ГЛАВА 7

От портального круга в Кливдоне вся их компания переехала в скромную, но удобную гостиницу, недалеко от центра, которую посоветовал Райли. Сразу же, оставив в комнатах вещи и служанку Ани, которую захватили с собой, решили первым делом отправиться в храм. Устать ещё никто с утра не успел (портал — это всё же не длинный дневной переезд на лошадях), все были бодры и излучали нетерпение. Карета и возница Питер тоже были свои, замковые, поэтому ничто не мешало свободно передвигаться по Кливдону. А так как одеты с утра были все соответственно, то и задерживаться для приведения себя в порядок, тоже не было необходимости.

Берту решили взять с собой, потому что следующим пунктом их вояжа после храма предполагался любой ресторан, трактир или таверна, конечно, приличные.

Храм Предвечной располагался на центральной площади города, недалеко от их гостиницы. Доехали быстро, но перед входом в величественный, роскошный комплекс Марина заколебалась: помогут ли им здесь? А ведь она ещё хотела поинтересоваться и своим разводом. Однако, глядя на великолепие храмового дворца уже засомневалась. Но делать нечего: приехали — надо идти и пытаться решить вопрос хотя бы С Милли.

В молчании Марина, Райли, Милли и Берта вошли под своды огромного зала. По архитектуре и влиянию на человека Марина могла сравнить его с Казанским собором в Питере. Странно, но внутри не было видно ни одного человека. Казалось, храм был совсем пуст, но вот навстречу им вышел жрец, и Марина сразу почувствовала некоторое облегчение. Жрец был своим: нормальным человеческим дедом без всякого пафоса и высокомерия. Это располагало и вызывало доверие.

— Отец! — тут же обратился к нему Райли. — Благословения Предвечной хотим снискать мы в её храме, — он осенил себя знаком богини и преклонил одно колено.

Марина и её спутницы тоже осенили себя знаком, но остались стоять.

— Расскажи о своём деле, наёмник, и богиня ответит тебе моими устами, — доброжелательно ответил жрец.

— Недавно здесь в Кливдоне мы нашли на улице девочку. Уже несколько лет она бродяжничала, живя подаяниями и мелкими кражами. Мы забрали девочку с собой, а теперь я хотел бы оформить над ней опекунство и удочерить. У меня нет семьи, все погибли во время давнего мора. Девочка всколыхнула во мне родственные чувства. Хочу считать её дочерью и взять на себя заботы о её дальнейшей жизни. Предвечная видит, что никакой корысти в моих желаниях нет, — и капитер склонил голову перед старцем.

Тот положил руку на его склонённую макушку и позвал Милли:

— Подойди сюда, дитя.

Милли так же, как и Райли, склонила голову, и жрец возложил вторую свою руку на её макушку. Так они и замерли перед старцем: Райли и Милли с одинаково склонёнными головами, только Райли стоял на колене, а Милли нет, но ростом они теперь сравнялись. А затем под руками жреца побежали искры белого огня и над парой забегали кругами огоньки, превращаясь над каждым в своеобразные нимбы.

— Что Это? — тихо спросила Марина у Берты, совсем забыв, что она и сама должна знать основные ритуалы этого мира.

— Жрец проверяет их ауры и, если это будет возможно, он свяжет их родственными нитями, — также тихо ответила Берта.

— А может и не связать? — забеспокоилась Марина.

— Конечно, если кто-то из них таит чёрные мысли. Магия Предвечной всё увидит, — не сомневалась Берта.

«Вон, что! — воскликнула про себя Марина. — Вместо шара истины у жрецов сила Предвечной. Выходит, они маги разума? Могут читать мысли? Мне, в таком случае, попадать к ним опасно, — сделала вывод Марина и даже отступила за спину Берты. — Интересно, а в случае развода они тоже по мыслям пробегаются? Или разводят без копания в мозгах клиентов?» — озадачилась Марина. Между тем, в процессе начали происходит какие-то перемены. Огоньки, которые летали вначале отдельно над Райли и Милли, вдруг начали хаотично пересекаться, скорость их мелькания увеличилась и в результате над головами пары сформировалась большая восьмёрка, которая объединила оба нимба и теперь застыла над мужчиной и девочкой.

