Глава 23

22 апреля 1971 г. Святославль

Ночь на чердаке в этот раз далась тяжело. Погода поменялась, очень сильно выросла влажность, а температура снизилась. В итоге за ночь промерз до костей. Встав с кровати, минут десять разминался потихоньку, чтобы привести в порядок мышцы и суставы и перестать трястись. Так дело не пойдет, еще одна такая ночь, и я заболею точно. Никакое закаливание не поможет.

Утром перед пробежкой зашел домой проверить, как выветривается лак. Н-да, все еще жесть. По ощущениям, еще пару дней минимум по чужим углам мыкаться предстоит. Надо подумать, куда могу напроситься на пару ночей. Чердак Либкиндов больше не привлекал в свете поменявшейся погоды.

На стадионе, прикинув варианты, решил обратиться к Славке с просьбой приютить меня на время.

— Здорово! Конечно, давай! — друг просто пылал энтузиазмом. — Я моих предупрежу. У меня в комнате поселишься, а я пока на раскладушке посплю. Можешь, в принципе, прямо сейчас после зарядки перед школой вещи к нам занести. А потом в школу вместе пойдем.

— Отлично! Спасибо большое! — я обдумал предложение по переброске вещей к другу перед школой. — Почему бы и нет, сейчас после зарядки сполоснусь, переоденусь и вещи к тебе притащу. Дом я проверил, там пока делать нечего в ближайшее время.

Славка обрадованно кивнул, и мы продолжили заниматься.

После зарядки и обливания заскочил к Либкиндам на чердак, забрал свои вещи. Спальник затащил домой, переоделся в школьную форму и, захватив сменную одежду и учебники, пошел к Славке. Тот уже ждал меня, калитка была открыта.

Зайдя в дом, поздоровался с матерью и бабушкой друга. Отец уже уехал на работу, его дома не было. Славка первым делом повел меня в свою комнату, чтобы оставить там вещи.

Комната Славки была прямоугольной, сильно вытянутой, навскидку метров шестнадцать площадью. Довольно большая, но узкая, из-за чего казалась немного загроможденной. В конце комнаты была дверь. Оказалось, что Славкина спальня проходная, за ней располагалась небольшая комнатка, в которой жила его бабушка. Не слишком удобно, конечно, но ничего не поделаешь. Я обратил внимание на большой вышитый ковер с изображением пруда и лебедей, который в комнате бабушки занимал всю стену. Вышитые лебеди красовались также и на подушках, которые лежали на кровати.

— Бабушка очень любит вышивать, — пояснил друг в ответ на мой вопросительный взгляд, — а еще половики плетет. У нас постоянно подарки родственникам на праздники — либо коврики, либо наволочки вышитые.

— Здорово! — одобрительно кивнул я. Мне такая традиция очень по душе. Моя бабушка по отцу тоже вышивать любила, особенно всякие восточные мотивы. Покрывала такие красивые делала, закачаешься. Основная проблема всегда была — нитки достать для вышивки разных цветов. Она вышивала толстой нитью, «Ирис» называлась. Охотились за ними постоянно, особенно если оттенки какие новые интересные появлялись.

Из Славкиной комнаты дверь выходила в длинный коридор, тоже узкий, на другой стороне которого были двери в спальню родителей, которая одновременно служила гостиной и на кухню. Кухня была просторная. Один из углов занимал большой пузатый твердотопливный котел, рядом с которым лежали дрова и стоял здоровенный ящик с углем. Плита на кухне была газовая, от баллона. Водопровода не было, как и у нас. Воду таскали с колонки.

Славкина мать тут же усадила меня за стол завтракать. Возражения не принимались, но я особо и не сопротивлялся. С удовольствием позавтракал горячей пшенной кашей и оладушками. Славка уже поел и собирал портфель, пока я был на кухне.

Поблагодарил радушных хозяек за еду и помчался вместе с другом в школу. Со всеми этими переездами мы уже опаздывали.

В школе, едва зашел в раздевалку, сразу подвергся допросу с пристрастием со стороны Дианы.

— Паша, твой номер с фокусами готов уже? Сколько минут он займет? Какие будут фокусы? А насчет вашего с ребятами номера с необычными инструментами вы что решили? — обрушила на меня поток вопросов сестра.

— Спокойно, Диана, давай по порядку, — попытался утихомирить я сестренку. Какое там!

