Глава 16. Новые тайны в новой упаковке

— Вы всё же не смогли без меня ничего узнать? А я говорила, предупреждала, но не скажу ничего. Точнее так, скажу, но при условии, что вы прикажете закрыть глупое дело о краже рукописи.

Ирина в воспитательных целях просидела сутки в довольно приличной камере, но ей этот опыт не помог, скорее наоборот. Она вдруг прочувствовала романтику тюрьмы и возомнила себя прожжённой аферисткой. Сразу начала торг.

Леонид Осипович Селезнёв качнул головой, раскаиваясь в своём недальновидном проступке. Как жаль, что никто не знает, где Ксения. Найдись девица, то и с глупой Ириной можно было бы распроститься. Но как назло, Орловы тоже как испарились, секретарь Петра Гордеевича поклялся на Библии, что не знает о своём господине ничего с самого утра.

По всему выходит, что книга эта не случайность и не ошибка, а продуманная провокация. Ирина или соучастница, или её из-за глупости использовали втёмную. До назначенного часа доклада перед самим Царём осталось не более суток. А зацепок нет, ничего, кроме Ирины «Ирен Адлер» и обнищавшего семейства Жуковских, о которых пока нет точных сведений. Если дело не сдвинется до вечера, то придётся Орловым туго.

Размышления прервала Ирина, и снова не теми словами, какие от неё ждут:

— Послушайте, ну какое вам дело до меня, мы же всё выяснили, право слово, мне непонятно ваше упорное нежелание помочь.

— Опишите того человека, с которым встречалась Ксения и при каких обстоятельствах.

— Что я получу взамен?

— Вы вернёте гонорар, извинитесь перед Ксенией, а дальше решит суд, скорее всего, вас лишат дома и оштрафуют. Я лишь могу написать о чистосердечном признании и пособничестве в раскрытии дела, сударыня. Более ничего.

Ирина скривила губы, закатила глаза, демонстрируя крайнюю степень раздражения, но решилась сделать первый шаг, в любом случае никто не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть её слов.

— Мужчина, высокий, представительный, но староват для любовной интрижки. Лоб высокий, коротко стрижен и седой. Но красивый, статный, цвет глаз не видела, голоса не слышала. А вот ещё забыла, нос прямой, впалые щёки и тонкие губы. У него на мизинце очень красивый перстень с бриллиантом. Он через служанку вызвал Ксеньку в ресторан, я думала, что это амурное, а маменька хотела оставить её при себе. Вот я решила проследить, чтобы наша хромая дурочка не сбежала. А она со стариком шуры-муры решила водить. Они о чём-то говорили и долго, я развернулась и ушла. Матери не сказала. Вообще промолчала…

Леонид Осипович снова очень долго посмотрел на Ирину, прекрасно понимая, что всё она маменьке донесла, да и пошла за Ксенией не сама, а по приказу. Но решил пока не затрагивать скользкие моменты, чтобы не оборвалось то скудное красноречие, каким девица Перова решила побаловать напоследок.

— Когда это было?

— Ранней весной, почти десять месяцев назад. Он ей дал денег, но их кто-то украл, — сказала, но посмотрела куда-то в угол допросной.

Снова ложь.

— Кто-то? Слуги? Или вы?

— Слуги! Она сказала, что скоро за ней приедут люди отца, и тогда нам не поздоровится. Это всё сказки, была бы она нужна отцу, он бы давно приехал.

Вместо комментариев и вопросов следователь Тайной канцелярии Селезнёв позвонил в колокольчик, стоило двери приоткрыться, отдал приказ:

— Отведите барышню Перову, оформите все бумаги. Отпустить под подписку, — и тут же перевёл недобрый взгляд на довольную Ирину. — Из дома ни ногой, понадобитесь, сударыня, повторно вызову. И об этом деле чтобы никому.

Дважды просить Перову не пришлось. Она подскочила, подобрав юбку, поспешила к выходу, даже не попрощалась. Но по заведённым правилам допроса, остановилась перед конвоиром. В это время мимо неё к кабинету Леонида Осиповича прошёл крепкий, представительный мужчина. Очень дорогой парфюм посетителя заставил девицу обернуться, но её тут же увели «оформлять».

Дмитрий Михайлович, не теряя драгоценные минуты, коротко постучал в дверь Селезнёва и вошёл в кабинет бывшего коллеги.

