Глава 10

10 апреля 1971 г. Дом Аристарха, Святославль

Естественно, я заинтересовался. Красивые узоры! Твердое дерево! Экзотика! То, что надо.

— По пятерке заплачу, — сказал решительно, — куда идти?

— Да погоди ты! — махнул рукой Аристарх, — Нестор кому угодно не продаст. Боится, что за спекуляцию прихватят. Я к нему зайду, скажу, что для меня надо. А как договоримся, тебя прихвачу, скажу, что ты мне их таскать будешь. А то я старый совсем. Тогда и деньги прихватишь, мне их дашь, а я ему суну. А доски сразу к себе на стройку и отопрешь.

Я слушал и кивал. А потом добавил:

— А можно, не сочтите за наглость, все же к вам, в мастерскую? Тут все оборудовано, тем более, если дерево твердое, тиски будут нужны.

— Да конечно, Пашка, что ты, как чужой! — даже немного обиделся Аристарх.

Пошёл с коромыслом наперевес по улице. И всё думал, думал…

Дома у бабушки уже был готов ужин, пахло чесночком и ещё чем-то. В животе заурчало, бабушка хмыкнула и подала мне салат из свеклы с майонезом и большой кусок черного хлеба с кусочками сала.

С голодухи чуть язык не проглотил. Наевшись, сидел с бабулей за столом, обсуждали будущее Никифоровны.

— Зачем вообще ей работать? — удивлялся я. — Она уже давно на заслуженном отдыхе. Вот пусть и отдыхает.

— Боюсь я за неё, — вдруг сказала бабушка. — Ты ещё молодой, не понимаешь. А в старости каждый день начинается с усилия: надо заставить себя встать с кровати и заняться делами. Легче вставать, если у тебя есть обязательства, долг заставляет. Вот, например, у меня есть ты, мне хочешь — не хочешь, болит — не болит надо встать, приготовить тебе завтрак и рубашку погладить, собрать с собой обед. А если бы у меня не было тебя или работы, я бы так и лежала до обеда в постели, болячки свои холила и лелеяла. Мы на заводе уже заметили, как проводим кого-то из возрастных работников на пенсию, год — и нет человека.

— Да, движение — это жизнь, — удивлённо покачал я головой. Не привык я как-то к такому. С моей прошлой работой не засидеться было никак. Постоянное напряжение, адреналин. Про полежать лишние пару часиков речи не шло. А ведь, если подумать, и правда некоторые мои знакомые довольно быстро стареть начинали, едва закончив активно работать. — Куда же нам Никифоровну пристроить?

— Да вот даже и не знаю, — грустно пожала плечами бабушка, — возраст у нее пенсионный, на завод к нам не возьмут. И даже дачи у нее нет, не любит она сады-огороды все эти, — в сердцах добавила она.

— Так, отставить панику, — скомандовал я. С усмешкой заметил, что бабуля сразу вытянулась и спину выпрямила. Военную выучку так просто не изживешь. Вон, взбодрилась сразу! Смотрит, правда, возмущенно, но ничего, главное, инициативу удерживать и отвлекающие маневры предпринимать. — Давай продумаем все возможные варианты, — продолжил я деловито, не давая ей слова вставить, — куда берут пенсионеров работать? Вахтером, гардеробщицей, кладовщицей. Уборщицей Никифоровна согласится пойти, как думаешь?

— Вряд ли, — задумчиво ответила бабушка, — а вот про вахтера ты неплохо придумал. Если получится договориться, например, в горкоме вахтером устроиться, это отличное место.

— Ну вот, уже что-то, — довольно кивнул я, — значит, надо сейчас предварительный сбор информации организовать, узнать, кто там сейчас работает вахтером, какие еще могут быть места. Знакомых поискать опять же.

Бабушка сосредоточенно кивала головой. Было видно, что она уже просчитывает варианты и к кому идти, знает. Ну хорошо, за Никифоровну можно уже не волноваться так сильно. Машина запущена. Пристроим так или иначе. Не получится у бабушки, пойду с Шанцевым переговорю или с Сатчаном, когда вернется. Может, и на завод все же удастся пристроить.