— Что значит спокойно! — Диана вся кипела, — у нас на следующей неделе репетиция. До концерта всего ничего осталось!

— Еще полно времени. Успеем все подготовить, — не оставлял попыток ее успокоить.

— Времени совсем нет! — заявила подоспевшая на помощь моей сестренке Ветка, откуда ни возьмись появившаяся в раздевалке. — Вы, парни, ведете себя совершенно безответственно. У нас всего две недели до мероприятия, а вы еще даже не знаете, с чем выступать будете.

Вот они спелись. Всего ничего времени прошло, а уже ходят везде вместе и друг друга поддерживают. А ведь раньше в разных компаниях были, вообще почти не общались.

С парнями мы и правда еще не успели толком согласовать наш номер и мелодию не выбрали. Девчонки правы, надо будет заняться этим вопросом вплотную в ближайшее время. Да и фокусы просмотреть, выбрать подходящие и продумать так, чтобы они к празднику подходили. Пока же я был совершенно не готов обсуждать с девчонками наши выступления, поэтому прибегнул к запрещенному приему: ахнул, изумленно глядя им за спину и показывая пальцем туда же и, когда они обернулись, дал деру из раздевалки.

— Ах ты!.. Чтобы к концу недели ваши номера были готовы! — раздался мне в спину возмущенный вопль сестренки.

Занятия прошли как обычно. Я уже полностью втянулся в процесс. Уроки шли легко, ни один предмет серьезных проблем не вызывал. Физику с математикой я вообще уже отлично вспомнил и бил все рекорды по оценкам, неизменно повергая этим в шок своих друзей и особенно Юльку, которая никак не могла смириться с изменившейся реальностью, в которой я вполне самостоятелен и ничего у нее не списываю. Регулярно ловил себя на том, что откровенно скучаю за партой, с нетерпением ожидая, когда можно будет пойти на работу. Там хоть какая-то движуха происходит, всегда есть чем новеньким заняться. Ну и Галия там, конечно. Тоже фактор немаловажный.

Сегодня работу ждал с особым нетерпением. Выступление на другом заводе. Интересно, как там все пройдет, и что в итоге из всей этой затеи с обществом «Знание» выйдет.

В 13.20 подошел к проходной — черная волга, действительно, стояла в ожидании меня. Сюрпризом для меня стало, что в ней, кроме водителя, был еще один мужик, лет тридцати. Когда я подошел к машине и постучал пальцем в стекло водителя, он тут же выскочил с другой стороны и подскочил ко мне:

— Добрый день, я так понимаю, это вы Павел Тарасович Ивлев? — сказал он, — а я комсорг сахарного завода, Дмитрий Алексеевич Таранькин. Присаживайтесь, нас уже ждет директор.

Пожав ему руку, я сел на заднее сиденье за водителем. На автомате — по этикету это самое престижное место в машине, а по нормам безопасности — самое лучшее, чтобы выжить в аварии. Поздоровался также и с водителем — тот просто кивнул с равнодушным видом — мол, вожу всех, кого скажут, а в детали кого конкретно вдаваться не хочу. Ну, так даже лучше — можно подремать в дороге. Хоть пяток минут, чтобы освежиться, что-то сонливость накатила.

Но подремать не вышло — комсорг был полон энергии и начал задавать вопросы как из пулемета. Уже через несколько вопросов я понял, что он не в курсе, что всю эту идею с совместной работой комсомола с обществом «Знание» пролоббировал Сатчан, но ему дико любопытно узнать, кто инициатор. Я сделал вид, что не в курсе и добавил, мол, я простой боец — партия сказала — надо, комсомол ответил — есть!

Как ни странно, он в результате моего ответа стал еще более озадаченным. Задумавшись над тем, что ему сказал, я, кажется, понял, в чем дело — он решил, что это вообще партийная инициатива, спущенная сверху. А это уже и уровень ответственности повыше. Но так и не дал вздремнуть новыми вопросами, к счастью, через десять минут мы уже приехали на место.

— А почему мы идем к директору, мне говорили, что привезут к замдиректора? — поинтересовался я, выходя из машины.

Комсорг на мгновение замялся, а потом сказал:

— Ну, как бы это такой первый эксперимент, и ему стало любопытно! У нас обычно лекторы моложе тридцати лет не появляются. Вот он и решил лично познакомиться.

