Глава 7

03.03.1971 г. Дом Домрацких-Ивлевых.

Домой попал уже после девяти.

Мама ходила по гостиной, укачивая Аришку на руках.

— Что, ей не лучше? — спросил я бабулю.

— Где ты пропадал? Поздно уже. — спросила она, укоризненно взглянув на меня и поставила мне миску гречки с маслом.

— У Аристарха. У нас там на несколько вечеров дело есть.

— Какое? — спросила бабушка, забыв, что надо сердиться.

— Не могу сказать. Секрет. — подмигнул ей я.

Она сразу успокоилась по моему поводу и начала жаловаться, что Аришка по моим стопам идёт, такая же болезненная.

Я вздохнул. Как сказать бабушке, что их с мамой методика воспитания не прошла проверку временем. Я тому наглядный пример. Сделали из моего предшественника изнеженное существо. Только закаливание сделает из Аришки полноценного здорового активного человека. Пока она болеет, конечно, не буду этот вопрос поднимать, только подолью масла в огонь. Женщины и так на пределе. Одно дело в двадцать лет по ночам не спать, другое в сорок, и тем более в шестьдесят.

Почитал минут сорок билеты по химии. Мама с Аришкой затихли у себя в комнате. Я тоже пошёл спать.

Ночь прошла спокойно. Для меня. Так набегался вчера, что не слышал, как малая просыпалась. А о том, что она просыпалась, говорила куча детской стирки. Утро начал с пробежки на колонку с двумя пустыми вёдрами.

Потом побежали со Славкой. Предложил ему бегать не до хлебозавода, а до школьного стадиона, там полно полноценных турников и брусьев.

Он нехотя согласился.

— Ты чего? Слав! — не понял я его нежелания бегать по утрам в ту сторону.

— Вдруг встретим кого, будем как дураки… — пробурчал он.

— А… — вспомнил я. — Сейчас среди молодёжи модно курить, пить, приблатняться, а не о здоровье думать. Ну, Слав, каждому своё. И это своё каждый выбирает сам.

— Засмеют же… — с опасением ответил Славка.

— Кто?

— Кто-нибудь…

— А тебе не пофиг?

Славка не ответил, отстал и всем своим видом демонстрировал своё неодобрение происходящего. Детский сад. Главное, что все же двигался за мной.

К его огромному удивлению, на школьном стадионе мы застали Олега Афанасьева и двух парней из девятого класса. Они преспокойно занимались на турниках, немного выпендриваясь друг перед другом, кто из них круче.

Славка откровенно удивился, и, открыв рот, подбежал следом за мной к занимающимся.

— Всем привет! — поздоровался я, и подпрыгнул на один из свободных турников.

Вот он момент истины! Смогу я сделать подъём с переворотом?

Я постарался вспомнить свою армейскую спортплощадку, начал раскачиваться, потом пару раз подтянулся и сделал переворот! Хват слабоват, а в целом всё тело отработало как надо. Это потрясающе.

Руки подрагивали. Ещё раз крутануться не решился — могу и грохнуться. Надо сначала подкачаться. Просто висел раскачиваясь, и было приятно, когда заметил взгляд Олега — он смотрел на меня с уважением. Славка уже не так удивился, лишь попросил медленно показать, как это делается. Показывать не стал, на словах объяснил. И у него почти получилось. Пришлось спрыгнуть и помочь ему докрутиться.

В целом, мы на зарядку потратили времени больше, чем обычно. Славка был очень доволен и, даже не вспоминал, что стеснялся сначала бежать на стадион. Я так понял, с этого дня маршрут утренней пробежки у нас меняется.

Дома наскоро позавтракал после водных процедур, сбегал на колонку ещё раз и поспешил к месту встречи у дома Эммы.

Несмотря на суматошное утро, в школу мы пришли даже раньше, чем обычно. Не успел я раздется-переобуться, меня обступили Тимур и Мишка.

— Что с маньяком? Видел? — спросил Тимур.

— Ещё нет. — не сдержал я улыбки. — Какие вы скорые. Сегодня у меня появится пропуск на завод на целый месяц. Так что, потерпите, никуда он от нас не денется.

С тем и пришли на русский. Только прозвенел звонок, вошла Кириешка с деловым видом.