Даже жрец озадаченно посмотрел на эту необычную парочку и осторожно спросил:

— Сын мой, ты уверен, что все твои родственники погибли?

— Да, Отец, — Райли тяжело вздохнул и продолжил, не поднимая головы. — У меня были отец, мать и сестра. Сестра была замужем, и они все жили в Ниддине, самой дальней от Кливдона деревушке. Это было поместье моего отца — барона Торреса. Небольшое и небогатое поместье, но мы жили дружно и не гнались за большим богатством. Однако, когда подошёл возраст, я ушёл на королевскую службу, надеясь со временем заслужить небольшое владение, как и отец. Много лет меня не было дома. Поэтому о семье младшей сестры я ничего не знал, кроме того, что у неё было двое детей: старшая девочка и младший сын. Когда случилась та трагедия, они все находились в деревне, и маги изолировали их всех от внешнего мира. Потом они проверили обе заражённые деревни и убедились, что живых там не осталось. Поэтому я точно знаю, что мои родственники погибли.

Всё это время Милли глядела на капитера распахнутыми глазами, в конце его рассказа на воскликнула шёпотом: «Дядя?» и в её глазах начали собираться слёзы. Жрец же, поднял Райли с колена и сказал:

— Маги ошиблись, сын. Один родственник, вернее, родственница у тебя осталась. Эта девочка, которую ты хочешь удочерить — твоя родная племянница.

— Эмилия?! — поражённо воскликнул капитер. — Милли! Он подхватил девочку на руки и пристально вгляделся в её лицо.

— Эмили! Как же так?! Я не узнал тебя, девочка!

— Дядя Рай? — недоверчиво и со слезами на глазах спросила девочка и, всхлипнув, обняла капитера за шею, заливаясь слезами, но стараясь всё же сдерживаться и вести себя достойно.

Райли крепко прижал к себе ребёнка и от всего сердца поблагодарил жреца.

— Спасибо, Отец! Вы вернули радость в наш дом. Не устану благодарить Предвечную за ваш дар. Я бы так никогда и не узнал, что Милли — моя родная кровь. Не зря моё сердце сразу потянулось к ней.

— Всё тайное становится явным когда-нибудь, сын мой. И на любом обряде в храме ваше родство проявилось бы рано или поздно. Все храмы Предвечной способны увидеть родство крови. И ты прав: родная кровь притягивается. Для поверенных и королевских чиновников у вас будет кристалл записи. Он имеет юридическую силу и ты, сын мой, уже считаешься опекуном девочки. Чтобы удочерить её, тебе нужно в родовом храме или часовне провести обряд введения в род. Предвечная да осенит вас своей милостью, — жрец сделал обязательный круговой жест знака богини и отпустил их.

В лёгкой прострации все вышли из храма и уже на ступенях дома богини Милли остановилась и опять недоверчиво спросила:

— Райли, ты правда мой родной дядя? Ты брат моей матушки?

— Правда, малышка, — серьёзно ответил капитер. — Сам не верю своему счастью. Как же ты сумела выжить в том аду?

— А я там и не была, Райли, — по привычке называя его только по имени, ответила девочка. — Я была в гостях у родственников отца в Кливдоне. Но, когда все погибли и за меня некому стало платить, они отдали меня в приют. Но я сбежала оттуда. Там плохо кормили, все обижали друг друга и нас строго наказывали прутьями. Потом три года жила на улице, научилась прятаться ото всех, переоделась мальчишкой: так легче жить… А, потом встретила вас. И ты мне сразу понравился, и госпожа тоже, — кивнула она в сторону Марины.

