Глава 20

19 апреля 1971 г. Святославль

Остаток вечера по традиции провели, убирая дом после приема гостей. Параллельно мама с бабушкой заканчивали собирать свои вещи. Завтра рано утром обе разъезжаются по разным домам, как и договаривались.

— Слушай, Паш! — вдруг сказала мама. — А Ахмаду твоя идея со столовой на заводе понравилась! Мы с ним уже в несколько мест в городе зашли, ничего подходящего нет. То уже занято на спецобслуживание, то заведующая носом воротит. Свадьба? А сколько человек? А дефицит и алкоголь свой или заведения? Мы так и не поняли, что ей надо, свой или заведения…

— За неделю до торжества место найти, это вы, конечно, погорячились, — ответил я. — Вы, вообще, как-то быстро очень… В ЗАГСе же, обычно, время дают минимум два месяца на подумать. Как вам разрешили меньше, чем через две недели расписаться?

— Разрешили, — отмахнулась мама. — Ахмад договорился.

— Понятно, — я кивнул, в очередной раз порадовавшись за маму. Хоть бы у них все хорошо с Ахмадом сложилось. Она за ним, как за каменной стеной будет.

— А из родных Ахмада приедет кто-нибудь на свадьбу? — спросила бабушка.

— Пока неизвестно, — мама неопределенно пожала плечами. — Сестре Ахмад давно написал, а когда с датой определились, еще и телеграмму дал. Но она пока ответа точного не дала, сможет ли быть. И он сказал, что и другие родственники и друзья могут приехать, сестра их оповестила. Ближе к дате будет точно известно, и в самом деле что-то мы так поспешно женимся…

Закончили с уборкой за полночь, пошли сразу спать. Завтра суматошный день будет.

* * *

Утром за завтраком Оксана, наконец, решилась поговорить с дочерью о Пашке. Вчера такой возможности не было, да и Загит попортил ей нервы. Узнав, о чем она собирается говорить с Галией и о том, что сказала гадалка, муж поднял ее на смех, велев забыть все эти бредни и не сметь лезть с этой чушью к дочери. Он никогда не понимал ее в этих вопросах. Очень рациональный и приземленный, Загит верил только в то, что можно было увидеть и потрогать. Ведуний же не воспринимал как класс, называя шарлатанками и сумасшедшими старухами.

Ну ничего, сегодня муж отсыпается после вчерашней гулянки. Она как раз сможет поговорить с дочкой спокойно, без его ехидных замечаний.

— Галия, я ходила к Марфе недавно, — начала Оксана разговор, когда они вместе перемывали посуду на кухне. Сегодня был выходной, и Оксана решила перемыть бокалы и чашки из серванта, а заодно и поговорить с дочерью. Неторопливое совместное занятие — отличный фон для серьезной беседы.

— И что она сказала? — Галия задала вопрос довольно спокойно, она, как и отец, не слишком увлекалась подобными источниками информации, относясь к идеям матери с пониманием, но без особого рвения.

— Мне не понравились ее слова, дочка, — мать на мгновение замолчала, решая, как лучше рассказать все, — Марфа говорит, что судьба Павла скрыта пеленой, и это представляет опасность для тебя. Не надо тебе встречаться с ним и, тем более, какие-то серьезные отношения планировать.

Галия ошарашенно посмотрела на мать.

— Она прямо так и сказала?

— Да, — Оксана кивнула головой, — сказала, что добра тебе ждать не надо от этого союза. Судьбы ваши не связаны.

Галия задумалась на минуту, а потом упрямо мотнула головой:

— Нет. Чушь все это. Не верю я.

— Марфа не ошибается, дочка, — Оксана стояла на своем. — Я хочу, чтобы у тебя все хорошо в жизни сложилось.

— Ну ее, эту Марфу твою. Мы сами определяем, как у нас жизнь сложится, своими поступками. Папа так говорит, и я тоже так думаю, — Галия с вызовом смотрела на мать. — И, кстати, а отец знает?

Оксана нахмурилась, вспомнив вчерашнюю перепалку с мужем. А Галия, увидев выражение ее лица, понимающе усмехнулась.

— Так вот почему вы вчера поругались и по дороге в гости почти не разговаривали? Значит папа тоже против всех этих гаданий.

