яра. И стоим рядышком, держим пацанов. Они ржут, шутливо дерутся, возятся…
Яра улыбается, пытливо глядя мне в глаза.
А на меня накатывает внезапно тоска. Опускаю взгляд.
Я обещал больше не поднимать тему. Но от мысли, что у меня не будет ребенка — накрывает. Я не понимаю, как это — не будет. И я никогда не объявлю всем на семейном ужине, как братья, что мы беременны. И…
И все время выпадаю в осадок, как только начинаю думать про это.
Пацаны шарятся по моим нагрудным карманам. Вытаскивают пластик жвачки.
— Можно??
— Можно…
Сосредоточенно делят. Чтобы ровно по половинке. Когда я был малой, Андрюха с Серым тоже так дотошно… Чтобы справедливо! А мне всегда давали кусочек побольше, если такой получался.
В груди щемит.
Всё, пиздец… Хоть рыдай! Ну как она не понимает, что дети — это охуенно?
— Вань? Ты чего?..
Отрицательно качаю головой, натягивая улыбку.
— Тоже такого хочешь? — прищуривается.
Вот обязательно так делать?
— Нет.
Отпускаю Илюху.
Отвернувшись, хлопаю по карманам в поисках сигарет.
— Ты не куришь, — напоминает она.
Вот тоже взбрела блажь — бросаем и всё. И ладно бы для дела, а то просто так.
И я злюсь… И сейчас разосремся сто процентов.
— Ладно, я поеду, — смотрю на часы. — Заскочу за… тортиком.
До ужина ещё минут сорок.
— Нет. Не поедешь. У нас дело.
— Какое ещё дело, — не сдержав эмоций ворчу я.
— Семейное.
Сдаём пацанов Варваре.
— Куда мы едем?
Называет адрес. Доезжаем быстро, здесь пара улиц. Какой-то УЗИ-кабинет. Рядом — женская консультация.
— А что случилось?
— Надеюсь, ничего.
— С тобой сходить?
— Здесь подожди.
Она уходит. А я, психуя, начинаю обшаривать машину в поисках какой-нибудь старой пачки сигарет. У нее вечно раньше где-нибудь было…
Отыскиваю одну мятую на заднем сиденье. С парой сигарет и зажигалкой внутри.
Ну, извини, родная… Я тоже живой человек. И иногда мне херово. И лучше покурить…
Затягиваюсь, уплывая от яркого знакомого опьянения. На мгновение становится похер на всё…
Стою на крыльце, в самом низу. Опираясь на перила, слепо смотрю вдоль улицы расфокусированным взглядом.
И в голове уже у меня строится конфликтный диалог, как наедет Яра. И как я ей всё выскажу, что накипело.
И она наедет, обязательно.
А я нифига не выскажу, на самом деле. Потому что — обещал. Просто извинюсь за эту ёбаную сигарету.
Но я жадно, из детского чувства протеста, смакуя, докуриваю её.
Бросаю в урну, у подножия лестницы. И прикуриваю ещё одну.
Ну вот так, блять!
Боковым взглядом замечаю, как поскальзывается на ступеньке, спускающаяся девушка.
Делаю машинально рывок, подхватывая под локоть и не позволяя упасть.
— Лида!
— Мм… Здравствуй, Иван, — смущаясь, запахивает пальто.
Я успеваю заметить уже приличный животик.
Удивленно дёргаю бровями, не сдержав эмоции.
Поднимаю еще раз глаза на вывеску, "УЗИ-кабинет женской консультации".
Мы стоим, смотрим друг другу в глаза, и это все дико неловко.
Потому что, месяца три прошло с нашего знакомства. И целовала она меня тогда, явно будучи глубоко беременной.
И происходившее тогда, вдруг, окрашивается в новые оттенки. Мне все это и так неприятно. А теперь втройне!
И я прикусываю свой язык, который на автомате, желает передать привет Стасу. Потому что…да, блять, не хочу я ему никаких приветов передавать!
