Глава 23

Только теперь заметила, что перед нами на столе венчик сам взбивал в глубокой чаше воздушное тесто для какой-то выпечки. Даже в таком виде оно источало нежнейший аромат, и рот неизбежно наполнялся слюной.

– Что готовим? – опередила меня любопытная Алиска, а ее палец уже потянулся к миске с тестом. Правда, за старушкой Бернадетт, повидавшей на своем веку бесстыжих сладкоежек, не постояло прихлопнуть подругу по ладони.

– Ай! – возмутилась Спичкина, отдернув руку, и тут же надула губы.

– Хотите помочь, сперва вымойте руки и наденьте фартуки. А это тесто для орехового торта специально для короля Винсента. Завтра у него именины, – пояснила женщина.

– Кажется, я знаю, что хочу приготовить.

Теперь, когда стало ясно, что Винс никакой не предатель, а со мной на одной стороне, даже захотелось чем-нибудь его порадовать.

– Имейте ввиду, наш король очень избирателен, угодить ему сложно, – заботливо предупредила Бернадетт, между делом подсыпая какие-то ингредиенты из склянок в тесто и одновременно продолжая его взбивать. Но делала она все это, даже не прикасаясь к предметам, а управляя ими на расстоянии.

– Обалдеть! – любуясь чудом, Алиска вытаращила глаза. – Вы владеете телекинезом?

– Чем? – не сразу поняла нас женщина. – Да будет восторгаться, обычная бытовая магия. А иначе как по-вашему я справлялась бы с таким объемом работы?

С этим трудно было поспорить. Одни королевские завтраки из десяти блюд на выбор чего стоили!

Так у нас и завязалась беседа. Пока мы с Бернадетт стряпали, обмениваясь секретами мастерства, Спичкина дегустировала местные настойки из целебных травок, которых на кухне нашлось предостаточно. Еще и нам успевала подливать.

Оказалось, наша старушка знала Винса и Итана с самого детства. В печке поднимались коржи, я вручную по старинке взбивала крем, выпуская накопившуюся нервозность. Захмелевшая Спичкина подпирала ладонью щеку и смотрела на нас во все глаза, подкидывая вопросы. А рассказам Бернадетт все не было конца.

– Помню, как Итана впервые привезли сюда совсем мальчонкой. Молчаливый, одинокий, будто волчонок… Так горевал по матери-покойнице, что первое время и есть отказывался. Да тут теплого приема ему и не было. Досталось мальчишке от королевской семейки! Бывало прибежит ко мне на кухню, и уходить не хочет. Плечики худенькие, а глаза большие добрые. Итан всегда был особенным, слишком искренним и открытым. Я любила его и жалела. А ведь говорили, что король собирался жениться на его матери, до того любил свою сирену. Но не уберег.

– А что с ней случилось?

– Умерла от магической хвори. Какой-то черный маг наслал, да так старался, что лучшие лекари спасти не смогли.

– А Жаба… Ну, то есть визирь Джамбр, и правда, дядя Винса? – вспомнила Спичкина.

– Он самый. Родной брат покойной королевы. Тот еще хмырь! – в сердцах призналась женщина. – Когда красавица сирена умерла, у него улыбка с лица не сходила. Все радовался, что сестра на троне останется и он при ней. А потом Итана во дворец привезли. Так он сразу невзлюбил мальчонку.

– Да он так и говорит: «С сиреной справился, а теперь и мерзкого полукровку со свету сживу», – невзначай пробубнил Павлик из тарелки с фруктами, а у нас пооткрывались рты.

– Что значит, так и говорит? Ты где это слышал?! – подорвалась я к прянику.

– Как где? В кабинете Жабы, где целый день и просидел, – абсолютно спокойно ответил тот.

– Ты же сказал, что все самое важное записал на смартфон, – мигом протрезвела Алиска.

– Когда про Итана толковали, записал. А кто такие сирены и полукровки, я понятия не имею. Просто вспомнилось к слову, – пояснил Павлик.

– Дурья башка! Хотя, что там с твоих имбирных мозгов взять, – махнула рукой Алиска. – Сирена – это мама Итана, а полукровка – он сам, потому что его отец королевских кровей, а мать простая смертная. Теперь ясно?

– Да ясно, ясно… – обиделся Павлик, опустив голову и свесив из тарелки ножки.

– А что-нибудь еще визирь говорил, когда оставался один?

– Про заклинание от перхоти что-то бубнил. Это тоже важно и нужно было записать?