— Так, — зловеще произнесла она. — Убираем всё с парт, оставляем двойные листочки. Самостоятельная.

Вот, заодно и проверим, что я успел вспомнить за эти недели.

В самостоятельной было всего одно задание на пятнадцать минут. Дальше занятия шли своим чередом. После НВП подошёл к Аркадию и договорился зайти к нему сегодня за противогазом. Вездесущий Славка услышал наш разговор и напросился со мной. Аркадий только пожал плечами, типа, мне всё равно.

После школы побежал домой, быстренько пообедал и не переодевая школьный костюм, собрался на завод.

— Паспорт не забудь. — напомнила бабуля и положила его на стол. — Фотография на пропуск в паспорте.

Я взял паспорт в руки. Свеженький, выдан всего месяц назад. Ивлев Павел Тарасович. День рождения у меня шестнадцатого января, оказывается, надо запомнить. А ведь совсем не мелочь. Спросил бы меня кто-нибудь, а я не знаю. Крайне странно выглядело бы. Между тем, понять отсутствие интереса раньше вполне понятно. Я же, 58-летний мужик, точно знаю, когда родился! М-да. Надо посидеть в тишине прикинуть, что мне еще важно знать. Однозначно дни рождения родителей, бабушки. Возможно, еще что-то.

Положил паспорт во внутренний карман школьного пиджака, взял с собой экзаменационную тетрадь по химии, надеясь позаниматься на работе.

На заводе в бюро пропусков мне пришлось немного подождать, пока нашли служебку на меня, пока изготовили пропуск.

Васи-негра не было видно. Если на проходной сутками дежурят, то его смена теперь только в пятницу будет.

На работе я появился, когда ещё не было трёх. Кивнув Изольде, заглянул в открытую дверь к главбуху, скромно поздоровался с ней.

В деревянный ящик на моём столе уже накидали путёвок. Я уселся поудобнее и принялся раскладывать их по подразделениям. Среди путевых листов попалась слепая заявка на получение талонов. Писались они под копирку в нескольких экземплярах, мне оставили, похоже, самый нижний. С трудом разобрал, что там написано.

Под присмотром Изольды я разнёс эту заявку как приход в соответствующей ведомости. Ничего сложного.

Довольно быстро победил все текущие путёвки и хотел уже было заняться химией, внаглую выложив тетрадь на рабочий стол. А что? Изольде можно художественную литературу читать во время работы? А мне нет?

Успел прочитать два с половиной билета. И тут Изольда решила, что хватит с меня на сегодня учёбы.

— Вот эту ведомость тоже просчитай, — сказала она и положила у меня перед носом ведомость с какими-то товарными остатками.

«Инструментальный цех», прочитал я на ведомости. Бабуля говорила только про топливо. Изольда, похоже, свою работу мне подсунула. Я полистал ведомость, ни много, ни мало — более десяти листов формата А4 с двух сторон. В принципе, возбухать не буду, не тот возраст. Был бы я молодой специалист с высшим образованием, которого бы попытались вот так запрячь, вот тогда бы имело смысл устраивать разборки. А так — мне даже на пользу, надо же вспоминать, как все это было при СССР. Давно забыто.

Так, а как это считать? Тоже в столбик?

Главбух у себя активно пользовалась счётами, костяшки так и стучали. Бабуля, по всей видимости, тоже на счётах считала.

Я же на счётах никогда не работал, теоретически знаю, как ими пользоваться, в школе учили, но на этом всё. Мне больше логарифмическая линейка знакома. Ее нигде видно не было. А в СССР я на программируемом калькуляторе работал. Вот только тут его, наверное, еще быть не должно. На худой конец, сгодился бы и арифмометр. Я вспомнил, что видел один на шкафу. Встал и подошел к нему.

— Даже и не думай, он поломан, — обломала мои надежды Изольда.

И что мне делать? На счётах всю эту ведомость просчитывать?Ребят! Вы серьёзно?!

Я вернулся за стол, положив руки на колени, и отрешённо качался взад-вперёд, уставившись на ведомость и решая, что же мне делать.

Из своего кабинета выглянула главбух.

— О чём задумался? — участливо спросила она меня.