После ужина забрался к себе в пентхаус и смастерил себе кровать из поддонов под размер новых матрасов и столик. С кроватью было полегче –составить рядом три поддона, накрыть тремя другим и сбить все аккуратно вместе, чтобы держались крепко, и нигде ни зацепиться, ни поцарапаться нельзя было. Мебель должна быть функциональной и одежду не рвать.

А столик сложнее. Сбить два поддона-то просто, а вот потом обтесать дощечки таким образом, чтобы дыры между дощечками заделать красиво на верхней панели, располагая только примитивными инструментами, не так и просто. Даже тисков и тех нет, чтобы удобно было дощечки рубанком подтёсывать.

Работал, работал, и вдруг меня осенило! Я же никому не рассказал про встречу с Васей в Брянске и его подозрения. Спустился по недоделанной лестнице и поспешил к Терентьевым.Вечер субботы. Если честно, не особо надеялся застать парней дома. Как я мог забыть⁈ Хотя понимал, как. Я же к Васе ехал чисто чтобы выразить ему сочувствие. А потом свои дела навалились, да и позабыл о новой информации от него.

На мою удачу, они оба оказались дома. Младший из братьев Терентьевых Александр, вышедший на лай Каштанки, молча пожал мою протянутую руку и кивком головы пригласил в дом.

— Информации — кот наплакал. Неужели, из-за этого Васе череп проломили? — удивился Николай, выслушав результаты моего визита в больницу.

— Возможно, он ещё что-то видел, но не придал значения, — предположил я.

— И что дальше? Дело надо заканчивать. Какую линию дальше будем разрабатывать? — поинтересовался Александр, глядя на брата.

— За проходной установить наблюдение… — пробормотал Николай. — Надо придумать, как машины скрытно проверять на предмет наличия листового металла. Все машины с двойняшкой сопровождать и фиксировать место выгрузки. Если в машине металл листовой есть, то по-любому это незаконно. Надо выяснить, куда отвозят, где выгружают. Глядишь, и высветится схема.

— Это ж какой ресурс нужен? — удивился я. — Каждую такую машину сопровождать… Вася говорил, он чуть ли не один на этом деле.

— Был чуть ли не один, — поправил меня Николай. — Сейчас «ресурс», как ты говоришь, освободился. И тут ещё… на днях Шанцев в обкоме пожаловался, что дело с мёртвой точки никак не сдвинется. Так что нам на завод теперь дадут всё, что мы попросим.

— Что, прямо всё? — не поверил я. — Даже, камеры?

— Какие камеры?

— Наблюдения. Установить и скрытно все снимать.

— Размечтался, — хмыкнул Николай. — Это же сколько пленки она сожрёт! Да и как их перезаряжать незаметно? Людей нам дадут с глазами для наблюдения.

— Тоже хорошо, — порадовался я.

Появился шанс разобраться с теми, кто на Васю напал.

— Надо будет в понедельник с руководством завода всё согласовать, — сказал Николай брату. Тот только кивнул головой.

Вернувшись домой, застал только бабушку ещё не спящей. Мама с Аришкой уже легли.

Утром на стадионе опять припозднившийся Славка первым делом завёл разговор о том, что летом после поступления надо куда-то устраиваться на работу, хотел посоветоваться с нами.Я так понял, что он уже и не рассматривает очное обучение. В то время как сам я решил всё-таки идти на дневное, чем меня Славка не преминул попрекнуть.

— Слав, не хочется два года на армию терять, — оправдываясь, сказал я. — Будем хорошо учиться, стипендия будет. Подработку найдём…

— Я ж не спорю. Но где у нас учиться? — перебил меня Славка.

— Я понял! Ты не хочешь из Святославля надолго уезжать.

— Не хочу, — подтвердил друг с вызовом в голосе

— А на два года в армию загреметь, а то и на три, если во флот отправят? Это недолго?