— Леонид Осипович, сколько лет, сколько зим. Простите великодушно, что без приглашения и буквально врываюсь к вам, но думаю, что вы более меня заинтересованы в нашем разговоре.

Следователь поднял голову от бумаг и улыбнулся, удивился, что это Черкасов так долго не приходил, уж он по каждому делу осведомлён лучше любого сыщика.

— Дмитрий Михайлович! Какими судьбами? Неужели и по моим текущим делам разведали нечто такое, что меня может заинтересовать?

— Скажу больше, дело почти раскрыто. За исключением некоторых вопросов. Но думаю, если мы поделимся фактами и гипотезами, то у вас к утру будет, что рассказать царю или его адъютанту.

— Я уже почти раскрыл дело, так что… — Селезнёв демонстративно захлопнул папку на столе и протянул руку для приветствия.

— Дайте угадаю, политика? Государственные дела? Мы уже знаем имя того человека, кто осмелился отдать приказ об убийстве Катерины Жуковской.

Леонид Осипович, скривился, словно лимон откусил, но лишь на мгновение. Недолго подумал и решился:

— Хорошо, рассказывайте свою версию, потом я скажу кое-что, что знаю. Но мне нужна Ксения.

— Это исключено. Она в опасности и невиновна, угрозы короне не представляет, — Дмитрий неспешно расстегнул пуговицы на дорогом пальто и сел на стул, напротив следователя. Но с таким видом, словно это он сейчас ведёт допрос.

— Представляет, вы в курсе, что весной Его Высочество принц-консорт Пруссии Михаил Александрович инкогнито приезжал в Петербург, впервые за очень долгое время. Он встречался со своей дочерью, эта книга, родилась после долгого разговора. Скорее всего, он не назвался. Но странно, что был осведомлён о месте жительства Ксении. Ирина его видела и описала довольно точно. Особенно приметное кольцо. Царь Александр, наверняка считает, что причина визита семейная, а он почему-то проведал дочь любимой женщины и рассказал ей небылицу.

— Проведал, но не помог.

— Помог, дал денег, чтобы Ксения смогла устроиться. Однако Перовы её обокрали тогда, и потом Ирина украла рукопись.

— Похоже на правду. Эта книга во многом обеляет его ошибку молодости, придаёт истории дух романтики. Он словно решил приготовить себе почву для возвращения. В моей части головоломки также фигурирует Её Величество королева Пруссии, есть много оснований считать, что именно она приказала убрать конкурентку. Причём, Катерина не любила Михаила, и похоже, что он взял её силой. Понимаете, к чему я веду?

В кабинет осторожно постучав, вошёл младший следователь и подал важные бумаги на срочную подпись.

Минутная пауза позволила обдумать ситуацию, фактически патовую. О таком просто так царю не доложить, особенно без доказательств. А оных нет и не предвидится.

Почесал Леонид Осипович подбородок и решился на откровенность, прекрасно понимая, что именно со своим старым сослуживцем Черкасовым, пожалуй, единственным можно обсудить это дело без купюр.

— Вы спросили понимаю ли я, к чему вы ведёте? Понимаю. Эта книга не должна была появиться на полках. Но она пропитана романтикой и описывает дела давно минувших дней. Сейчас эту историю воспринимают, как нечто оторванное от реальности, но стоит принцу вернуться, и «спасти» свою дочь, его популярность мгновенно возрастёт. Хотя это лишь наши домыслы. Также прекрасно понимаю, что Ксения — жертва обстоятельств, а её мать стала костью в горле для прусской королевы. Уж Вильгельмине точно донесли, что у мужа буквально перед свадьбой случился слишком бурный роман, да такой, что и ребёнок родился. Странно, что Катерину выслали…

Леонид не успел завершить фразу, как Дмитрий тут же подхватил мысль и развил её:

— Её не выслали, а сдали. Предполагаю, что это было условие Вильгельмины, иначе она бы разорвала помолвку. Жестокая женщина, я навёл справки, не так много фактов, но и этого достаточно, чтобы понять жестокость жены великого князя. И есть ещё кое-что. Она неизлечимо больна, говорят, что осталось несколько недель и деспот в юбке предстанет перед судом всевышнего. На трон взойдёт старший сын королевы от Михаила Теодор. Парень вполне достойный, дури за ним не наблюдалось. Думаю, что Михаил приезжал на Родину именно обсудить возможность вернуться. Человек он уставший, без романтики, и отцовскими чувствами не отягощён, но с Ксенией встретился, не называя себя. Будь у него сердце, то он бы сразу позаботился о девице должным образом. А потому есть у меня одна идея…

Дмитрий тоже понимает, в каком положении оказался Леонид Осипович, ему сейчас вот только скандала не хватало.