— Не знаю, как к этой ведомости подступиться, — признался я. — Счёты я не очень люблю…

Главбух подошла ко мне, и взяв в руки ведомость, с удивлением взглянула на Изольду.

— А что? — с вызовом спросила та. — Пусть учится. И потом, я же заявки на талоны визирую.

Ну точно. Изольда на меня свою работу скинула, усмехнувшись, подумал я. И потом, сравнила Божий дар с яичницей: одну единственную заявку за день подписала, а за это скинула на меня огромную ведомость.

Главбух не стала ей ничего возражать и стояла в раздумьях рядом.

— Есть у нас одна шайтанмашина, — наконец, сказала она, подходя к столу с черновиками. — В прошлом году снабженец притащил, сказал в нагрузку к чему-то там ему всучили.

Переложив пачки старых документов на пол, главбух явила миру огромных размеров аппарат. Полметра на полметра и в высоту сантиметров двадцать пять. Это чудо советской техники занимало половину освобождённого от старых бумаг стола.

Я с любопытством разглядывал этот раритет. Как и говорила главбух, машина была новенькая, красивого сине-зелёного цвета. На передней панели красовались белые стилизованные буквы КЗСМ. Клавиатура напоминала дополнительную на современных клавах, только на раритете были ещё и другие кнопки, например, с двумя нулями. Вместо дисплея — лампы с сегментами из нитей накаливания, которые, частично загораясь, складывались в цифру как индекс на почтовых конвертах. Хайтек, мать его.

У нас дома в восьмидесятых электронные часы были с такими же лампами. Куда они потом делись? Не помню…

Я на автомате включил тумблер «Сеть». Ничего не произошло. Проверил, включен ли аппарат в розетку. Естественно, нет.

Нашёл вилку, включил, заработало.

Ну что, это всё же лучше, чем счёты.

— А есть к нему инструкция? — спросил я главбуха, стоявшую рядом и с любопытством смотревшую, как я отреагирую на брошенный мне вызов.

— Посмотри под машиной, — велела она.

Попробовал поднять это чудовище. Оно весило килограммов двадцать пять! Инструкция, действительно, оказалась под ним.

Напечатанный на машинке текст, размноженный непонятным мне способом. Куча схем. Ладно, будем разбираться.

Это чудо техники функционально оказалось очень продвинутым, вычисляло корни и возводило в степень, я уже не говорю об умножении и делении. Этот аппарат имел даже возможность суммировать промежуточные итоги вычислений, только с этим разбираться надо.

А суммировать я начал практически сразу, без каких-либо затруднений.

Ну, так-то жить можно!

У меня сразу отлегло от сердца, я взял Изольдину ведомость и сел с ней в угол за шайтанмашину, как метко назвала её главбух.

Втянулся быстро.

Буднично дважды пересчитал первую страницу и сравнил полученные результаты. Они совпали, значит, всё правильно. Если бы не совпали, я записал бы оба полученных результата и пересчитал бы страницу повторно.

В пять часов Изольда ушла домой, а мы с главбухом остались. Минут через двадцать она подошла ко мне. Я успел один раз просчитать вторую страницу, записал внизу результат карандашом.

— Ну, что скажешь? — кивнув на машину, поинтересовалась она моим мнением о ней.

— Отличная техника! Только индикаторы очень яркие, глаза сильно устают.

— Ладно, пошли домой, бухгалтер.

Я послушно встал, оделся, прихватив свою тетрадь по химии, и вышел в коридор. Сегодня я и трёх часов не отработал.

— У тебя эта работа как будто в крови, — поделилась своим впечатлением Ирина Викторовна, запирая дверь. — Мне в какой-то момент показалось, что ты у нас давным-давно работаешь.

Я вежливо улыбнулся. А что говорить? Не правду же.

Мы вышли из здания правления и направились к проходной.

