Глава 9

09 апреля 1971 г. Механический завод.

Галия как будто ждала меня. Только я вошёл, она сразу, чмокнув меня в щеку на ходу, достала откуда-то чашки, домашние пирожки, по всему кабинету распространился запах капусты.

— Я сама пекла, — счастливо сообщила она, усадив меня за чай.

— Прямо сама? — улыбаясь, уточнил я, съев один пирожок и хватаясь за второй.

— Под маминым чутким руководством… — немного смутилась она.

Учится самостоятельно вести хозяйство, старается, в отличие от некоторых. Как там, интересно, моя сеструха в Перми? Держит ее Петр в рамках или забил на все, и тетрадка с рецептами уже пылью покрылась?

— Ты молодец, — похвалил я. — Очень вкусно.

Она благодарно улыбнулась. Уже видит себя счастливой женой и матерью. А я собрался в Москву уезжать…

— Могу я с тобой поговорить серьезно? — спросил ее.

— О чем? — спросила она, сразу же насторожившись.

— Когда твой брат из армии возвращается?

— Так, приказ уже был. Со дня на день ждём.

— Отлично. Значит, твои мама и папа будут не одни, когда ты со мной в Москву уедешь.

— Куда?… Зачем?… — растерялась она.

Безмятежную радость как рукой сняло с её лица. Она смотрела на меня озабоченно и с испугом.

— Учиться с тобой поедем, — сказал я, пожимая плечами, как о само собой разумеющемся. — Я буду на дневном учиться в Горном институте, тебя из Брянска в Москву переведём. Хочешь, на вечернее отделение, хочешь, на заочное.

— Куда переведём? А мама?

— Куда примут, туда и переведём. Постараемся по твоему профилю найти факультет, чтобы меньше предметов пересдавать надо было. А мама будет в гости приезжать.

— А где мы будем жить? — упиралась Галия.

— Или в общаге, или на квартире.

— Где мы будем деньги брать?

— Придумаем что-нибудь, Галия. У меня стипендия будет, надеюсь, повышенная. Подрабатывать буду.

— А я?

— Ты же сейчас работаешь и заочно учишься? И там будешь.

— Ну, я не знаю… — заныла она.

— Я тебя и не тороплю. Мне ещё выпускные экзамены надо сдать, поступить. Ты, главное, пойми, здесь, в Святославле, ловить нечего. Всё равно рано или поздно придётся отсюда уезжать. В институте мы оба нужными знакомствами обрастём. Батя поможет распределиться в Москву, на крайняк, в Подмосковье. Начнём работать, квартиру получим, прописку… А родителям твоим от такого сценария только польза будет. У тебя намного больше возможностей будет им помогать, если успеха в Москве добьешься. Врачей найдем там хороших, которые им помогать лечиться будут, когда они состарятся. К себе перевезем, когда не смогут отдельно жить. Москва — это самая лучшая медицина в стране.

Возразить ей было нечего. Сама в курсе, что в столице все самое лучшее собрано. Так оно и бывает обычно со столицами. Это я еще ей не напомнил, что там и с едой, и с дефицитом дело получше обстоит. Хотя это и не нужно делать — сама прекрасно знает и примет во внимание, когда обдумывать мое предложение будет. А давить на неё сейчас нет смысла. Посидит, подумает, с родителями посоветуется, сама поймёт, что я прав.

— В общем, подумай, как следует, и решай. Со мной — значит всегда со мной, не вижу необходимости нам в разных городах жить. Я тебя люблю и хочу постоянно рядом видеть.

— Что мне решать! — вздохнула Галия, — Ты прав! Да и что я, дура, тебя в Москву одного отпускать!

— Умница! — одобрил я, и у нас начался сеанс горячих поцелуев. Блин, ну почему мне не восемнадцать?

— А пирожки остались? — сменил я тему, снова отстранившись от любимой девушки, — и, кстати, не посоветуешь мне репетитора по химии? Бабушка посоветовала мне одного, но это не вариант.

— Да зачем тебе репетитор вообще? — удивилась Галия, — у меня по химии в школе была твердая пятерка, я тебя и сама подготовлю прекрасно. Нечего нам деньги транжирить, да и лучше я тебя сама подготовлю, чем ты какую-нибудь смазливую репетиторшу себе найдешь!

