Глава 7

Суббота, 20.02.71 г. Дома у Домрацких - Ивлевых.

Да, пообедать не мешало бы.

Эмма была уже одета, только куртка и шапка остались.

— Готова? — спросил я её, врываясь в хату.

— Вроде да, — ответила она, возбуждённо теребя край свитера.

— Пообедала?

— Не хочется что-то.

— Надо. Садись, ешь, — скомандовал я и пошёл переодеваться.

Когда мыл руки, заметил, что в ведре воды опять нет.

Бабушка поставила нам тарелки с куриным супом и миску со вчерашней жареной ледяной. Я был голоден и сожрал и суп, и рыбу. Эмма только поковырялась в супе немного. Ну, хоть так. Что-то она волнуется.

Я схватил пустое ведро и побежал на колонку. Пока наливал воду, Славка вышел на улицу.

Мы так и пришли обратно вдвоём. Он рюкзак свой в сенях оставил, разулся и вошёл за мной в хату. Я поставил ведро на место и поспешил проверить ещё раз, всё ли взял.

— Проверь, как Эмма собралась! — крикнул я другу, укладывая свой рюкзак в комнате бабули так, чтобы на спину ничего твёрдого не давило.

Наконец, я вышел в кухню со своим рюкзаком. Ничего лишнего, но выглядел он впечатляюще. Бабушка молча подала мне мешочек с баранками. Я, мысленно чертыхнувшись, начал опять развязывать рюкзак, чтобы спрятать их.

Славка как раз закончил перекладывать рюкзак Эммы. Вытащил у неё её спальник и вышел с ним в сени.

Я надел свой рюкзак, постоял с ним посреди кухни, попрыгал, примеряясь.

Бабуля сидела в растерянности на стуле, теребя фартук. Я ей посочувствовал, сам был в этой шкуре. Отпускать на два дня ребенка, которого по инерции считаешь недотепой, неспособным без тебя и шагу сделать, не так и просто. А уж такого, который совсем недавно с моста сиганул, так уж и вообще тяжело. Мало ли, внучок за старое возьмется! Но молодец, что не стала препятствий создавать моему участию в походе. Я вот совсем не уверен, что в такой ситуации внука отпустил бы в поход. Хотя и времена сейчас такие, что на все проще смотрят. Немудрено, люди, которые войну пережили, ко многим вещам иначе относятся. Хотя я вот могу гордиться, что девяностые пережил, и сравнительно неплохо. А были у меня сверстники, что выживали, собирая бутылки по свалкам. И были те, что и не выжили.

Тут из своей комнаты вышла заспанная мама, детей, видимо, после обеда уложила и сама уснула.

— Уже собрались? — зевая, спросила она, подошла к умывальнику, умылась. Осмотрела меня и мой рюкзак. — Удачи тебе, сынок.

Она обняла меня и чмокнула в щёку. Подошла бабушка, тоже обняла. Объятия затянулись. У мамы на глазах выступили слезы. Бабка держалась лучше, но у нее руки ощутимо дрожали.

— Дамы! — смутился я. — Ну вы что меня как на войну провожаете. Завтра буду дома. Всё! Не раскисайте.

* * *

Как же Пашка на отца становится похож, думала Аполлинария.

Такой же независимый, такой же упрямый. Если уж что решил, то уже не вырубишь топором.

Отец его, вот так же, ушёл однажды и больше не вернулся. У Поли слёзы навернулись на глаза.

— Всё будет хорошо, — сказала мать то ли Поле, то ли сама себе. — Он уже большой.

— Так страшно! — пожаловалась матери Поля. — Тебе не страшно?

— Страшно мне было, — вспомнила Эльвира, — когда Ровковичи оккупировали, а я на фронте. И полгода не знала, что с тобой и бабушкой, пока она не написала из Удмуртии, что вы эвакуировались.

— Дианка Полянская с ним пошла, вот что меня смущает, — поджала губы Поля, — они там в палатках, в лесу будут. Как бы он чего с ней не учудил. Он же не знает, что она его сводная сестра.

— Если смущает, так почему ты мне запретила ему рассказать об этом? — нервно сказала Эльвира. — Я понимаю, что ты до сих пор на его отца обижаешься, трудно простить такое. Но дети тут причем? Вот будет у него что-то с Дианой на самом деле — вот тогда начнешь руки заламывать, жалеть, что не рассказала? Да поздно будет. Он же в нее явно влюблен!