Понятно! — подумал я, — директор сахарного завода перепугался, не наговорит ли чего лишнего школьник и решил поговорить с ним, прежде чем пускать к своему коллективу. Если что не понравится, сразу можно его выпереть с завода после беседы и послать выступать того же комсорга.

Завод оказался гораздо меньше, чем я рассчитывал увидеть, когда ехал выступать. Привык как-то к тем огромным монстрам, что были в двадцать первом веке. Это же было небольшое уютное предприятие, вполне соответствующее по масштабу нашему городишке.

Директору было под шестьдесят, толстенький, невысокий, но рукопожатие у него было железное.

— Полозов Савелий Викторович! — представился он.

— Павел Тарасович Ивлев! — сказал я, морщась, — ну и хватка у вас!

— Так я каждый день гирей балуюсь! — расцвел от похвалы Савелий Викторович, — вот у меня даже на работе одна в уголке стоит!

Он мне даже ее показал. Выкрашенный в черный цвет монстр на два пуда с вытертой ручкой, что свидетельствовало о частом использовании. Да, как я знатно перепутал — директор не толстый, он накачанный, просто фигура такая массивная. Бывает!

— Научите меня правильно гирю поднимать, чтобы спину не сорвать? — тут же спросил у него. Во-первых, меня это действительно интересовало. Гиревики реально сильные люди. Но самому хвататься за гирю, не зная, как это делать грамотно, опасно. И, во-вторых, найдя человека с каким-то хобби, лучше всего добиться его расположения можно, одобрив это хобби.

Так оно и вышло — директор тут же мне все показал. И рекомендовал обязательно атлетический пояс использовать, чтобы спину не повредить случайно.

— Только бери обязательно кожаный, чтобы спину держал! — поучал он меня, — только он и годится по-настоящему. И колени обязательно бинтуй!

Когда он закончил с лекцией по гиревому спорту, то воспринимал меня уже очень позитивно. Я понял, что тест на вменяемость я прошел. Тут же на столе появилось из шкафа печенье, а секретарь организовала для нас чаек. Я сидел и чувствовал себя очень уютно — мужик интересный, с хорошим хобби, а то, что он директор завода… сколько я таких директоров за свою жизнь видел, чтобы сейчас смущаться!

Мы даже разговорились немного больше положенного — я стал расспрашивать директора о его сахарном бизнесе. Еще одна тема, на которую он был готов говорить долго и с интересом. В результате закончили мы разговор, только когда заглянувший комсорг обронил, что все уже десять минут как собрались.

На лекцию мы пошли вместе, уже почти как друзья. Зал для персонала на заводе был раза в два меньше, чем на механическом заводе, а людей собрали в три раза меньше. Директор сел за стол на сцене, комсоргу места не хватило, он ушел в зал, я сразу же пристроился за кафедру и начал, посмотрев на директора и увидев его кивок:

— Здравствуйте, товарищи! Я Павел Тарасович Ивлев. Тема нашего выступления сегодня — «Комсомол — опора трудящихся». В трудные минуты для социалистического отечества комсомол всегда приходил на помощь как стране, так и трудящимся!

Я разбил доклад на три секции — про героев комсомольцев в годы гражданской войны и борьбы с интервентами, на героев-комсомольцев в годы Великой Отечественной, и на трудовые подвиги комсомольцев в советской экономике. Все имена и факты заранее выучил, так что снова работал без бумажки. Упомянул и про Никифоровну — без имени и фамилии, просто рассказал, что вчера сидел в компании советского боевого снайпера, комсомолки, что без промаха перебила три взвода нацистов. Услышав про то, что снайпер своя, из их города, зал одобрительно загудел.

Прошло сорок минут, и доклад закончился. Я его хорошо рассчитал, чтобы не заставлять людей сидеть лишнее время.

— Есть ли какие-то вопросы, товарищи? — спросил трудовой коллектив.

Вопросы, может и были бы, но наверняка людей смущали директор и комсорг. Так что обошлось без вопросов.

Я думал, меня немедленно отправят с завода домой, и только надеялся, что и обратно отвезут на волге, но директор позвал меня к себе. С нами в его кабинет в этот раз втиснулся и довольный комсорг.