– Нет! – Алиска, и Бернадетт в голос рассмеялись, а я подхватила расстроенного кроху в ладонь. – Павлик, ты ведь сам того не понимая, раскрыл черного мага! Даже не представляешь, как я горжусь тобой! Теперь мы знаем, кто виновен в исчезновении Итана, что существенно повышает шансы на его возвращение. Ты – мой герой! Проси, что захочешь.

– И даже новый домик с молочным бассейном?

– Без проблем.

– И подружку? – пряник хитро прищурил один глаз и расплылся в предвкушающей улыбке. – Нет, лучше сразу двух. Или трех!

– Ну и крутой крендель! – захихикала Алиска. – Ты сперва с одной поживи.

– Нет, так не пойдет. Сначала у нас будет воспитательная беседа о любви, верности и семейных ценностях, – пригрозила я размечтавшемуся крохе. – А потом посмотрим на твое поведение.

– Так и знал, что не прокатит… – пробубнил Павлик, залезая в розовую сумку.

– А теперь погнали к Винсу! Обрадуем хорошими новостями, – тут же предложила Алиса, которой после всех выпитых настоек и море было по колено.

– Ага! Завалимся в его покои посреди ночи, а в качестве неоспоримых доказательств против родного дядьки предъявим слова пряничного человечка. Которого, кстати, мы намеренно и противозаконно подкинули в кабинет Жабы для слежки. Вот его величество обрадуется!

– Да, несостыковочка… – протянула Спичкина, глубоко вздохнув. – Но как-то все равно надо ему об этом рассказать.

– Вот пойдешь утром поздравлять короля с именинами, накормишь своим волшебным тортом, а после все и рассказывай, как есть, – посоветовала умудренная опытом Бернадетт. – Уж я-то знаю, как Винсент сладкое любит, хоть и отказывает себе в обычные дни. Только не дави на него, дочка, будь поласковее, он и прислушается.

* * *

Когда я проснулась, Спичкина все еще посапывала на другом краю огромной кровати. Над ней, будто заводная, кружила новенькая магическая пчелка. До своих покоев после удачной дегустации подруга так и не добралась. Да и мне было как-то спокойнее, если она рядом. И не так одиноко.

На том же месте, что и обычно, в свете первых солнечных лучей в воздухе висело новенькое платье. И было оно чудо как хорошо! Белое, воздушное, из тончайших тканей и лучших кружев, наверняка, сотканных лучшими волшебницами-искусницами королевства. А еще в этот раз его украшали живые цветы.

– Кажется, в честь своих именин король решил меня побаловать, – сорвалось с губ, а рука так и тянулась прикоснуться к потрясающему наряду.

От нежнейших цветочных лепестков до кончиков моих пальцев оставались считанные сантиметры, когда комнату наполнил приглушенный мужской голос.

– Не прикасайся!

От неожиданности я вздрогнула и резко отпрыгнула, оказавшись на кровати. Сердце застучало быстрее, а руки сами принялись трясти Алиску.

– Эй… Ты это слышала?

Не знаю, что напугало меня больше: предупреждение об опасности или сам голос, доносившийся непонятно откуда.

– Румянцева, ну че ты скачешь в такую рань? Будь человеком… Дай поспать еще полчасика, – застонала подруга, натягивая на голову одеяло.

– Али-и-ис… С моим платьем что-то не то…

– Делов-то! Достань пульверизатор с сахарной водой из моей сумки. Только умоляю, не тряси больше, – раздалось из-под одеяла.

Последовав совету захмелевшей подруги, я опрыскала цветы на платье, как мы делали это еще в кондитерской, когда получили смертоносный букет. Как и тогда прекрасные цветы почернели, а вокруг ткани замерцала знакомая зеленоватая дымка.

– Кто-то пытался меня отравить… – пульверизатор выпал из дрожащих рук, а я снова попятилась к кровати.

– Мать моя женщина! – окончательно проснулась Спичкина, во все глаза разглядывая ядовитый наряд. – Интересно, чьих рук это дело? Не Жаба ли постарался, пока ты не успела наговорить на него королю?

– А еще интересно кто меня предупредил? Не причудилось же?

– Ну так, может, картина твоя заговорила? – предположила Алиса.

А ведь Микаэль упоминал об этом. Но пояснил, что с годами магические силы, заключенные в портрете отца, ослабли и он утратил такую способность.