Нифига себе интуиция! — подумал я, — как в воду глядит!

И еще мне понравилось, что она уже мои деньги начала экономить. Значит, воспринимает наши отношения всерьез и планы на меня определенно имеет. Принимаю такой подход с полным одобрением!

По дороге от Галии заглянул к Игнату. Тот пообещал подвезти сегодня вечером, часов после девяти, оставшиеся детали конструкции. Поговорили о дереве на ступени, каркас-каркасом, а сверху нужна полноценная ступенька. Тут простая доска от поддонов не годится, толстая нужна, поскольку ступенька под ногой ни в коем случае не должна треснуть. Сороковка, а лучше пятидесятка. Игнат посоветовал к Аристарху сходить, насчёт материала на ступени поговорить.

По дороге с завода домой мыслями опять вернулся к инциденту в библиотеке. Разум и тело уже немного договорились между собой, тем более, с Галиёй пообщался. Появилась мало-мальская трезвость в суждениях.

Что это было, чёрт возьми⁈ Женщина дожила до тридцати лет и, при таких наклонностях, сохранила хорошую репутацию⁈ Не верю, что молва о её похождениях не достигла бы бабушкиных ушей. Не в нашем небольшом городишке, который, по сути, большая деревня. А в лапы городской девушки легкого поведения меня бабуля ни за что бы не отправила. Побоялась бы, что такая на себе меня женит и загубит мою жизнь.

Придя домой разделся в сенях и в задумчивости войдя в хату, обомлел.

За столом сидели бабушка, мама и… Аннушка… собственной персоной.

В абсолютной тишине женщины смотрели на меня с каменными выражениями на лицах.

— А что здесь происходит? — подошёл я к столу с совершенно четким осознанием, что ничего не понимаю.

Раздался дружный женский хохот. Продолжительный, неудержимый и заразительный. И после этого до меня, наконец, дошло. Я начал смеяться с ними, догадавшись, что всё произошедшее в библиотеке было всего лишь розыгрышем.

А жаль. Я только начал присматриваться к жизни отца с другой стороны.

К розыгрышам я отношусь как все — люблю сам разыгрывать, но не люблю, когда меня разыгрывают. С другой стороны, если тебя никто не разыгрывает, значит, ты никому не нужен. Никто тобой не интересуется, а это плохо.

— Мой руки, — велела бабушка, сквозь смех вытирая слёзы и ставя мне ужин на стол.

— Ну, рассказывайте! — не сдержав улыбку, велел я им, вымыв руки и садясь за стол.

— Ко мне твоя бабушка пришла с просьбой тебя разыграть, а я роль… репетировала как раз… — рыдая от смеха, доложила Анна. — Мы ставим «Опасные связи» Лакло в народном театре. Вот и пригодилось!

Вот оно что. Роль репетировала. А я-то голову всю сломал.

— Вы великолепная актриса, Анна, — искренне восхитился я, не видя сейчас и намёка на ту нимфоманку, что была передо мной несколько часов назад. — Браво! А для моих знакомых ребят не найдётся там у вас роли?

А что? Театр! Места для раскрепощения, отработки ораторских навыков и просто избавления от стеснительности лучше не придумаешь! Пусть Мишка и Славка хоть месячишко другой поиграют в театре — это же сплошные плюсы для них!

— Новички? — спросила Аннушка уже серьезно.

— Ага!

— Нет, новичков нам пока не надо.

Мы веселились весь вечер. Женщины, то и дело, ненадолго замолчав, взрывались безудержным смехом.

Это хорошо. Это разрядка. С нынешним тяжёлым бытом… Это надо.

А бабуля-то моя молодец — правильно, шестьдесят лет не повод списывать себя со счетов. Ну дает, ну отколола номер!

— Но ты все же приходи по поводу репетиторства по химии, в любое время практически, меня всегда подменят на часик, — сказала Аннушка.

— Поздно, девоньки, вы нашутились, а меня теперь девушка моя по химии подтягивать будет! — сказал я, — чтобы какая-нибудь фифа меня на сторону не сманила.

— А, у тебя девушка есть, ты поэтому и сбежал! — Аннушка посмотрела на меня с уважением, — а мы подумали, что ты струхнул просто!