— Папа никогда этого не понимал. Но ты должна меня услышать, дочка, это действительно серьезно.

— Конечно, серьезно! — Галия возмущенно повысила голос. — Ты предлагаешь мне расстаться с очень хорошим парнем из-за слов бабки, которая в глаза его не видела, даже не говорила с ним ни разу. Что она может понимать? Слушать ничего не хочу. Оставим этот разговор и точка!

Оксана начала спорить с дочерью, все больше распаляясь. Та не оставалась в долгу и тоже говорила на очень повышенных тонах.

В самый разгар ссоры раздался звонок в дверь.

— Кто это может быть? — удивленно сказала Оксана, — мы не ждем никого сегодня.

Галия сразу же рванула открывать. Распахнув дверь, она увидела улыбающегося Пашку.

* * *

Воскресное утро началось с очень раннего подъёма — не очень удобно после вчерашнего праздника, который отнял много сил. Но все было согласовано заранее, да и женщины мои привыкли к жесткой дисциплине, никто не жаловался. Первыми отбыли по новому адресу мама с Аришкой — за ними приехал Ахмад на своей копейке. Затем я помог бабушке перетащить сумку с ее вещами к Никифоровне. Та нисколько не возражала против ранней побудки — напротив, была очень довольна появлению гостьи.

Затем я побежал на пробежку с моими друзьями, завершили ее на стадионе. Мы начали заниматься, а Славка куда-то скрылся, с максимально загадочным видом сказав, что вскоре вернется.

— Куда это он? — удивился Мишка.

— Явно какой-то сюрприз хочет устроить! — сказал я, опытным взглядом оценив, что морда Славки буквально трещала от скрытого торжества, когда он уходил.

— Уговорил, что ли, Эмку, отпустить его в Москву поступать? — спросил несколько надменно Тимур, до предела гордый тем, что у него с Веткой все настолько на мази, что она во всем его поддерживает. В Рязань — так в Рязань, и никаких возражений!

— И что, он сейчас ее сюда приведет? — пожал плечами Мишка, — чтобы она сама нам об этом сказала?

Мишка и угадал, и не угадал по поводу подруги. Вскоре издалека затрещал мотоциклетный мотор, а затем появился и Славка.

Славка выглядел счастливым и гордым, восседая на сине-зеленом мотоцикле. Формы мне понравились — и не скажешь, что это 1971 год. Сиденье удобное, сразу рассчитано на двух человек. Обводы хищные. Классная машинка! Ну, не Эмма, но тоже не один появился, так что догадка Мишки хоть немного да была близка к истине!

— Иж Планета-2 — с гордостью заявил Славка, — батя давно хотел купить, и вот, наконец, очередь подошла.

— Цвет классный, сине-зеленый! — завистливо глядя на двухколесную машину, сказал Мишка.

— Батя сказал, что это бирюзовый, — ревниво поправил его Славка.

Славка тут же дал пару кругов по стадиону, а затем, конечно, уступил машинку так же каждому из нас, покататься вокруг. Мишка и Тимур, с непривычки, чуть не завалились, Славка долго показывал, а потом и рядом бежал, поддерживал, пока мотоцикл не приобретет устойчивость. У меня, естественно, все вышло с первого раза — опыт сказывается. Своего мотоцикла у меня никогда не было, но немного гонял, когда друзья покупали.

За Славку я, конечно, радовался — нет большего счастья для советского пацана, чем возможность кататься на таком вот крутом байке в семнадцать лет, вызывая всеобщую зависть! Но и сильно волновался, как бы это чем плохим не закончилось. Славка катался не то чтобы уж очень уверенно, и уж точно королем мотоспорта его назвать было нельзя. Сколько знакомых и друзей поломанными у меня в больничках валялись, не справившись с двухколесным другом!

Но еще я прекрасно понимал, что, если начну его сейчас уговаривать кататься осторожнее — это не будет воспринято им адекватно. Скорее, решит, что мне дико завидно, что у меня такого нет и вот так пытаюсь его заставить меньше кататься. Зря потраченное время, и отношения можно с другом подорвать.

Для пацанов, конечно, после появления Славки на байке с обычным спортом все закончилось. Но я добросовестно сделал все упражнения, что наметил, и пошел домой. Сегодня меня ждал большой фронт работ!