Привычно приложила ладонь к портрету, но что-то было не так. Он больше не улыбался, силы его покидали. Тревожный взгляд полоснул платье, словно умолял прислушаться. И тут до меня дошло: чтобы предупредить, отец израсходовал последнюю магию. Он и теперь все еще переживал за меня, с такой неподдельной любовь смотрели его глаза.

– Так это был ты… – я чувствовала, пришел и наш черед прощаться. Времени оставалось все меньше. – Спасибо, пап. Ты спас мне жизнь…

По щекам заструились слезы. Хотелось сказать так много, но от нахлынувших чувств ребра стянуло тугим обручем и стало тяжело дышать. Было безумно жаль и его с мамой, так рано покинувших этот мир, и саму себя за то, что выросла вдали от дома, так и не узнав собственных родителей.

– Я люблю тебя, слышишь… Ты всегда будешь жить в моем сердце. И ты, и мама… А как только Итан вернется, мы отправимся в ваш дом. Надеюсь, там я смогу узнать больше о вас настоящих…

Тяжелые веки медленно опустились, а поверхность полотна покрылась серебристой пыльцой. Подхваченная ветром, залетевшим в окно, она взмыла к потолку и растворилась, словно ее никогда и не было.

Мой взгляд вернулся к портрету отца, но он стал другим. Нет, на нем был изображен все тот же бравый мужчина, от которого я унаследовала некоторые черты. Но он уже не реагировал на мои прикосновения, а в его глазах не осталось прежней искры жизни.

– Соболезную… – просопела за спиной Алиса. – Хоть так успели пообщаться и то хорошо. А теперь ноги в руки и бегом к Винсу. И платье это непременно нужно ему показать.

Утерла слезы, поставив портрет отца на место. Я ведь знала, что рано или поздно это случится, но сколько не готовься к расставанию, прощаться всегда тяжело.

Отравленное платье посреди комнаты так и мозолило глаза. Вот только страх в моем сердце заменил праведный гнев. Кто бы ни пытался меня прикончить, он получит по заслугам!

Не желая прикасаться к королевским нарядам, достала вещи из нашего мира. Надела джинсы с кроссовками и легкую белую майку. Золотая звезда на плече уже не казалась чем-то чужеродным, только прибавляя уверенности в собственных силах. Собрала волосы в тугой хвост.

– Хватит ходить словно кисейная барышня и ждать чуда с небес! Хотите поиграть с избранной? Что ж, я готова. Держитесь у меня! – прошептала своему отражению в зеркале.

Наблюдая за моими сборами и оценив воинственный настрой, Алиса довольно улыбнулась.

– Ну все. Кому-то точно кранты, – хихикнула она, возвращая волшебный пульверизатор в сумку, которую всюду таскала с собой. Она-то знала, что бывает с теми, кто доигрался с моим отнюдь не резиновым терпением.

– Оставайтесь здесь. Никого не впускать, пока Винс не увидит платье, – скомандовала я Спичкиной с Павликом, и те, переглянувшись, проводили меня до дверей. – И вот еще…

Подхватила наконец Алискину руку, ткнув пальцем в надоедливую пчелку, которая все это время кружила вокруг подруги. СМСка активировалась и заговорила голосом Микаэля.

«Любимая, а я с хорошими новостями!» – эта фраза заставила меня замереть на месте в надежде услышать что-то про Итана. – «Янтарный король устраивает бал. Созывает знать со всего мира. Я и племянники тоже официально приглашены, поэтому совсем скоро увидимся. Целую, душа моя. Всего несколько дней, и мы наконец будем вместе».

Что за бал решил устроить Винсент, когда его брат пропал без вести? И в честь чего собирать знать со всего мира? Эти вопросы не оставляли моих мыслей. Решительным шагом я направилась сначала на кухню за приготовленным с вечера десертом, а затем к королевским покоям.

Охранники в этот раз едва поспевали за моими перемещениями по дворцу. Оно и понятно! Налегке и в кроссовках мне было куда удобнее, чем им в тяжелых доспехах с оружием наперевес. Правда, сперва у них едва глаза на лоб не повылезали, когда избранная предстала перед ними в облегающих рваных джинсах и открытой майке.

Постепенно я привыкла к тому, что эти двое всюду таскались за мной. Да и они ко мне тоже. На суровых мужских лицах все чаще сквозили человеческие эмоции. А главное, теперь эти молчаливые парни отвечали на мои вопросы.

– Ребят, а кто принес чудесное белое платье в мои покои?

– Понравилось, значит… А Бетти все переживала из-за цветов.

– Бетти, значит… А где Энни, моя горничная?

– Так отпросилась на пару дней…

– Ясно…