— Вот и кровь не понадобилась, — вспомнил Райли. — Всё же не даром нас так тянуло друг к другу. И ты мне тоже сразу понравилась, девочка, — обнял он Милли и прижал к себе.

У Марины от всей этой истории уже давно глаза были на мокром месте. Да и у Берты тоже. Они ещё постояли молча, осмысливая новое положение дел, а потом Марина, желая всех подбодрить и поднять настроение, сказала:

— А не пойти ли нам в хорошую таверну? И не отметить ли это большое событие в нашей жизни?

— Пойти! — взметнулись вверх ручки Милли. — Райли, веди!

Кажется, девочка быстрее их всех приняла своё новое положение и, отбросив все сомнения, перевела Райли из разряда друзей в разряд ближайшего и любимого родственника.

И Райли привёл их в дорогую ресторацию под говорящим названием «Кливдон-холл», то ест заведение ни много ни мало претендовало на звание главного заведения подобного рода в Кливдоне. «Ну, посмотрим», — почему-то сразу скептически настроилась Марина, входя в зал.

«Ну, что сказать: дорохо-бохато, как говориться», — сделала неутешительный вывод Марина. Ей не понравилось. Много претензий. Но, может, еда оправдает её надежды? И, да! Еда всё оправдала. Да так, что Марина укорила себя за скепсис по первому впечатлению. Во-первых, блюда были вкусными, во-вторых, подача была красивой, в-третьих, обслуживание было на высоте. Особенно покорили Марину сочное запечённое мясо и творожный послойный десерт в креманке.

Райли здесь, похоже, бывал частенько, так как официант тут же предложил ему:

— Ваше место, господин капитер. Оно свободно, — и провёл всех четверых к дальнему столику у окна.

На столе вместе с приборами появилась хрустальная призма и на молчаливый вопрос Марины Райли ответил:

— Артефакт тишины, — и добавил: — Но мы его усилим, ибо не доверяю я таким местам, — и Райли добавил к призме свой кристалл.

Поскольку с утра все не ели, то решили заказать плотный завтрак, так как до обеда было ещё далеко. И Марина с одобрением теперь взирала на местные блюда. Их подали не по готовности, а все одновременно, как попросил Райли, чтобы их потом не отвлекали.

— Госпожа, — сразу приступил капитер к разговору, как только стол накрыли. — Мои планы не изменились. Разве что буду учитывать будущую семью Эмилии. Вдруг они осчастливят старика и захотят остаться в моём доме. Значит, он должен быть подходящего размера.

— Ты не старик, Райли. — тут же вступила девочка. — Ты самый сильный, умный и красивый капитер во всём Альбиот.

— Да, — поддержала её Марина: — Мы ещё тебя женим, вот увидишь.

— Упаси Предвечная, — шутливо испугался Райли. — Это без меня!

Теперь уже рассмеялись все: как это? Свадьба без жениха?! А Берта, скромно помалкивающая всё это время, вдруг выдала: «Так и много охотниц найдётся на вас, капитер. Только согласитесь».

— Ну, нет, — уже серьёзно ответил Райли и все поняли по тону, что тема в дальнейшем закрыта. — Таких охотниц мне тем более не надо. Госпожа, — повернулся он к Марине. — В первую очередь нам надо зайти в банк. У них бывают в закладе вполне приличные дома. И счёт ваш надо пополнить, — кивнул он на её поясной кошель с деньгами Марвина. — Не нужно носить с собой такие суммы. Да и такого рода покупки принято оплачивать в банке, чтобы сразу маг смог закрепить покупку дома магией.

— Хорошо, — сразу согласилась Марина. — Так даже удобнее. А потом мы, если в банке ничего нам не предложат, поищем дома сами. Честно говоря, мне так даже больше хочется. А пока, Берта, — обратилась она к поварихе, — приглядись, какие здесь блюда, как их подают и выбери, что ты хотела бы приготовить сама. Их меню мы попросим нам подарить или продать, как им будет угодно, — решила Марина.