Тут взгляд её упал на школьные котелки, что Пашка притащил перед походом.

* * *

Мы с Эммой вышли в сени. Я надел поношенную коричневую куртку с чужого плеча, приготовленную для меня бабулей. Она была мне широковата, как и бушлат. Чья это одежда, интересно. Батина что ли?

Славка уже вышел на улицу.

— Вино, — одними губами напомнил он мне, заглядывая в приоткрытую дверь.

— Помню, помню, — ответил я, надел ушанку и выволок свой рюкзак на улицу.

Поставив его на крыльце, метнулся в сарай и начал шарить в дровах. Какую бутылку взять? Чёрный доктор? Слишком хорошее, малолетки не оценят. Может, Мускат взять? Или, вот, Чиченингушвино. Понятия не имею, что это такое, вот его и возьму. Положусь на вкус заведующего базой — не стал бы он у себя в баре какую-то ерунду держать. Значит, пить точно можно будет.

С бутылкой в руках я бегом побежал к крыльцу. Неохота было расшнуровывать опять рюкзак, я хотел было отдать бутылку Славке, но увидев на его спине уже увязанную навороченную конструкцию из рюкзака и двух спальников, понял, что придётся мне опять расшнуровывать свой рюкзак. Что-то много лишних движений сегодня делаю, растерялся совсем.

Наконец, мы с Эммой надели рюкзаки. Славка плотно опекал девушку и помог ей. Ну и чёрт с ними, баба с возу, кобыле легче. Сам виноват, теперь если что, эта девчонка — его проблема.

— Ну, поехали, — сказал я скорее сам себе, но ребята ответили хором:

— Поехали.

Мы пошли.

Не успели мы выйти со двора на улицу, как услышали, как нам вслед кричит бабушка:

— Паша! Котелки!

Я остановился. Что за котелки?

— Котелки, твою мать, — вырвалось у меня, когда я увидел в руках у бабули три общественных кана, вложенных друг в друга.

— Пашка, блин, — воскликнул поражённый Славка, — чуть нас всех голодными не оставил!

— Бывает и хуже, — ответил рассеянно я, — но реже.

Я пошёл навстречу спешащей к нам через двор бабушке.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я её. — От такого конфуза меня спасла. Кстати, совсем забыл. Надо бы Никифоровну на базе навестить. У неё заведующий базой вчера умер. Мне показалось, она себя считает в этом виноватой.

— Почему на базе? — удивилась бабуля. — Почему не дома?

— Она поминки вчера по нему устроила. Сказала, что будет теперь на базе и дневать, и ночевать, раз она его зам.

— Ладно, разберёмся, — сказала бабушка.

Мне показалось, что она еще что-то хочет мне сказать. Вопросительно посмотрел на нее. Но она, явно передумав, махнула рукой:

— Иди, тебя уже заждались.

Я развернулся и пошёл к Славке с Эммой.

Мы вышли на Школьную улицу и пошли бодрым шагом, боясь опоздать. Нам ещё лыжи подбирать.

Я тащил на спине рюкзак, а в руке каны. Пока мы дошли до школы, я понял, что с ними надо что-то делать. Я не смогу их тащить в руках и одновременно работать лыжными палками.

Прямо с рюкзаками спустились в школьный подвал. Туристы были уже тут. Кто-то был занят лыжами, кто-то просто слонялся без дела. Все были в приподнятом настроении, предвкушая интересное приключение.

К нам подошёл Полянский.

— Опа. Это кто у нас тут? — воскликнул он, увидев Эмму.

— Тимур, — встал с решительным видом между ними Славка, — тормози.

— Подумаешь… — не стал с ним связываться Тимур.

Мы поспешили к стене, уставленной лыжами и лыжными палками.

Девчонки Юлька, Ветка и Диана были уже там, подгоняли ремешки креплений. Они с любопытством рассматривали Эмму, когда мы подошли. Славка демонстративно опекал её, не обращая на наших девчонок никакого внимания. Ну кто так делает?!

— Это ещё кто? — бесцеремонно спросила Диана.

Юлька с Веткой с усмешкой смотрели на Славку. А нам всем сегодня в одной палатке ночевать.