Славка смотрел на меня, как на врага народа. И возразить нечего, и согласиться со мной ему что-то не позволяет.

— Слав, на дневном конечно сложновато будет, но ты остаёшься свободным человеком. На выходные и праздники сможешь приезжать, все каникулы здесь проводить. Согласен?

Славка мялся…

— Я-то согласен. А Эмма не согласится, — наконец буркнул он.

Притихшие во время нашего разговора Тимур и Мишка осуждающе хмыкнули.

— Ты ещё слушать её будешь⁈ — презрительно воскликнул брат.

Славка дёрнулся, как будто его ударили, воздух между ними заискрил.

— Тимур! Ты не прав! — поспешно сказал я, упреждая назревающую разборку между Славкой и братом. — Ты же согласовываешь свои планы с Веткой?..

— Ничего я не согласовываю!

— Ну, обсуждаешь! Если бы она принципиально твой выбор не одобрила, ты бы пошёл ей наперекор?

Брат громко сопя молчал. То-то же!

— Нельзя пренебрегать мнением друг друга, если вы хотите прочных и надёжных отношений, — примирительно сказал я. — Иначе одному всю жизнь быть придется. Но и манипулировать собой позволять нельзя. Эмма боится одна оставаться, это понятно. Игнорировать это не стоит. Надо её успокоить, убедить, что учиться очно лучший вариант.

— И как убедить? — тут же спросил Славка.

— Вам только один год надо будет порознь прожить, пока она тоже не поступит, — ответил я. — Это же не два или три года, пока ты будешь в армии или во флоте. Достаточный аргумент?

— Пойдём со мной, — вдруг попросил Славка. — У тебя лучше получится…

— Твою девушку уговаривать? — спросил я. — Можно, конечно, но ты учти, что это может твой авторитет подорвать, если не ты сам ее уговоришь, а кто-то другой.

— Давай, я с тобой пойду! — предложил Тимур. — Пусть попробует со мной поспорить.

— С тобой она спорить и не будет, — хмыкнул Мишка. — А Славке потом взгреет за вас обоих.

— Нет, нет, нет, — остановил их я. — Тут не спорить надо, а убеждать, разговаривать…

— Пойдём со мной, — опять попросил Славка. Вид у него был довольно растерянный. — Я не могу с ней разговаривать. Она сразу реветь начинает.

— Правильно. Манипулирует. А ты не поддавайся.

— Я не могу, — упёрся Славка. — Пойдём со мной.

— Ладно. Зайду сегодня вечером, — сдался я. — Попробуем поговорить. Но ты должен быть готов к тому, что она упрётся, и тебе придётся принимать решение, как на это реагировать. Тебе, а не мне! Запомни, если ты сейчас ей уступишь, то всю дальнейшую жизнь будешь делать, как она захочет. Если начнёшь настаивать на своём, и она пригрозит разрывом отношений, ты не должен поддаваться на эту провокацию. Разрыв, так разрыв. Недопустимо таким образом на своём настаивать. А то, представь, тебя всю жизнь будут держать на коротком поводке угрозой расставания. А если уже дети будут, общая квартира, машина, дача… Лучше в самом начале разорвать такие отношения, как бы ни хотелось их сохранить.

Славка приуныл. Мишка с Тимуром молчали, но вид у обоих тоже был невеселый. Прикидывают услышанное на себе. Примеряются. Делают выводы.

— Подожди расстраиваться. Может, она ещё согласится с твоими доводами, — поспешил я успокоить друга. — А хочешь, в кафе-мороженое пригласи её. Мы все со своими девушками придём. Будет совсем другая атмосфера.

— Во сколько? — сразу оживился Мишка. — Я сейчас схожу, Светку приглашу.

— Так рано не ходи, — усмехнулся я. — Дай людям поспать хоть в воскресенье. Ну, во сколько? Давайте, к часу все подтягивайтесь. Заведём специально разговор о будущем, о планах. Пусть Эмма послушает, на себя примерит. Глядишь, и отпустит Славку в Москву, — подмигнул я другу. — Я, конечно, планировал чердаком сегодня заниматься. Никак не закончу там ремонт…

— А что там осталось? Давай, я приду помогу тебе, — предложил Мишка.