— Только, чтобы наши дома были рядом, — внесла свою лепту в разговор Милли и теперь уже все обратились к столу и, не отвлекаясь, покончили с завтраком.

Но у банка им пришлось разделиться. Естественно, что Милли и Берту в него не пустили и им пришлось ожидать возвращения Марины и Райли в карете на стоянке. Стоянка располагалась рядом с городским парком, и Марина разрешила Милли погулять, пока они будут заняты. Ясно, в сопровождении Берты.

А вот в банке им пришлось задержаться. Во-первых, с Марины сделали снимок ауры, взяли образцы подчерка, проверили документы у Райли и сличили его ауру с имеющимся оттиском. И только после этого они были приняты управляющим. Им оказался широкоплечий, приземистый гном с неожиданно короткой подстриженной бородой и густым сочным басом.

— Прошу извинить за задержку, господа, но безопасность вкладов превыше всего, — сообщил он, принимая их в своём кабинете.

— Мы понимаем, — ответила Марина, принимая оправдание.

— У меня есть вопрос: имеет ли право муж снять деньги с моего счёта или запретить мне пользоваться Счётом?

— Имеет такое право только на те деньги, которые переводит вам сам, — чётко ответил гном и замолчал испытующе поглядывая на Марину, как будто предполагая о чём она сейчас спросит.

— Значит, если я открою другой счёт на моё имя с другим источником дохода, то он не будет иметь к нему доступ?

— Совершенно верно, — довольно заключил гном. — Вы исключительно понятливая девица.

— Тогда, вот эти средства я бы хотела положить на своё имя, но на другой счёт.

— Будет сделано, — произнёс гном, смахнул мешочек с Мариниными деньгами в верхний ящик стола, и Марина почувствовала, как лента небольшого транспортёра повлекла этот мешочек в недра банковского подземелья.

«Однако, механизация банка в действии», — улыбнулась про себя Марина гномьей смекалке. Потом они вместе с Райли рассматривали снимки домов, имеющихся в закладе, но ничего не выбрали. И решили искать сами через бюро продаж, как объяснил ей Райли.

Но, подходя к свой карете, были привлечены неясными криками и возгласами, доносящимися из парка. Тогда как ни Берты, ни Милли поблизости не было видно. Встревоженная Марина заспешила на звуки, Райли не отставал. На одной из аллей им предстала такая картина: по земле катался рычащий и кусающийся клубок тел, из которого слышались только редкие площадные ругательства, сопение и болезненные вскрики. А на небольшом расстоянии от этой заварушки столпились несколько подростков самого запущенного вида и, смачно поплёвывая, резкими криками поддерживали одного из драчунов. Марина и понять ничего не успела, как появившаяся из ниоткуда Берта ворвалась словно таран в мелькающую кучу рук и ног и рывком своих мощных рук разодрала друг от друга обоих противников. Один из них был явно из компании пацанов, стоящих неподалёку и сразу насторожившихся к побегу. А второй, вернее вторая, была их Милли. Только на Милли она сейчас нисколько не походила. Это был зверёк, загнанный в угол, но решивший задорого продать свою жизнь.

Платье изгваздано в пыли и грязи, оборки сорваны и болтаются, воротничок наполовину оторван, волосы растрепались и сбились в кучу. Серые глаза из-под густой чёлки кидали молнии на её противника. На скуле наливается синяк, губа разбита и из неё сочится кровь. Казалось, девочка даже не заметила, что её держат на весу. Она по-прежнему крепко сжимала сбитые в кровь кулаки и была готова продолжить битву немедленно. Никаких слёз, никакой жалобы. Только горячая ненависть и непримиримость в глазах.

Её противник выглядел не лучше, но из-за разности весовых категорий, ему явно досталось меньше. Он мог похвастаться лишь окровавленным носом, расцарапанным лицом да почти откушенным пальцем, который он сейчас непроизвольно баюкал.