Я хотел идти медленнее, чтобы отстать от главбуха и пошарахаться немного по заводу в поисках живодёра, но Ирина Викторовна остановилась, ожидая меня, и всем своим видом демонстрируя, что намерена выйти сегодня с территории завода вместе со мной. Пришлось присоединиться к ней. Не доверяет ещё… Эх, снова придется откладывать операцию по выявлению собакодава. Да, так и назову охоту за убийцей — «Операция собакодав». Конечно, можно было бы покрутиться после выхода с проходной, пока главбух не уйдет, и попытаться вернуться потом обратно, но все это будет выглядеть предельно подозрительно. Если кто на проходной задаст простой вопрос — что нужно на заводе пареньку из бухгалтерии, если она уже закрыта — ответить будет крайне затруднительно. Сказать, что забыл что-то? Так они могут знать, что бухгалтерию запирают, когда уходят.

Возле котельной сидело штук семь кошек разного цвета и размера. Они не выглядели бездомными и голодными.

— Сколько их тут!.. — произнёс я мысли вслух.

— Это ещё они разбежались куда-то, — отозвалась главбух. — А то их тут штук тридцать было, если не больше.

Мы вышли из проходной завода, распрощались, и я поспешил домой. Сегодня ещё к Аркадию надо успеть за противогазом.

Дома, наскоро поужинав, пошёл за Славкой, тот уже напросился, без него не пойдёшь, опять обидится.

Мы подошли к дому Аркадия. Привычно постучав калиткой и не увидев дворовой собаки, прошли к дому, и я постучал в окно, в котором горел свет.

Почти сразу в окне показался силуэт Аркадия. Он скрылся и вскоре вышел к нам озадаченно, поглядывая то на меня, то на Славку.

— Добрый вечер, — поздоровались мы хором.

Только после этого на лице нвпэшника появилось понимание.

— Ой, я забыл совсем! — воскликнул Аркадий. — Искать надо. Заходите-ка оба.

Он пропустил нас в дом.

— Женя! У нас гости! — крикнул он во всю свою лужёную глотку.

Тут же откуда-то появилась супруга Аркадия — она была в бигудях. Но на ходу поспешно накрыла голову косынкой. И все еще хромала в гипсе.

— Ой. Это ты? — воскликнула она, увидев меня, и тут же засмущалась, явно вспомнив историю, как меня «спасала» от милиции, — Здравствуй, здравствуй. Понятыми, значит… А я-то напридумывала чёрте-чего… И что там было?

— Жень, ну ты что?! — одёрнул её Аркадий. — Может, об этом нельзя рассказывать. Или своим можно? — он сам с трудом сдерживал любопытство.

Подумав, что Аркадий с женой, как близкие соседи семьи Цушко, могли видеть и слышать что-то интересное, я решил подогреть их интерес, чтобы вызвать на разговор. Приз в двести тысяч рублей было найти очень заманчиво — это многое бы в моей жизни изменило.

— Да что, собственно, рассказывать. Там жил завбазой Цушко Богдан Адамович.

Аркадий резким движением развернул два стула возле небольшого стола у окна.

— Присаживайтесь! — велел он.

Жена его тут же уселась рядом с нами и с любопытством приготовилась слушать.

Славка растерянно взглянул на меня, предоставив отдуваться самому.

— Что там Цушко жил, это мы и без тебя знаем, — заявил Аркадий, наливая чай и расставляя чашки на столе. — Сколько лет на одной улице живём. Жили…

Евгения, не вставая, протянула руку к буфету и вытащила вазочку с цветными карамельными подушечками.

— Нате вам дунькину радость вместо сахара, — сказала она, ставя вазочку на стол.

— Что у него милиция-то делала? — спросил, еле скрывая любопытство, Аркадий, усаживаясь с нами за стол.

— Он умер, — пояснил я. — На базе назначили его зама исполняющей обязанности. Она настояла на полной ревизии перед тем, как дела принимать. Выявились нарушения.

— А дома-то что делали? — опять спросил Аркадий.

— Обыск, — буднично ответил я, пожав плечами. А сам размышлял, что можно сказать, а что не стоит, чтобы не огрести проблем с милицией.

Я бросил две конфетки в чашку и размешал. Чай приобрёл приятный кисловато-сладковатый фруктовый вкус. Очень душевно. И да — в детстве я так тоже делал.

— Обыск, значит, — произнёс Аркадий. — Зачем?

— Так нарушения же выявлены, — включил я дурака.

— И что? — подозрительно глядя на меня, спросил Аркадий. — Сразу обыск устраивать?