— И какая идея?

— Сделайте отчёт по гибели Екатерины Китти, поясните, что это лишь версия. Александр и без нас знает какой пробы его коронованная невестка из Пруссии. А Ксения – это невинная жертва обстоятельств, совершенно непричастная к оным. Ирен Адлер написала книгу, но испугалась и свалила вину за содержание на приёмную дочь своих родителей. Чтобы в очередной раз подставить под удар несчастную девицу, которой и без того досталось от семейства Перовых. Никто не ведает доподлинно, чья дочь Ксения. Откуда информация у Ирен Адлер? Да кто её знает! Придумала, сочинила, подслушала чей-то разговор. Если Михаил вернётся, он найдёт свою дочь, а может быть, и нет. Зато девушка будет жить спокойно. Есть молодой человек, который мечтает жениться на ней, даст свою фамилию, и все будут счастливы. Даже мы с вами. Вы можете прямо вот так и преподнести эту информацию Его Величеству Александру. Думаю, он примет этот ход, так спасём все репутации одной бумагой. А Ксению не упоминать.

— Есть одно но, Ирина Перова сейчас проходит по делу о воровстве рукописи. Но очень просила, чтобы с неё это обвинение сняли. Пожалуй, я смогу это сделать. Пусть она ловит свои лучи популярности. Действительно, ни единого доказательства и опровержения нет в этом деле, кроме рукописи и самой книги.

Видно, что Селезнёв заинтересовался этой безобидной версией. По всему выходит, что крайняя в истории окажется Ирина Перова, но её совершенно не жаль, заслужила.

— Вот видите, у вас и выбора-то нет. Я могу помочь с текстом доклада, а там уж, что Бог даст. Хотелось бы верить, что царская семья поймёт всё так, как надо. Они же знают эти детали лучше нас, потому что сами во многом авторы сей истории. Про насилие никто, кроме, нас не знает, а заказчица смерти Катерины – деспотичная и ревнивая Вильгельмина. И волки сыты, и овечки целы. Но у меня есть ещё одна просьба: дайте хоть бы взглянуть на тот договор, по которому Перовы от какого-то дарителя получили деньги и взяли обязательства над девочкой, только взглянуть!

Леонид Осипович насупился, сложил тонкие губы в дудочку, словно сейчас собрался насвистывать любимую мелодию. Через некоторое время решился.

— Эх, ладно, дело такое странное, будем не доказывать, а обходить острые углы, вы у нас журналист, диктуйте свой опус, авось нам не прилетит на орехи. Так Ксению вовсе не упоминать?

— Думаю, что не стоит. Просто напишем, что она приёмная дочь в доме Перовых, и Ирина свалила вину за книгу на неё. Вот и всё. А я обещаю, что лично отведу, как посаженный отец девушку под венец. Так, мы все дела уладим. Но вы не ответили насчёт того документа, Перов вам его предоставил?

Леонид молча пошарил в ящике стола и достал папку, раскрыл и положил на столе перед Черкасовым, позволяя тому прочесть весьма странный по содержанию контракт.

— Всё пространно, и я себе именно такой документ и предполагал. Угрозы нет, лет-то прошло больше двадцати, это не контракт, а скорее условия, выясню всё и поделюсь. А сейчас за работу.

— Как скажете, по мне так вполне обычная бумага, я таких массу видел, эта ещё по-божески составлена, бастардов много, прав у них почти нет.

— Судя по тому, как с девочкой бессовестно обращались, Перовы не боялись никакого контроля. Но это уже другое дело, итак, приступим…

Через два часа напряжённой работы обширный, довольно художественный текст доклада показался авторам вполне презентабельным, такой отчёт не стыдно показать самому царю. Леонид Осипович впервые за несколько дней вдохнул полной грудью и с облегчением. Кажется, всё поучилось даже лучше, чем могло бы быть.

— После доклада, надеюсь, что вы сообщите мне, какое примут решение.

— Конечно, Дмитрий Михайлович. Но встречная просьба, чтобы в вашей газете ни словом…

— Могила!

— Вот именно будет нам могила, если этот скандал развернётся ещё шире, — довольный следователь Тайной канцелярии собрал бумаги в папку, протянул руку «напарнику» и поспешил собираться на высочайший доклад.