— Девчонки, — бросился я исправлять ситуацию. — Это наша со Славкой соседка, Эмма. Познакомьтесь пожалуйста.

Не думаю, что была такая уж острая необходимость их знакомить, всё-таки они в одной школе столько лет проучились, каждый день в коридорах сталкивались, но надо было разрядить обстановку.

— Это Юлечка, — начал представлять я девчонок. — Это Виолетта. А это Диана.

Юлька сразу расплылась в дружелюбной улыбке после моего представления. Ветка сделала реверанс. А Диана, оказывается, не знала, какое полное имя у Ветки и сейчас была откровенно удивлена.

— Ты что, никогда в классный журнал не заглядывала? — поддел её я.

— Там Вета написано, — объяснила мне Ветка. — Виолетта не уместилось бы.

Девчонки переключились друг на друга, острая фаза знакомства закончилась, можно было заняться своими делами.

Я отправился в поход в бурках, больше не в чем было.

Крепления на всех лыжах были ременные, на любую обувь. Я мельком глянул, как они регулируются и выбрал себе пару не самых высоких лыж. Палки были из бамбука, смешные, но очень лёгкие.

— Пойду на улицу, попробую прокатиться, — сказал я своим и направился к выходу.

— Павел, — услышал я громкий голос Аркадия. — Ты куда без рюкзака?

— Хотел попробовать прокатиться, — так же громко ответил я ему.

— Рюкзак возьми и катайся сколько влезет. Никто не будет потом за ним возвращаться.

Подхватил рюкзак.

— Все собрались? — громко спросил Аркадий. — Давайте на выход.

Народ засобирался, в подвале был слышен гул множества голосов и смех.

— О, сейчас цирк будет! — услышал я голос Тимура. — Смертельный номер! Ивлев на лыжах.

— С билетов не забудь мне половину отстегнуть, если будешь продавать, — отшутился я.

Если честно, хоть и был у меня когда-то КМС по лыжам, но на таких креплениях я никогда не бегал.

Я надел рюкзак, взял лыжи в одну руку, палки и каны в другую. Лыжи были непривычно широкие, то и дело норовили выпасть из рук.

Короче, я еле вынес на улицу всё это торчащее в разные стороны хозяйство, обняв в охапку. Ещё рюкзак на спине.

Одноклассники откровенно смеялись надо мной. А Аркадий строго сказал:

— Так дело не пойдёт. Павел, каны надо было к рюкзаку примастырить.

Славка, сочувственно глядя на меня, протянул мне неизвестно откуда взявшийся кусок бечёвки. Я в ответ подал ему каны и молча повернулся к нему спиной, точнее, рюкзаком. Славка принялся привязывать каны.

— Всё, — доложил он вскоре. — Можно идти.

— Подожди! — остановил я его. — Дай хоть проехаться попробую.

Я снял рюкзак, надел лыжи, затянул ремни креплений. Снег на дворе перед школой был плотно утоптан, ни о какой лыжне, естественно, не было и речи. Я осторожно вышел на свободное пространство и попробовал оттолкнуться, вроде скользят. Медленно поехал вдоль школы коньковым ходом, едва помогая себе палками. Давно не ездил, но мастерство не пропьёшь.

Доехав до конца школы, развернулся махом и поехал обратно уже побыстрее. Доехал до одноклассников. Развернулся опять махом и поехал второй раз вдоль школы ещё быстрее. Навыки из моей прошлой жизни восстанавливались в новом теле. Это непостижимо! Значит, мышечная память — это не про мышцы вообще?

Поглощённый этим невероятным открытием я доехал до конца школы, затормозил боком, развернулся и помчался уже на скорость и резко затормозил боком прямо перед Полянским, который вышел мне наперерез и сейчас ошарашенно смотрел на меня.

Я и сам был удивлен.

— Хорошие крепления, — пробормотал я, — плотные, даже пятка не сильно болтается.

— Это свободный ход такой? — спросил Тимур, опомнившись.

— Коньковый, — ответил я.

— Ну, вот и ладненько, — услышал я голос Аркадия. — Молодец, Ивлев! Строимся!

Мы надели рюкзаки и выстроились в шеренгу. Все держали свои лыжи и палки в руках, а я не стал лыжи снимать. Долго потом ремни креплений обратно затягивать. Пристроился в конце шеренги. Тут же ко мне перебежал Славка.