— Большие нарушения, — уточнил я, для убедительности разведя руки в сторону и смотря доверчиво на хозяев. Мол, а что кроме этого может знать лопоухий школьник?

Аркадий откинулся на спинку стула, и скрестил руки на груди, глядя в упор на жену.

Та заёрзала на своём стуле.

— Ну, я ж не знала! — вдруг обескураженно заявила она.

— А я тебе говорил, не связывайся с этим спекулянтом! — припомнил ей Аркадий.

— Да я брала-то у него всего несколько раз, — оправдывалась супруга. — Дрожжей пачку мне достал, горошка пяток баночек и сгущёнки…

— А гречка? — строго напомнил ей Аркадий.

— Гречка… — кивнула супруга. — И мыло немецкое…

— Я думаю, там о другом речь, — робко встрял я, решив, что все же надо навести их на более полезную для меня тему. — Не о гречке с мылом.

— Вот как?.. — Аркадий с интересом посмотрел на меня. — А о чём?

— О более серьёзных нарушениях, — подсказал я. — Из-за пяти баночек, и даже ящика баночек, никто шум поднимать не стал бы. Списали бы как естественную убыль и всё.

— Может быть, — задумчиво глядя на меня, проговорил Аркадий.

После чего хозяева замолчали. Что-то пока не получается вывести Аркадия с супругой на разговор о Цушко в нужном направлении. Спрашивать в открытую стрёмно, ещё заметят мой интерес. Но и молчать не стоит, есть возможность узнать что-то полезное.

— Милиция дом Адамыча опечатала, — начал я издалека. — У него же, вроде, дети есть?

— Есть сын. В Брянске, — ответил Аркадий.

— Откуда у него дети? — хмыкнула Евгения. — Он свинкой в детстве переболел.

Аркадий зыркнул на неё.

— Ну что ты мелешь?

— Я знаю! — обиженно возразила Евгения. — Ритка не от него родила. И Ирма ни разу от него не залетела.

— Откуда вы такие подробности знаете? — удивился я.

— Знаю! — Евгения уязвлённо скрестила руки на груди.

Потрясающе. Много слышал о деревенском сарафанном радио. Но вот так сталкиваюсь впервые, когда все обо всех знают всё, вплоть до интимных подробностей.

Мне много раз высказывали, что мы, москвичи, не то что соседей по дому не знаем, с соседями по площадке не знакомы.

Сейчас я подумал: И слава Богу! Плохо, конечно, не знать соседей. Но гораздо хуже, если они все о тебе будут знать.

Мы допили чай. Евгения перестала обижаться.

— А что же Ирма уехала так… поспешно? — пытался я нащупать интересующую меня информацию. У меня про эту женщину вообще никакой информации, надо это исправлять. — Даже сорок дней не прошло.

— Так у неё давно отец болеет, — рассказывала Евгения. — Он один живёт, как они мать похоронили. Ирма хотела его сюда привезти. У неё уже и билеты куплены были. Но раз Богдан умер, она его похоронила, да к отцу уехала.

— А дом как же? — не понял я, как можно бросить вот так хозяйство.

— Ну, будет договариваться как-то с его роднёй. Может, они денег ей дадут, чтобы она к отцу выписалась. Не знаю…

— А чей же это дом? — заинтересовался я. — Разве не Адамыча с женой?

— О! Там целый колхоз прописан! — воскликнула Евгения. — Сестра Богдана Ларка с тремя детьми. Это же их родительский дом. Общий.

— А где сейчас сестра?

— У мужа живёт. С его родителями. Тут недалеко, — оживившись, принялась она рассказывать. — Ларка у Ирмы под окнами грядок накопала, и ходила туда-сюда, когда вздумается. То в дом войдёт и хозяйничает. То всю воду из колодца на свои грядки выльет. А Ирме умыться нечем. Ой!.. Тут такие летом скандалы были!..

— На всю улицу, — подтвердил Аркадий.

— Понятно… А у сестры, что же, ключи от дома есть?

— Конечно, это же и её дом тоже.

После смерти брата золовка Ирме, точно, житья в этом доме не дала бы. Правильно сделала, что к отцу рванула. Н-да… Одно ясно, почему обыск не задался. Не стал бы Цушко держать «нажитое непосильным трудом» в таком проходном дворе.