— Павел Тарасович, ты меня сегодня приятно удивил! — немного запанибратски, но по-хорошему, сказал директор, — у нас профессора заезжие хуже тебя выступали, народ потом ругался. А тут и я доволен, и люди расходились с приятным ощущением от лекции. Я знаю, что тебе в «Знании» какую-то денежку выплатят, но то их дела. А от себя лично я хочу тебе гирю подарить. Она пудовая, я ее использую, когда болячки обостряются, но у меня есть запасная. А тебе сейчас самое то для упражнений!

И тут же из одежного шкафа он ловко извлек младшего брата большого черного монстра. У него и краска на ручке сохранилась, в почти нетронутом виде. Директор торжественно меня им наградил, я поблагодарил, и, подхватив подарок, пошел в сопровождении комсорга к машине, прижимая к груди гирю, чтобы не горбиться.

Комсорг теперь был расслаблен и оживлен — вопросы задавать перестал, хвалил мое выступление, и говорил, что теперь они специально будут просить «Знание» присылать именно меня. Я так понял, что моя коллекция гирь может в ближайшие месяцы вырасти.

Набравшись наглости, попросил подкинуть меня не на завод, а домой, чтобы сразу выгрузить подарок. Комсорг сахарного завода оказался так любезен, что они меня завезли и домой, а потом отвезли и на завод.

Вернувшись на рабочее место, тут же подвергся расспросам со стороны главбуха. Ей было очень любопытно, как прошло мое выступление. А чтобы время не терять, они мне с Изольдой и чаек с пряниками организовали. Так что пришлось снова болтать языком.

Наконец, меня оставили в покое и разрешили заняться работой. Занимаясь путевыми листами почти на автомате, я параллельно размышлял, что сотрудничество с обществом «Знание» выглядит гораздо перспективнее, чем я вначале себе представлял. Это не только по десять рублей за само выступление, но и подарки, и личное знакомство с самыми влиятельными людьми города. Директора и комсорги заводов, составлявших экономику города, очень значимые люди, и среди них попадаются люди с очень серьезными связями, взять вот того же Сатчана. И, кстати, мне очень понравилась его оперативность — только договорились по поводу общества «Знание», как он тут же все и организовал. Это хороший признак — похоже, он действительно готов выполнять заключенные с ним соглашения, и связей у него тоже хватает.

Только задумался о Сатчане, как прибежала Галия:

— Ты уже вернулся? А что к нам не зашел? Сатчан очень хочет узнать, как все прошло.

Ну да, надо было самому догадаться.

Сатчан радостно встретил меня в дверях своего кабинета, впрочем, не пустив в него Галию. Причем вежливо — дал ей сигнал буквально небольшим жестом руки, что хочет поговорить со мной приватно.

— Ну давай, тезка, рассказывай, как все там прошло! — велел он, когда мы уселись по местам.

— Уверен, что все понравилось, учитывая, что теперь у меня есть гиря! — заверил его я.

— Гиря? — недоуменно поднял брови Сатчан.

— Директор лично подарил, после выступления, на котором присутствовал. Он гиревик.

Вроде бы, ничего смешного, но Сатчан расхохотался. Искренне так, даже вызывая симпатию. Ну что же, умеет веселиться, не совсем пропащий человек!

— Ну, раз так, то значит, действительно, понравилось. Что касается других направлений сотрудничества — есть ли уже что-то?

— Есть, но я хочу еще как следует подумать, доработать. Хотя, в принципе, сегодняшнего вечера хватит. Завтра можем уже и подробно обсудить.

— Хорошо, тогда заходи завтра сразу, как будешь готов! — сказал Сатчан, — и да, зайди сегодня с паспортом в горком. Сейчас отпросись и сбегай. Там тебя ждут, я предупредил. Скажешь, что ты к Евгению Борисовичу. Заполнишь пакет документов для общества «Знание», они их в Брянск отправят, оформят все и будешь гонорары по почте получать раз в месяц. Сможешь сразу вторую гирю купить! — снова хохотнул он.

— Да зачем, если меня обещали снова на этот завод пригласить! — не остался в долгу я, специально глядя на него бесхитростно, — там вторую и подарят.

— Ну, молодец, на ходу подметки рвешь! — улыбнулся Сатчан, и на этом мы и расстались.