— А что ты не говорил, что кататься умеешь? — зашипел он на меня.

— Откуда же я знал? — примирительно ответил я. — Пока не попробуешь, не узнаешь.

Тут из школы вышла с рюкзаком школьная пионервожатая.

— Смотри, — сказал я Славке, усмехаясь. — Она, и правда, с нами идёт.

— По порядку рассчитайсь! — скомандовал нам Аркадий.

Пересчитались, нас оказалось пятнадцать. Плюс вожатая и сам Аркадий — семнадцать человек.

Строй так и направился со школьного двора с лыжами в руках.

А я, самый «умный», попытался ехать за всеми на лыжах. С рюкзаком все оказалось намного сложнее — он чувствительно тянул назад, пришлось наклониться вперёд, чтобы уравновеситься, и выставить руки с лыжными палками далёко вперёд. Так я и поехал по дороге с рюкзаком на спине, раскидывая ноги свободным ходом, выставив руки вперёд. Квазимодо, да и только.

Я догнал строй и ехал параллельно ему. Мы добрались до Госпитальной улицы и свернули в сторону больницы. Потом миновали поворот на больницу и пошли ещё дальше туда, где я ещё ни разу не был. Машин было совсем мало. И, заметив наш отряд, водители заблаговременно сигналили, сгоняя нас на обочину. Минут через тридцать мы вышли из города.

Впереди были заснеженные поля и леса. Аркадий свернул с дороги, вышел в поле и начал надевать лыжи. Все последовали его примеру.

— Мы куда сейчас? — спросил я, одолеваемый смутными сомнениями.

— Туда, — Аркадий показал рукой направление через девственную снежную равнину ближайшего к нам поля.

— А лыжня? — недоумевал я.

— Вот, ты первый и пойдёшь, — решил он. — Раз уж у тебя такие таланты неожиданно прорезались.

— Да ладно, — пробормотал я себе под нос. Но делать нечего.

Я попросил Аркадия ещё раз показать направление, зацепился визуально за ориентир — разрыв в лесополосе на той стороне поля и пошёл не спеша нарезать лыжню.

— Догоняйте, — крикнул я всем.

Я старался ехать ровно, аккуратно, не спешил, но всё равно устал. Я думал, что мне придётся ехать первым через всё поле. Но минут через двадцать меня сменил Полянский. Вторым идти гораздо легче. Ещё минут через двадцать сменили Полянского. Так мы и менялись всё время с парнями. Девчонки лыжню не нарезали.

Мы перебрались через первое поле, за лесополосой оказалось ещё одно, мы и его преодолели, вышли на живописный высокий берег реки. Устроили привал. Я снял рюкзак и достал флягу с водой. Мы ещё немного отдохнули и направились в сторону железнодорожного моста примерно в километре от нас.

Вскоре вышли к мосту. А он одноколейный, узкий. С нашей стороны он ещё не очень далеко от реки начинался, а с противоположной ещё метров триста за рекой идти надо будет, чтобы спуститься с рельсов.

— Мы что, туда идти собираемся? — озабоченно спросил я Аркадия, показывая на противоположный конец моста.

— Собираемся. А ты что-то против имеешь? — поинтересовался он, посмотрев на меня с иронией.

— Это же опасно, — воскликнул я. — Если поезд скоростной пойдёт, воздушным потоком всех или с моста сбросит, или под поезд затянет. Тут же места нет для пешеходов.

— Не ссы, Ивлев! — крикнул Полянский. — Мы быстренько.

— Угу, знаете сколько дураков так под вагонами оказываются? — огрызнулся я. — Много! И иногда это число дробное.

— Павел, ну что ты панику наводишь? — спросила вожатая. — Всегда тут ходили и ничего.

Я оглянулся на одноклассников, все с любопытством, без тени озабоченности, смотрели на нас. Может, я и правда зря паникую. Семьдесят первый год, ну откуда тут скоростные поезда?

Я осмотрел мост — старую, ржавую, но мощную стальную ферму, на всю ширину зашитую досками и между рельсами, и по бокам. Сейчас доски были присыпаны снегом, можно попробовать ехать на лыжах между рельсами. Смущало только то, что всё ограждение моста — это две тонких металлических полосы: одна на высоте метра, вторая — полутора метров. А расстояние между балками метра три.