Марина рассердилась, в ней волной вспыхнуло желание немедленно расправиться с обидчиком девочки, но она даже не успела спросить, что случилось, как и Райли, который уже успел забрать Милли из рук Берты и теперь прижимал её к своему боку, поглаживая по голове и успокаивая. Пацана Берта продолжала держать за шкирку, но поставила на землю рядом с собой, тогда как остальные его дружки давно сбежали. В этот момент чей-то жёсткий, властный голос, раздавшийся вдруг за их спинами, требовательно спросил:

— Что, шерги возьми, здесь происходит?! Райли?! Марина обернулась на этот требовательный возглас. Мало кто, по её наблюдениям, мог разговаривать с капитером таким тоном. Ну, что ж, вздохнула она, когда-нибудь эта встреча должна была произойти. Жаль, что так рано. Однако, чтобы там герцог себе не надумал, Марина останется при своих планах. Так она решила.

Герцог в этот момент тоже заметил жену. И, хотя он предполагал встретить её здесь, ведь он специально переходил в Кливдон для «нового знакомства» с женой и шёл по нити брачного браслета (брачный браслет имел встроенный маяк), но всё же и ему увидеть сейчас Мариенну было неожиданно.

«Эта живая, подвижная, привлекательная молодая женщина с гневно горящими глазами, его жена? Не может быть? А где вечно опущенные глаза? Где тихая речь, почти шёпот? Где серые, убогие наряды?» Глядя сейчас на раскрасневшееся от тревоги и гнева лицо Мариенны, на точёную фигурку в узких брюках, какие носят магессы, в белоснежной с кружевным воротом блузке и длинном жакете с большими карманами, герцог засомневался, что отправил бы такую жену в изгнание.

Но, ладно, решил герцог, это всё потом. Сейчас надо выяснить, что здесь происходит и причём в этой ситуации его жена.

Марина тоже по-новому оценивала герцога. Если раньше она думала, что сумеет легко избавиться от фальшивого брака, то глядя сейчас на этого мужчину поняла, что ничего лёгкого не предвидится. Придётся побороться.

— Райли! — требовательно повторил герцог. — Объяснись!

— Спокойно, милорд, — невозмутимо ответил наёмник. — Моя дочь пострадала и сейчас не может ничего объяснить. Успокоится, и мы всё узнаем. Мы с леди Мариенной сами подошли только что и застали потасовку в самом разгаре. А вот почему моя дочь оказалась в такой ситуации, я хотел бы выяснить у Берты, — грозно повернулся он к поварихе.

Та, чувствуя за собой вину, держалась скованно и от обычного её бабского базарного нахрапа не осталось и следа. Она по-прежнему держала за шиворот пацана. Тот всячески выкручивался исподтишка, пытаясь сбежать, но сделать это из рук Берты для него оказалось невозможно.

— А мы сейчас и без Милли узнаем из-за чего весь сыр — бор приключился, — сообразила Берта и вздёрнула пацана за шкирку. — Ну?! Что вы не поделили?

Тот молчал, угрюмо бросая беспокойные взгляды по сторонам. Но нынче судьба была явно не на его стороне. Помощи ждать было неоткуда, так что потоптавшись босыми ногами по дорожной плитке, он хрипло начал:

— Я из приюта. Она тоже там жила, давно, — кивнул пацан на Милли. — А сейчас вон какая расфуфыренная, сразу видно — при деньгах. Хотели пощипать немного. Но у неё денег не оказалось. А только для нас и пуговицы с её платья сойдут. Они у неё серебряные с жемчугом, серьги вон какие, колечки всякие! А нам жрать нечего, сама же знает. Отдала бы добровольно, и никто бы её не тронул. Подумаешь, цаца!