— Теперь, когда вы знаете причину, стало не так смешно? — спросил я женщин с деланно трагическим выражением лица.

— Ты знаешь, нет! — ответила Аннушка и заразительно расхохоталась.

Только она ушла, приехал минут через пятнадцать Игнат, привёз оставшиеся каркасы ступеней. Хорошо, мама уже успела Аришку спать уложить. Пришлось работать с оглядкой на сон малой, но шумели мы, конечно, все равно знатно. Невозможно не шуметь, когда металл с металлом стыкуешь постоянно.

Глаза у Игната горели, он с азартом собирал конструкцию в единое целое.

Когда почти всё уже было готово и стало ясно, что все детали подходят и стыкуются, осталось только приварить, Игнат позвал меня покурить.

— Слушай, неудобно было у Юльки спрашивать… — деланно равнодушно начал он. — По какой статье у неё отец сидит?

— Так вы что, встречаетесь⁈ — искренне удивился я.

Вот партизаны! Оба. Ни она ни словом, ни полусловом. Ни Игнат.

— Ну, как встречаемся? — замялся приятель. — За ручку ходим. Ей же всего семнадцать.

— В следующем году уже будет восемнадцать, — подбодрил его я. — А по статье какой — не знаю. Знаю, только, что по экономической.

— Это ерунда… — пробормотал Игнат. — А то не хотелось бы на дочери прожжёного уголовника жениться, — сказал он, заметив мой недоумённый взгляд.

— Да, хоть бы и дочь. Дети за отцов не в ответе, — возразил ему я.

— Ага! А как же яблочко от яблоньки…? Да и представь — у меня дети малые, а тут такой весь в наколках и пьяный ввалится и потребует его уважать.

— Ладно. Не будем спорить. Это не твой случай. Юлька умная, ответственная, верный друг. Ещё и хозяйственная. Она замечательной женой будет. Из тех, про которых говорят: даже если от её мужа отвернётся весь мир, она всё равно будет стоять у него за спиной и подавать патроны.

— Ну, ты сказал! — с удовлетворенной улыбкой восхитился Игнат. — Надо это запомнить. Я ей это скажу, если ты не против, ей точно понравится.

— Да валяй! — пожал плечами я.

Вернувшись в хату, мы за полтора часа закончили работу и прибрались за собой.

— К Аристарху зайди насчёт досок на ступени, — напомнил приятель прощаясь. — И не тяни, не терпится посмотреть, как она в законченном виде будет выглядеть. Так что меня зови сразу, как доделаешь.

Игнат ещё раз окинул взглядом результат своей работы и довольно улыбаясь, ушёл.

На следующий день в школьной раздевалке застал разборки Ветки с Тимуром. Она смертельно на него обиделась за то, что я официально представил отцу при всех в кафе свою девушку, а он нет.

Ветка пыхтела как бешеный паровоз, тыкала его портфелем куда ни попадя, не глядя, а потом выскочила из раздевалки.

Попала Тимуру в пах. Не специально. Так получилось.

Всю свою боль и раздражение он вывалил на голову бедной Дианки, притихшей рядом.

— Кончай, Тимур. Она-то тут причём? — заступился я за сестру.

— Нефиг языком болтать! — взвился на меня брат. — И ты тоже хорош! Что, предупредить не мог⁈

— Я же теперь во всём и виноват, — пробормотал ошарашенно я. — Сделал, блин, сюрприз…

— Да кому нужны твои сюрпризы⁈ — немного успокоившись, заявил Тимур.

— Я, вообще-то, о девушке своей. Сюрприз ей предназначался. Не хотел ей заранее говорить, что с отцом познакомлю. А то она волноваться начала бы ещё накануне…

Диана бочком молча обошла Тимура, взяла меня под руку, и мы вместе вышли из раздевалки. Славка и Эмма стояли у выхода, не скрывая своего возмущения что-то мне одновременно сказали. Не уловив сути, я извинился и прошёл мимо, заметив в углу у кабинета физики сидящую на корточках и горько рыдающую Ветку. Она спрятала лицо, уткнувшись себе в руки.

Диана рванулась к ней, но я остановил её, схватив за локоть.

Наверное, на это хотели обратить моё внимание Комарцевы.

