Глава 5 — Семейная ценность
Еду в пригород к Стасу. По радио астрологический прогноз.
— "…Период ретроградного меркурия. Отложите все дела, важные решения, старайтесь избежать конфликтов и принятия решений. Под влиянием ретроградного Меркурия дела пойдут не так, как вам хотелось бы. Во всех сферах возможны осложнения ситуации."
Не верю я в это все! Включаю другую волну. Слушаю музыку…
Стас опять не трезвый. Идём с ним на веранду, где куролесили.
— Ванька, есть хочешь?
— Нет, спасибо. Мне бы колечко поискать…
— Да, найдем, не парься. Давай, по коньячку?
— Завязал.
Двигаю деревянные кресла, приглядываясь к щелям в деревянном полу.
— Ну, ты чего как не родной? Не в настроении…
— С женой поссорился. Боюсь, что без кольца домой не пустит. Как я его мог потерять, не понимаю?
— Хера се — не пустит. Твоя же хата. Поставь ее в стойло!
— Это телок в стойло ставят, а у меня львица. Да и, знаешь, лучше пусть она меня в мою хату не пустит, чем вещи соберёт и уедет оттуда.
— Совсем ты, Ванька, испортился… — сетует он наливая себе рюмочку. — Ты ещё давай, скажи, “женишься — поймёшь”!
— Не, не женись, Стасян. Нахуй.
Продолжаю искать кольцо.
— Вот! Это я понимаю. Пацанский честный совет.
— Нахуй тебе жениться. Ты же со своими заёбами все равно разведешься через год…
— Ну ладно, не обижайся, я то тебе чем виноват, что ты с женой посрался?
— Никто не виноват.
Ну почти…
Двигаю тяжёлый стол. все стулья, кресла, ищу по половицам. Нет кольца!
Вижу, как несёт в чашке что-то тетя Валя, мать Стаса. Она к нам всегда с душою, как к сыновьям.
— Ваня!
— Здравствуйте.
Ставит чашку перед ним. Там — борщ.
— Борща хочешь?
Очень хочу борща. Яра меня не балует. Только бабушка или невестки. Но я на Яру не в обиде. Ну не по этой она части. Она меня другими вещами балует.
Сглатываю слюну. Дома так и не поел, Яру ждал.
— Лидочка готовила.
О, нет!
— Нет, спасибо, тетя Валя. А вы здесь колечка обручального не находили?
— Нет, Ванюш.
От Яры приходит смс. "Забей…".
Как забить?
— А у нас, видишь, чего… — сетует она на сына. — Отца похоронили, Стасик начал прикладываться.
Уходит.
— Братан, завязывай, — рычу на него. — Видишь, мать расстраивается?
— Ой… — куксится, закатывая глаза. — Ей волю дай… священный сан примешь.
— Дурак, ты Стас. Мать не вечная. Нельзя так.
— Мхм… — бурчит недовольно. — А тебе сколько было, когда твои погибли?
— Мало мне было…
Обшарив вязанный плед на кресле, где сидел, расстроенно вздыхаю.
— Ну не парься, новое купишь! — ест борщ Стас.
— Мне это нужно. Мы с братьями родительские переплавили, добавили золото, и отлили всем. Эти кольца — семейная ценность.
— А ты точно его здесь потерял?
Вспоминаю, как ехал сюда на тачке в тот день. И кольцо было на пальце.
— Точно.
— Я поищу кольцо.
Вздрагиваю, оборачиваясь. Лида…
Ставит перед Стасом сметану и зелень.
— Спасибо. Буду благодарен.
— Вот видишь, Иван, как женщины в доме должны к мужику относиться? А не "на порог не пустит". А то я за тебя прямо волнуюсь.
— А ты не волнуйся, в каждой избушке свои погремушки. Я всем доволен.
Ну почти…
Жму руку Стасу.
— Ладно, полетел я. Давай. Мать не обижай.
— Давай…
— Иван! — догоняет меня Лида у ворот. — А ты в город сейчас?
Растерянно киваю.
— Захвати меня, пожалуйста. Мне очень нужно.
Блять! Как сложно отказать сестре друга. Это не по-нашему, просто! Мы всегда для семей друг друга все, что можем делаем.
Но… Не тот случай.
— Извини, Лида, не могу.
Сажусь в тачку. Отъезжая, бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Лида смотрит мне вслед.
И да, я испытываю чувство вины. Очень тупо! Словно я ее целовал, а потом начал игнорить. А не она приклеилась на глазах у Яры.
Ну что за хрень?!
Не могу четко вспомнить этот момент, хоть убей. И от этого мерзенько на душе.
Домой идти не хочется. Потому что идти мне не с чем. И я долго сижу в тачке, на парковке, со скребущем ощущением внутри. Курю…
Но идти все равно надо.
Молча захожу. Яра не встречает меня. В комнате ее нет. Сидит на кухне с ноутбуком.
— Привет… Я не нашел.
Сажусь за барную стойку напротив нее, прямо в джинсовке. Медленно закрываю крышку бука.
— Ты слышишь меня? Я кольцо своё не нашёл, — хриплю я.
Ну ты же не можешь не понимать его ценность для меня!
Протираю руками лицо.
— Ладно… — вздыхая, взъерошивает волосы. — Мы возьмём мое, добавим золота и переплавим на два. А гравировки заново сделаем.
Сжимаю ее кисть.
Закрывая глаза, подношу к губам, прижимаюсь. Мы сидим так, глядя друг другу в глаза.
Чувство, что внутри все поломалось и детали скребут друг об друга, отпускает.
— Голодный?
— Есть немного.
— Я пиццу заказала. Там твоя половина.
Я чувствую, что она ещё не оттаяла до конца. Но делает усилия над собой.
— Я же плов приготовил.
— Ну не полез мне твой плов, — ворчит, отбирая руку и открывая обратно ноут.
Иду снимать куртку.
Открываю шкаф. Там ее охуенные бежевые сапоги на шпильке.
Чувствую, как у меня встаёт.
Хочу её…
Но со справкой этой не хочу тему провоцировать! Поссоримся опять к херам. Только-только мириться начали.
Прижимаю ее шарф к носу, вдыхая запах.
Тяжёлый какой-то… новый.
— Яра, ты духи сменила? — кричу ей.
— Нет, они у меня закончились.
— Намёк понял!
Нюхаю ещё раз. Мужской какой-то запах…
— Над чем работаешь? — иду с чашкой, заглядывая в экран.
Сворачивает документ.
— У Вас, Зольников, такого уровня доступа нет.
— Ой-ой… — стебу ее. — Поехали завтра вечером в гости к бабушке с ночевкой?
— Работа у меня завтра.
— Суббота…
График я ее отлично знаю. В отделе защиты свидетелей все как в канцелярии. До шестнадцати ноль-ноль и свободен. Суббота-воскресенье — выходной. Песня просто!
— Вань, — поднимает тяжёлый взгляд. — Я отдел сменила. Ушла в оперативку.
Застываю, прикидывая перспективы.
Ненормированный график, ночные выезды, командировки, мужики и, блять, перестрелки!
Со психом отталкиваю от себя чашку с едой.
Вилка с грохотом летит на пол.
Хватаю пачку сигарет, ухожу на балкон.
Прямо ретроградный меркурий какой-то!