— Да с чего я тебе отдавать буду?! Ты всегда над мелкими издевался и отбирал у них всё. А тебе уже сколько раз работу предлагали! Работал бы и не надо было бы воровать! — неожиданно выкрикнула Милли. — А ты и сейчас сначала обзываться начал, а потом силой решил взять, Урою, с*ка! — с ненавистью пригрозила она парню. — Никто не смеет дотронуться до меня. Убью! У меня магия! — продолжала бушевать Милли, совсем перестав походить на нежную, послушную девочку, к которой все привыкли.

— Вот! — заорал парень. — Видите?! Она и в приюте такая была. Бешеная! Всем угрожала. А магия у неё и правда есть: все видели, как она дикую собаку убила! Убила да! — повернулся он к Милли. — Не думайте, что она примерная девочка!

— Убила, да! — не сдавалась девчонка. — Потому что она набросилась и искусала Фаби, а ему всего четыре года было. Она была злая и больная. И это ты натравил её на мелкого. Хотели, чтобы она и других покусала?! И это ты привёл её в наш двор. И тебя надо было убить, дерьмо! И к моему руки не протягивай! Оторву! Сама сдохну, но и вам никому не поздоровится! — предупредила Милли и, по-мальчишески сплюнув под ноги пацану, отвернулась, показывая, что этот пацан для неё пустое место и говорить она больше не собирается.

— Вот девка! Какая боевая?! — раздался смешливый голос превора Рокингема. — С таким характером можно и ко мне на службу. Пойдёшь, когда вырастешь? — шутливо предложил он девочке, которая уткнулась носом в куртку Райли и не желала ни на кого глядеть.

Милли скосила на него один глаз и неожиданно серьёзно спросила:

— А вы не врёте? Возьмёте меня в превоторы?

— Не вру, зуб даю, — тоже серьёзно подтвердил Остин. — Возьму, когда выучишься.

— Стоп-стоп-стоп, Милли, — очнулся от ступора Райли. — Давай мы с тобой попозже эти вопросы обсудим. А пока нам надо дом купить и в школу поступить. Согласна?

— Да, Райли. Но всё равно, я хочу быть превотором, чтобы везде на улицах был порядок, и чтобы вот такие не обижали маленьких, — кивнула она на парня, всё ещё удерживаемого мощной рукой Берты.

— А лекарем, значит, быть уже не хочешь? — огорчённо спросил её опекун.

— Почему? — удивилась девочка. — Тоже хочу! Превоторам же тоже лекари нужны. Я буду и лекарем, и превотором, — убеждённо закончила она.

— Так, уважаемые, — вклинился опять в разговор Остин. — Давайте-ка пройдём в ближайшую преваторию и определимся с наказанием этому малолетнему разбойнику. Кстати, сколько тебе лет, грабитель? — спросил он у парня.

— Шестнадцать, — буркнул тот, отвернувшись.

— Шестнадцать, и ты до сих пор в приюте? — удивился Остин.

— Меня через месяц выпускают, — равнодушно ответил пацан и замолчал уже надолго.

— Ну, что ж! Прошу всех участников за мной.

Марина краем глаза видела, что Остин подошёл к Берте и вместе с ней и пацаном двинулись к выходу из парка, что Райли и Милли засобирались вслед за ними. «Будут решать, что делать с парнем», — машинально подумала Марина, провожая их взглядом. И только тут до неё дошло, что они с герцогом остались на аллее вдвоём. И оба напряжённо рассматривали друг друга. Никто не торопился начинать разговор, но какая-то невидимая нить протянулась между ними.

Если бы они сейчас могли взглянуть на себя со стороны, то чётко увидели бы пару на пороге серьёзного разговора. Так бывает: увидишь двоих где-либо: в парке, в кафе, на улице и по позам, по жестам, по взглядам моментально можешь оценить их взаимоотношения. Марина и Итон стояли сейчас на границе. Каждый на своей стороне. И в какую сторону они шагнут: навстречу друг другу или назад, зависело от этого сиюминутного, случайного, непланируемого разговора.