— Я с вами, — сказал Тимур. — Что дома сидеть?..

— И я, конечно, — сказал Славка.

— О! Здорово! Спасибо, парни! Вчетвером мы, может, и всё сделаем сегодня, если не до часу поработаем. Давайте, на шесть часов вечера сбор в кафе, а сейчас по домам и подтягивайтесь ко мне, как сможете. Жду вас.

Прибежал домой очень довольный, даже мама с бабушкой обратили внимание.Объяснил им, что все мои ребята сейчас придут с ремонтом на чердаке мне помочь: и Славка, и Мишка, и Тимур.

— Ох, батюшки! — всплеснула руками бабуля. — Это ещё три мужика на обед будут…

Она насыпала в таз картошки и принялась чистить.

Мама тоже засуетилась, в магазин за каким-нибудь печеньем собралась. Они не планировали сегодня ничего печь: банный день, уборка намечалась, стирка. А я им все карты спутал.

Привёл себя в порядок после водных процедур, позавтракал и побежал к Галие предупредить, что зайду за ней вечером к половине шестого. Заскочил к Аристарху, объяснил ситуацию, что помощники придут, а инструментов нет. Он мне быстро и без разговоров выдал три молотка. Сказал только, что вечером уже сможет мне дать ответ от Петьки по поводу досок. Я спешил обратно домой, боялся, что парни придут и будут ждать меня без дела. Но никого ещё не было. Видимо они, так же как я, тоже пошли приглашать своих подруг вечером в кафе.

Первым заявился Славка. Понятное дело: ему ближе всех, к Либкиндам зашёл по дороге ко мне и все дела.Он долго разглядывал недоделанную ещё лестницу, изучал конструкцию, прошёлся по граням ступеней из уголков, испытывая на прочность каркас.

— Да… Система! — наконец выдал он. — И как ты до неё додумался?

— Нарисовал сначала, — отмахнулся я. — Давай, наверх лезь. Бабуль, Тимур с Мишкой придут, отправляй их тоже наверх.

Бабушка только головой кивнула.

Собрались все вместе и пошли грохотать молотками.

К четырем часам мы закончили обшивать стены. Мне останется только лаком пройтись, когда потеплеет. Полы тоже закончили. По-хорошему, их конечно циклевать надо, перед тем, как лачить. Подумаю…

Осталось только окно прорубить в одном из фронтонов. Но в этом, в настоящий момент, парни мне помочь не могут. Надо лета ждать.

Довольные, мы спустились вниз. Бабуля накормила нас жареной картошкой. Мы попили чаю, поболтали. И парни ушли, договорившись встретится в шесть часов в кафе.

У меня оставалось ещё немного времени, и я решил сходить к Аристарху, узнать, получилось ли с Нестором и досками. Верну ему молотки заодно. А от него как раз пойду за Галией и в кафе.

Дед совсем не удивился, увидев меня у своей калитки.Коротко кивнув, он развернул меня, не дав войти во двор.

— Я с ним договорился, он ждёт, — сказал Аристарх вместо приветствия. — Пошли. Деньги взял?

Я-то взял! Но на кафе. Даже больше взял, чем надо: думал заплатить за всех, если парни не против будут. Они же мне сегодня столько времени сэкономили с ремонтом.

— А сколько надо? — озадаченно спросил я деда на ходу.

— Сейчас и узнаем, — спокойно и уверенно ответил дед, видимо думая, что много не попросят. А может тоже денег взял, рассчитывая заплатить за меня, а потом сочтёмся.

Привёл он меня на соседнюю улицу. Я тут ещё ни разу не был. Сначала сам зашёл в скромный частный домик, потом выглянул на крыльцо и жестом позвал меня.