Паспорт у меня был с собой, так что, не откладывая, отпросился в бухгалтерии и пошел в горком. С такими делами лучше не тянуть. А то чиновники, они такие. Сегодня меня этот Евгений Борисович помнит, а завтра уже может и забыть. Повторно просить Сатчана звонить — идея так себе. Решит, что несерьезно отношусь к возможностям, которые мне предоставлены.

Зайдя в прохладный и тихий вестибюль горкома, первым делом направился к вахте. За столом вахтера сидела толстая, пожилая, хорошо одетая дама с пышной прической и тоненькими, явно нарисованными бровями. Так вот как выглядит «важная родственница, которой это место нужнее, чем Никифоровне». Явно кто-то свою маму или тетушку пристроил. Судя по одежде, ей это место совсем не для зарплаты нужно, а чтобы дома без дела не скучать. Ну да ладно. Нам с Никифоровной и бабулей все равно в Подмосковье лучше будет.

— Здравствуйте, я к Евгению Борисовичу, — вежливо сказал даме на вахте.

— По какому вопросу? — смерила меня та недоверчивым взглядом.

— По линии комсомола, — уверенно ответил я. — Он меня ждет.

Дама пару мгновений колебалась, но, видимо, не найдя никакой крамолы в моем объяснении, пропустила:

— Налево от вестибюля, 104 кабинет, — строго сказала она.

Кивнул и пошел искать кабинет Евгения Борисовича. От моих шагов по мраморным плитам в коридорах гуляло эхо. Двери кабинетов были массивными и внушали уважение одним своим видом. На стенах почти у каждого кабинета висели впечатляющих размеров доски с передовиками труда, достижениями предприятий города и разные информационные стенды. Вся обстановка говорила о высоком статусе и важности работы трудящихся здесь людей.

У Евгения Борисовича я проторчал больше часа. Бумаг потребовалось оформить уйму. Заполнять бланки нужно было внимательно, при этом постоянно прибегая к помощи хозяина кабинета, поскольку не в каждом документе можно было сходу догадаться, что и как нужно писать. Но, постепенно и методично, мы наконец общими усилиями заполнили все требуемое в нужном количестве экземпляров, после чего Евгений Борисович все аккуратно сложил в большой конверт и заверил, что в ближайшее время бумаги будут отправлены в Брянск, пообещав, что мои копии документов после подписания я смогу получить прямо на заводе в комсомольской организации.

На работе я в результате оказался уже в самом конце рабочего дня. Когда зашел в кабинет, меня ждал небольшой культурный шок. Или большой, так сразу сложно было оценить свои ощущения. Изольда сидела за своим столом и разбирала мои путевки, то есть делала за меня мою работу. Добровольно! Куда катится этот мир!..

Поблагодарил ее за помощь, услышав в ответ что-то про то, что «я же вижу, вам некогда, вы такое важное дело делаете, Павел Тарасович, я решила вам помочь, мне не трудно ведь…». Выпал в осадок в очередной раз, задумчиво попил чаю и пошел за Галией, домой провожать.

Проводив Галию, ненадолго подвис у ее подъезда. Идти ночевать к Славке? И так напросился, место в хате занимаю, так еще и припрусь слишком рано. Мало ли, стесняться родные меня будут. Решил сходить в гости к маме с Ахмадом, она меня усиленно звала. Да и Ахмад, надо привыкать, что не чужой уже человек, родственник.

Мама обрадовалась, увидев меня. Я был быстро пристроен за стол и накормлен. Поболтали о том о сем с Ахмадом. Внезапно в дверь громко забарабанили. Неделикатно так, словно пожар или какая другая беда. Мы все переглянулись, и, когда Ахмад пошел открывать, я на всякий случай пошел за ним. Мало ли какие бандиты попытаются ворваться!

Не успели еще дойти до двери, как снова раздался громкий настойчивый стук. Увидел, что кулаки у Ахмада сжались сами собой, такое беспардонное отношение к его двери возмутило хозяина. Но, когда он открыл дверь и увидел, кто там стучит, то тут же расслабился.

— Петр, что случилось-то? — дружелюбно спросил он мужика, явно хорошо ему знакомого.

— Ахмад Нурланович, беда! По всему городу ОБХСС арестовывает сотрудников нашего завода! Вашего заместителя уже взяли!

Дорогие читатели! Спасибо, что следили за судьбой Пашки Ивлева. Читайте продолжение истории в следующей, шестой книге серии: https://author.today/work/287542