Направляясь к Галие спустя три часа, я немного терзался, не рано ли заявляться к одиннадцати утра воскресенья? Но я уже полакировал все, и лестницу, и чердак, самодельным валиком из пороллона, и мне стало откровенно скучно. Поучить французский и химию я еще успею, хотелось узнать, что там творится в семье моей девушки.

Но, поднявшись на этаж Галии, я сразу успокоился. Своим появлением я никого не разбужу — из квартиры неслись возбужденные крики. Я даже разобрал в них свое имя. Теоретически, постояв немного, я мог попытаться и разобрать какие-то детали. Но подслушивать было рискованно — могли поймать на этом и было бы очень стыдно. Стоишь так себе, греешь ухо, и внезапно отворяется дверь, а в проеме папаня Галии с мусорным ведром, смотрящий на меня очень недоуменно. Этак весь завоеванный у него авторитет вмиг можно растерять, примет за глупого пацана. Оно мне надо? И я решительно нажал на звонок.

Разговор на повышенных тонах сразу стих, услышал быстрые шаги к двери. Ясно, что к двери рванула Галия, это обычное дело с молодежью. Приходят то обычно к ней в гости, и очень даже важно иногда успеть открыть раньше отца с матерью!

Дверь распахивается, моя девушка в домашней одежде — огромной рубашке, явно отцовской, и штанишках, из которых явно выросла — уж слишком высоко штанины были на щиколотках. Сейчас такой моды носить короткие штаны еще нет и в помине. Они должны быть длинные, и расклёшенные, что меня очень раздражает в силу стариковских предпочтений.

Галия сначала посмотрела на меня очень удивлённо, а потом обрадовалась. Искренне обрадовалась.

— Пойдем, что ли, погуляем? — предложил я, — воскресенье, погода блеск, весеннее солнышко сильное, воздух свежий и пьянящий!

— Давай! — радостно ответила Галия без малейшего колебания, — заходи пока, я быстро переоденусь!

А вот ее маманя мне особенно не обрадовалась. Она была в халате и бигудях, и неожиданно для себя оказалась в роли принимающей хозяйки. Тут же провела меня на кухню, убежала куда-то, вернулась в накинутом на голову платочке, замаскировав бигуди. Но все было вежливо — губы она растягивала в улыбке, и тут же поставила чаек греться. На столе образовалось и блюдо с сушками.

Присел за стол, хотел спросить, где Загит, но услышал отголоски богатырского храпа из спальни, и вопрос отпал сам собой. Нормальненько он вчера отметил, до сих пор отсыпается. И тут я весь, свеженький как фиалка, на его фоне. Просто чудо, а не потенциальный зять!

— Что–то от тебя сильно чем–то острым пахнет, краска, что ли? — спросила Оксана Евгеньевна.

— Лак, — кивнул я, — встал пораньше, полакировал и лестницу, и чердак. Разогнал утром всех домашних, так что появилась возможность спокойно поработать.

Фронт проделанных мной работ стал, вчера, конечно, одной из самых важных тем для обсуждения. Загит вначале все косился на лестницу, а потом, приняв первые сто граммов водочки, полез ее смотреть. А там и на чердаке оказался. Потом и жену позвал посмотреть с дочкой. И очень все одобрил, а женщины ему поддакивали. Так что мама Галии была в курсе, чем я мог заниматься. Еще один плюс в копилку потенциального зятя! Работящий, собака — с самого утра в воскресенье семейное гнездо благоустраивает!

Отметила вчера, кстати, Оксана Евгеньевна и новенькие цветной телевизор, холодильник и стиральную машину. И даже справки не пришлось наводить, откуда они — мама с гордостью в голосе сообщила, что это я их недавно купил! Видно было, как хотелось матери Галии узнать, откуда денежки у такого молодого пацана, и как все это удалось купить одновременно, кто же поверит, что сразу три очереди на дефицит совпали, но ясное дело, спрашивать такое неприлично.