Но на подтаявшей лестнице действительно очень скользко. А она всё-таки беременна. И я, придерживая за локоть, помогаю спуститься. Уже замечая, что с той стороны панорамного окна, надевая куртку, убийственно смотрит на меня Яра.
Ебать!
Ну, понеслось опять…
Я словно чувствую, как по мне бьёт доза облучающей радиации. Сука, сейчас в трусы ссыплюсь горсткой пепла.
Принесло же нас в одно время!
Отпускаю руку Лиды.
— Ну давай, всего хорошего.
— Мхм… — что-то невнятное бормочет она, торопясь уйти.
А я, обтекая, делаю шаг вверх, встречая выходящую Яру.
Тяну ей руку.
Игнорируя, подходит мимо, припечатывая мне злобно по груди тонкой пачкой каких-то бумаг в файле.
Психуя, идёт к машине. И я в каждом ее шаге вижу, как нарастает этот псих до каких-то сверхчастот! Ее несет в последнее время на эмоции.
— Да, блять… — смотрю жалобно на небо. — Чё — опять?
Иду к тачке.
— Яйца тебе оторву дома, понял?!
— Яра… Давай не будем, а, опять из-за этой херни?
Вырывает из моих рук прикуренную сигарету.
Жадно осматривает ее. Стреляет ей раздражённо на проезжую часть.
— Херни?!
— Да я виноват что ли, что эта Лида оказалась здесь?! Она поскользнулась, я рефлекторно…
— Какая нахуй Лида?! Многоплодная! — лупит меня бумагами, едва успеваю прикрыться предплечьями. — Многоплодная! Гаденыш ты такой!
Настороженно делая шаг назад, смотрю на неё как на ёбнутую.
Чё происходит, вообще?
Она истерично дышит, поправляя волосы.
— Так! — дёргает бровями, говоря с самой собой, и словно пытаясь успокоить эту истерику. — Так… вдох-выдох…
Садится на пассажирское, хлопнув дверью.
Пиздец какой-то…
Недоумевая, сажусь за руль.
Молча едем на семейный ужин.
Ее грудная клетка быстро вздымается. Слепо смотрит перед собой.
Я чувствую себя тупым бараном.
Потому что сердце лупит так, словно понимает что происходит. И мне так жарко, что чувствую удушье.
Но я ж нихера не понимаю…
"Многоплодная"… это что-то про беременность? У Лиды?
— Да я то тут при чем? — насторожено и недовольно ворчу я. — Давай теперь на меня понавешаем всё…
— Ты чё — жить устал, Зольников? — с угрозой косится на меня.
Чувство, что я вот-вот уловлю суть, превращается в цунами и обрушивается, оглушая напрочь.
Жму на аварийку. Плавно, ничего не видя, паркуюсь прямо на дороге.
Нам недовольно сигналят со всех сторон.
— А-а… М-м…
Не при чем тут Лида, да?
Многоплодная… — это?
Закрывая глаза, ложусь на руль, на предплечья.
У Варвары была "многоплодная" — Илюха и Леха. Однояйцевые. Это по нашей генетической линии близнецы.
— А какой у нас срок? — сжимаюсь я.
— Да какая разница?..
Нервно усмехаюсь.
— Пацаны?
— Аха…
— Один пусть Ярик будет. Второго — сама назови.
— Назвала уже…
— Как?
— Ванечкой, — срывается ее голос на мягкие ноты.
Задыхаюсь от удушающей волны нежности. Пробивает до мурашек!
Ванька и Ярик. Сыновья!
— Отвернись, Зольникова. Дай порыдать… — шепчу я.
С нервным смешком, отворачивается. Слышу, как хлюпает сама носом.
Притягиваю к себе. Втыкается мокрым лицом ко мне в шею.
— Господи, ну вот чего я рыдаю все время как идиотка? — сетует она жалобно.
Соприкасаемся носами.
— Ну хочешь я за компанию порыдаю?
Нам продолжают недовольно и раздражённо сигналить. Но нам похрен…
— Люблю тебя, Зольников… Зольникова… — синхронно шепчем друг другу в губы.
Вот и у меня прибыло!