— Ладно, пошли, — сдался я. — Только смотрите, не роняйте ничего. А то покатится с моста, хрен поймаешь.

Мы боком забрались на насыпь и поехали на лыжах между рельсами. Благо снега там было достаточно.

Рельсы шли под уклоном, ехать было легко. Скоро мы проехали почти половину моста. Я уже начал верить, что ничего не случится.

И тут кто-то крикнул:«Поезд!»

Я решил, что одноклассники так прикалываются, пугают друг друга, и ехал, не сбавляя темпа и не обращая ни на что внимания.

— Блин! Правда, поезд! — услышал я впереди голос Славки. — Пашка! Накаркал!

— Твоюжмать. — Я остановился и стал крутить головой по сторонам, ища опасность.

Вдалеке с той стороны моста навстречу нам, действительно, шёл товарный состав. До того места за мостом, где можно будет спуститься с насыпи, ещё пилить и пилить, до встречи с поездом можем не успеть.

— Товарняк, — констатировал я, разглядывая пеструю длинную ленту вагонов. Пассажирские поезда короче и однотонные.

— Обычно товарные составы идут медленнее пассажирских, — сказал я, взглянув на Аркадия, — но они тяжёлые. Может, он в горку потеряет немного скорости, а может наоборот, машинист газу даст, чтобы не разгонять состав после подъёма.

— Короче, — крикнул нам Аркадий. — Пытаемся доехать до противоположного берега и спуститься с высоты вниз по насыпи. Если не успеем, то придётся встречать поезд на мосту, желательно спрятаться за стальной балкой. Балок на всех не хватит. Тогда надо присесть боком и держаться за ограждение, чтобы не сдуло с моста воздушным потоком. Боком, чтобы поезд рюкзак не зацепил. Всё! Вперёд! Бегом!

Мы подхватились и стремительно понеслись вниз по рельсам. Адреналин придавал силы. Первой шла Ветка, за ней остальные девчонки. Аркадий замыкал. Поезд стремительно приближался. Мы успели пересечь реку, теперь уже, даже если сдует нафиг с моста, то уже в сугроб, а не в ледяную воду. Первые наши девчонки достигли конца моста, но сходить с рельсов не спешили: насыпь слишком круто уходила вниз, и они продолжали двигаться по рельсам навстречу быстро приближающемуся поезду.

Какие молодцы, никакой паники, выдержка и холодный расчёт.

Мы шли за ними. Насыпь снижалась. Наконец, Ветка сошла с рельсов направо и пошла параллельно путям, постепенно отклоняясь от них. Отряд послушно последовал за ней и сошёл с рельсов. Уклон насыпи был ещё достаточно крутым, быстро ехать на лыжах было опасно, можно было кубарем скатиться вниз. Мы шли на лыжах, шаг за шагом спускаясь вниз.

Через считанные минуты мимо нас с грохотом уже проносился поезд. Мы стояли ещё слишком близко, ударная волна воздуха, которую он гнал перед собой, оказалась очень чувствительной. Одну из наших девчонок, самую миниатюрную, Маринку, даже сбило с ног. Она так и просидела на снегу всё время, пока поезд не проехал.

Последние вагоны поезда уже грохотали на мосту, а у меня в ушах всё ещё стучали то ли колёса, то ли пульс. Лёха Мужицкий помогал подняться упавшей девочке, протянув ей свою лыжную палку. Маринку перетягивал рюкзак, и Лёхе пришлось поупираться, стоя на лыжах, чтобы её поднять.

— Ну, вроде обошлось? — спросил я. — У всех всё нормально?

— Да, вроде бы, — отозвалась перепуганная Юлька. Видно было, что от хлынувшего в кровь адреналина после пережитого стресса ее слегка колотит.

— Аттракцион невиданного страха! — хмыкнула Диана, храбрясь. А сама-то бледная, тоже перепугалась.

— Давайте уйдём уже от путей, — предложил я. — Ну их нафиг. Куда нам дальше идти?

Я оглянулся по сторонам, ища глазами Аркадия.

Его нигде не было.

— А где Аркадий Наумович? — спросил озадаченно я.

— Ой! — сказала испуганно Диана.

Ни черта себе! Он что, с этого обрыва вниз рухнул?