Хозяин дома пожилой, полноватый, седой, лысеющий в очках с громоздкой оправой из светло-бежевого пластика разглядывал меня сквозь толстые стекла с нескрываемым интересом.

— Так, вот ты какой, мастер Самоделкин! — воскликнул он, широко улыбаясь и протягивая мне руку. — Нестор Фадеич, — представился он.

Какие же эти старики! И старые, и больные, и живут очень скромно, если не сказать бедно. У Нестора вон у очков с одной стороны вместо дужки резинка бельевая привязана. Но, несмотря ни на что, они радуются жизни! Я с первых же секунд проникся к Нестору тёплыми чувствами и улыбнулся ему в ответ. И отметил, что Аристарх, видимо, поговорил с ним по душам, и все же раскрыл, для чего ему доски. А то идея была другая, якобы для себя будет брать.

— Показывай давай нам свой баобаб, — нетерпеливо прервал наше знакомство Аристарх.

Хозяин скрылся, откинув старую рогожку в маленьком чулане.

— Арист! Помогай! — услышали мы почти сразу.

По одной, отодвинув кучу старого хлама, старики доставали широкие, сантиметров двадцать пять, доски длиной метра по два или чуть меньше. Они расставляли их, прислоняя к шкафу, так как свободных стен в этой избе не было.

Доски были очень красивые, золотисто-коричневые с интересным прямым рисунком. Я такие встречал в прошлой жизни неоднократно и сразу узнал эту породу дерева. Африканский тик. Очень качественная, прочная и дорогущая древесина. В 21 веке у одного из моих клиентов весь кабинет был мебелью из африканского тика упакован.

— А? — восторженно показал мне руками на доски Аристарх. — Что я говорил? Видел их последний раз лет пятнадцать назад, если не больше. Какие они интересные… — пробормотал он, надевая очки и пристально их разглядывая. — За сколько отдашь? Помнится, по пятерке просил, верно?

— Так это когда было! Сейчас отдам за сорок рублей за пять досок. По восемь рублей за штуку получится! — выпалил тут же дед, хитро улыбаясь. — Таких во всём Союзе больше нет.

— Окстись, Нестор! Они у тебя лежат уже сто лет. Их вон, уже древоточец доедает! — Арист с хитрой улыбкой подмигнул мне. — Пятнадцать!

— Какой древоточец⁈ Это же африканское дерево, оно насекомых не боится. Его даже обрабатывать ничем не надо. Уникальные природные свойства! — комично скорчив обиженную рожу и многозначительно подняв вверх указательный палец, парировал хозяин. — Тридцать пять!

Они препирались с таким азартом, с такими эмоциями, что я не выдержал и расхохотался.

Ударив, наконец, по рукам, старики успокоились и сели пить чай. А я всё разглядывал доски с нескрываемым восхищением. Все-таки при всех нюансах, только в СССР можно было вот так, в провинциальном городке у какого-то кладовщика бывшего прикупить ценнейшую древесину, которую геологи в виде ящиков в страну завезли, чтобы какие-то образцы руды доставить. Простейшие вещи в дефиците, а ступени у лестницы будут из африканского тика. Уму непостижимо!

Вдвоём мы принесли добычу к Аристарху в мастерскую. Смех смехом, а торговался он на полном серьёзе. Начали мы с сорока рублей за пять досок, заплатил я, в итоге, тридцать. В смысле, заплачу. Аристарху. Он с Нестором своими расплатился.

Дед хотел, чтобы я одну доску взял с собой и наметил контуры ступени, по образцу, которой мы будем делать все остальные. Но я договорился с ним, что забегу через пару часов. Провожу Галию после кафе и к Аристарху.

В кафе мы с Галиёй пришли вторыми, нас уже ждали Мишка со Светкой.

— Вы ещё не знакомы? — спросил я их. — Это моя подруга Галия.

Некоторое время мы сидели молча, девчонки отчего-то не воспылали друг к другу дружескими чувствами и сидели нахохлившись. Я устал за сегодняшний день и занялся заказом угощения, намеренно уделяя много внимания Галие.