«Поговорить, конечно, надо, — думала Марина. — Но как-то стрёмно. Кажется, герцог влёгкую устроит мне подставу».

«Я совершенно не знаю эту женщину, — думал тем временем герцог. — Но я сам отправил её к сыну. Требовать теперь вернуться? Как-то несерьёзно… Да и надо ли?».

— Милорд…

— Леди…

Начали оба одновременно и замолчали, но Марина жестом предложила герцогу высказаться первым.

— Леди, до меня дошли слухи, что вы всерьёз занялись переустройством во Фрейфорде, а банк сообщил мне, что вы спрашивали о ценах на жильё. Поэтому, когда я узнал, что вы прибыли в Кливдон, то немедленно перешёл сюда порталом. В вашем брачном браслете есть маяк и портал всегда вынесет меня к вам. И так, дорогая, я хотел бы узнать ваши планы. Не противоречат ли они моим указаниям? И, кстати, какое отношение вы имеете к ребёнку Райли и откуда у него, вообще, ребёнок? Ведь у него никогда не было своей семьи?

— Как много вопросов, милорд, — усмехнулась Марина, не торопясь с ответами. — Разрешите поинтересоваться: как скоро вы собирались навестить нас во Фрейфорде? Не поверю, что на днях. Может быть, через год? Тогда, какое вам дело до того, где я ищу дом?

Марина вдруг решила не оправдываться, что нарушила требование мужа проживать в поместье, а захотела заявить о собственном праве.

— Милорд, мы прекрасно нашли общий язык с вашим сыном. Я благодарна ему за тёплый и дружеский приём и постаралась, как могла отблагодарить Марвина. Но вашему сыну через месяц исполняется двадцать один год. Он получает полное право распоряжаться своей собственностью самостоятельно, и я не хочу ему мешать. Кстати, и вам не советую. ПОэтому я считаю, что мне лучше перебраться в Кливдон и помогать Марвину советом, если ему потребуется. Я же смогу посвятить свою жизнь самой себе, — закончила Марина своё выступление и с вызовом посмотрела на герцога.

Она совсем не собиралась говорить о своих настоящих планах. Если ему докладывают, то он и так знает. Но знает не всё, поэтому и лишний раз распространяться незачем.

— «я считаю, я не хочу, и вам советую…» — повторил герцог за ней и вкрадчиво спросил:

— Почему вы не высказывали своё мнение в Рокингеме? Почему там я не слышал ваш возмущённый голос? Почему там я не видел, шерги болотные, эту молодую, привлекательную, сексуальную женщину?! Что и зачем скрываете вы от меня, дорогая?!

Он молниеносно приблизился к Марине и навис над ней угрожающе-вопросительным знаком. Он говорил совсем не о том, чего ждала Марина. Герцог вёл себя странно: как настоящий муж, чем-то задетый женой.

Марина струхнула. Спорить с герцогом она была готова, но открыто воевать с ним — нет. Надо было срочно смягчить ситуацию, и она не нашла ничего лучше, как смахнуть невидимую соринку с его плеча и выдавить из себя сдержанную улыбку. Герцог отшатнулся от неожиданности, а Марина немедленно отскочила от него на пару шагов.

— Милорд, — выставила она вперёд руку, пресекая этим жестом его попытку приблизиться снова. — Давайте договоримся! Я признаю, что являюсь для вас не совсем удачным и желанным вариантом. Но вы сами сделали свой выбор. И отправили меня во Фрейфорд. Пусть всё остаётся так, как вы предполагали. Только вместо Фрейфорда я буду жить в Кливдоне. Какая вам разница? — закосила под дурочку Марина. — Я обязуюсь являться по вашему требованию на все официальные мероприятия и соответствовать вашим требованиям, но…

— Но? — поднял герцог бровь.

— Но вы тоже соблюдаете собственные решения и не призываете меня в Рокингем. Не вмешиваетесь в мою жизнь и не ограничиваете в действиях.