«Быстро переоденусь» означало, что Галия примет душ, высушит голову феном, потратит еще минут двадцать на то, чтобы определиться с гардеробом. Я чего-то такого и ожидал, поэтому совершенно не дергался, относясь к этому философски. Опытный мужик знает, что это сугубо в его интересах — очень здорово, когда невеста аккуратная и следит за тем, как она выглядит. Авось такой же женой будет в будущем. Все это время я потратил на рассказ о том, какая Галия хорошая работница, комсомолка и каким авторитетом пользуется на заводе. Бальзам на душу хозяйке! А то видно, что она явно против меня что-то имеет, у меня на тещ глаз наметанный. Будем умасливать, и, глядишь, все и образуется!

Наконец, когда мать Галии уже буквально обалдела от того потока славословий в адрес дочери, что я на нее планомерно выливал, и глаза уже начали стекленеть, появилась и Галия — в подаренных мной джинсах, светлой кофточке с вышитыми цветочками на груди, вся такая цветущая и воздушная.

— Я готова, пошли гулять! — радостно сказала она.

— Иди, дочка! — степенно кивнула хозяйка.

— Подожди, присаживайся пока, чай попьем, — велел я изумлённой девушке, — на улице небольшой плюс и ветер холодный, а ты недавно после душа. Можно голову застудить, а это нам не надо!

Надо было видеть взгляд Оксаны Евгеньевны, брошенный на меня после этого! Самый лучший зять!!! Заботится о дочке больше, чем мать родная! Теоретически, конечно, могла бы и обидеться — что оказалась такой недальновидной по поводу здоровья дочки, но есть вещи, на которые матери не обижаются.

Галия, конечно, такую заботу не оценила — явно рвалась на улицу, подальше из родного гнезда. Даже искорки в глазах вспыхнули, точно хотела возразить. Но как вспыхнули, так и потухли. То, что спорить со мной не стала — еще один признак того, что ее мать против меня что-то имеет, и Галия не хочет играть на ее стороне.

Теперь уже начали обсуждать, как прошел вчерашний визит — на меня посыпались вопросы от Оксаны Евгеньевны о моем детстве. Хорошо, что я изучил уже свою биографию и отвечал достаточно уверенно.

Через пятнадцать минут, когда я заметил, что Галия вот-вот все же наплюет на все эти соображения и вспылит, девушка-то у меня горячая, со взрывным темпераментом, сказал:

— Ну, вот теперь уже и можно идти гулять!

Загит, когда мы уходили, еще не проснулся — но я старательно делал вид, что не слышу храпа из спальни.

— Ну что, на площадь перед горкомом вначале, походим, на скамейке посидим? — сразу предложил я.

Местная площадь была традиционным местом для прогулки парочек. Их там было много, особенно в воскресенье. Галия об этом тоже прекрасно знала, так что туда мы и направились.

— Ну как твоим родителям понравилось у нас? — спросил я, крепко держа ее нежную теплую ладошку в своей руке.

— Маме очень понравилось, папу пока не успела спросить, он еще не проснулся! — дипломатично ответила Галия, глядя немного в сторону.

Так и есть. Хьюстон, у нас проблемы!

— У мамы есть какие-то вопросы ко мне, правда? — решил я не тянуть кота за хвост.

Галия вспыхнула и немного зависла. Врать ей мне не хотелось, это было отчетливо видно, и это мне было приятно, что уж там! Перед ней сейчас встал вопрос лояльности. Вроде и нехорошо о мамке плохое рассказывать, но я же ее молодой человек с очень дальним прицелом? Явно намеренный зайти с ней максимально далеко в отношениях? Заткнуть меня отказом тоже нехорошо.

Я помалкивал, давая возможность ей самой определиться. На определенном этапе девушка должна доказать свою зрелость, готовность к серьезным отношениям и доверие к новому партнеру. А если она мамкина дочка, для которой то, что мама сказала, важнее, чем честность к молодому человеку, то ей рано еще говорить о серьезных отношениях. И Галия тоже прекрасно понимала эти правила игры. Кроме того, ей и самой банально хотелось поделиться со мной тем, что ее сильно волновало. Так что, определившись, выпалила:

— Ты только не будешь на меня обижаться, ладно? Мы же с тобой комсомольцы, а тут такое… И на маму тоже не обижайся, это все глупости, но она с детства была так приучена делать… И не говори никому, пожалуйста!

— Это как-то связано с той моей фотографией, что так внезапно тебе понадобилась? — усмехнулся я.