— Невозможно! — резко ответил герцог. — Вы моя жена, носите мою фамилию, ваша репутация — моя репутация. Невозможно! — с давлением произнёс он.

— Тогда, что предлагаете вы? — нетерпеливо спросила Марина, желая поскорее услышать и понять, что её ожидает.

Герцог не торопился с ответом. Он склонил голову набок и внимательно изучал Марину, проходя по ней взглядом сверху донизу и обратно. Ей очень не понравился этот изучающий взгляд. Встречала она уже их в своей земной жизни. Ничего хорошего такие взгляды не сулили. Марина внутренне собралась и насторожилась, готовая даже к немедленному бегству. Хотя, куда убежишь от магического браслета, с горечью констатировала она. Но сдаваться не хотела.

— Выберем компромисс, — наконец, решился герцог. — Вы можете жить в Кливдоне, на самом деле во Фрейфорде вам не место. Но…

— Но? — теперь переспросила Марина.

— Но с вами будут проживать мои люди, — и герцог испытующе уставился на жену: не начнёт ли она возмущаться и отказываться.

«Фф-у-ух!» — с облегчением выдохнула Марина.

Это условие не самое страшное. К любому человеку можно подобрать ключик. А если не удастся, то существует много других способов избежать слежки, особенно здесь, в мире магии.

Итон, видя, что жена не слишком огорчилась его условием, жёстко добавил:

— Для всех, и для общества, в первую очередь, вы остаётесь примерной женой и терпеливо ожидаете возвращения в Рокингем. Никаких порочащих слухов не должно быть. Через месяц на совершеннолетии Марвина мы ВМЕСТЕ подчеркнул он это слово, будем поздравлять его во Фрейфорде. А через два мы достойно предстанем перед двором на традиционном балу «Открытие». Ясно?

— Более чем, милорд, — искренне согласилась Марина. — В этом условии её устраивало абсолютно всё. А, главное, герцог даже не заикнулся о возможном разводе. Значит, пока ничего не знает.

Марина вежливо склонила голову и учтиво попрощалась с мужем, почти, как с чужим человеком.

— Всего хорошего, милорд. Меня ещё ждут заботы. Что касается Райли и Милли, думаю, ваш превор всё вам расскажет.

Марина, соблюдая видимое спокойствие, направилась к выходу из парка. Эта неожиданная для неё встреча и непонятный разговор озадачили её. С одной стороны, герцог по-прежнему строжился и ставил условия, с другой — и строгости эти были напускные (Марина это чувствовала), и условия нестрашные. О герцоге у Марины сложилось более гадкое впечатление. А сейчас оно ничем не подтвердилось. Странно… Но так даже лучше. Жить в Кливдоне теперь можно не опасаясь недовольства мужа. А всё остальное… Всё остальное тоже устроится мало-помалу.

А Итон смотрел вслед уходящей жене, вспоминал их прощание в Рокингеме, её бледный измученный вид, но гордый взгляд, и своё непререкаемое: «в путь!». Вспоминал донесения Райли с дороги, схватку с чёрными наёмниками, отчаянную самоотверженность жены и понимал, что совершил большую ошибку. Он совсем не знал свою невесту, а затем и жену, а уже нарисовал ей жизненный путь по своему усмотрению. А она с ним не согласилась…

Не то чтобы сейчас Итон проникся внезапной симпатией и любовью к своей изгнанной жене. Но он впервые увидел в ней личность и эта личность его удивила. Что путь к примирению будет долгим и сложным он понял со всей отчётливостью. И сразу возник второй вопрос: а оно надо ему? Что перевесит: зарождающийся интерес или желание свободы и покоя? Этого не знал сейчас и он сам. Что же касается развода… Да кто же его допустит?! Не для того он затевал всю эту историю. А девочка? Девочка пусть пока надеется, усмехнулся герцог.