Подошёл к Ветке и присел рядом. Она притихла, но лицо не подняла, ждала, что подошедший заговорит, и она поймёт, кто это.

— Что, хочется кого-нибудь убить и шоколадку? — миролюбиво спросил я.

Ветка подняла, наконец, заплаканное лицо и кивнула, с удивлением глядя на меня. Косметика поплыла от слёз.

— Держи, — проговорил я, достал из портфеля Тоблероне, и сунул ей в руку. Вот как знал, что пригодится эта швейцарская сласть, и таскал на всякий случай с собой. Потом встал и жестом подозвал Диану. — Есть платок? — спросил я поспешно подошедшую сестру.

Диана начала хлопотать возле Ветки, что-то приговаривая. Не вслушиваясь, предоставил Ветку сестре и пошёл искать Тимура, чтобы прочесть ему краткую лекцию про гормональные всплески у женщин.

Они помирились на первом же уроке. Пришлось пожертвовать еще и плюшкой из заботливо свёрнутой бабушкой ссобойки. Швейцарский шоколад закусить, а то он, понимаешь, слишком сладкий. Не, ну не оборзел ли народ в советской провинции?

Тимур и Ветка с некоторых пор сидели в классе за одной партой. Он молча сунул ей мою плюшку. Она так же молча её умяла и на этом инцидент на глазах у всего класса был исчерпан.

На последнем уроке в класс ворвался Игорь Иванович и сообщил всем, что я занял второе место на областной олимпиаде. Под ликующие вопли класса и аплодисменты я с облегчением подумал: как хорошо, что вся эта галиматья уже закончилась.

После школы Диана попросила задержаться на пару минут, поговорить хотела. Она всё никак не могла определиться, как ей поступить. Уезжать из Святославля или нет…

— Здесь никаких перспектив. Уезжать однозначно, — прямо сказал я ей. — Что тебя здесь держит?

— Мама, — как само собой разумеющееся сказал сестра.

— Выдай её замуж и живи спокойно своей жизнью. Я свою уже почти выдал.

— Как это?

— Обыкновенно. Может, у неё есть мужчина на примете, но она не знает, как вы с Тимуром к этому отнесётесь, боится вам сообщить о нём. Вытяни её на откровенный разговор, продемонстрируй радость от того, что у неё может появиться личная жизнь, успокой её. Если она решит вас познакомить, веди себя как взрослый человек, а не эгоистичный ребёнок, у которого мамку отнимают. И всё будет хорошо. Она будет жить своей жизнью, ты своей. Поедешь, куда захочешь и учиться будешь, на кого захочешь. Ты ей все равно мужа не заменишь. Тебе свою жизнь устраивать надо. Не сейчас уйдешь к своему будущему мужчине, так через несколько лет, а мама, если о ней не позаботишься, одна останется.

Диана молча кивала в такт моим словам. И в конце с явным облегчением улыбнулась. Похоже, мои слова помогли ей принять решение. И ответили на какие-то собственные вопросы.

— Так что, мне в Москву поступать? — с надеждой в голосе спросила она.

— Конечно. К отцу. Тимур пойдёт в военное училище, а мы с тобой в Горный институт.

— Я попробую с мамой поговорить, — пообещала она. — Сегодня же.

Дома меня встретили двумя пустыми вёдрами. Пока шёл к колонке подумал, а почему у нас нет коромысла? Что я тут руки вытягиваю, скоро до колен ими достану, как гиббон. Да и с точки зрения самообороны — достало меня уже ходить по воду с заткнутым за пояс ломиком. Само собой, сидел он там плохо и грозил штаны порвать. А без ломика нельзя — Зауровым может прийти в голову мысль подловить меня, когда я воду таскаю. Я же не Джеки Чан, чтобы двумя пустыми ведрами их уделать? Джеки да, он бы им на голову их одел, да и стукнул бы друг о друга, чтобы попадали. И весь Голливуд был бы ему при сьемках в помощь. А тут — коромысло! Полтора метра толстой палки всегда под рукой, чтобы мозги вправить кому потребуется. Надо будет найти подходящий материал и сделать.

После обеда не знал, чем заняться, привык уже на заводе работать, а тут время свободное образовалось. Решил сходить к Аристарху, насчёт досок на ступени поговорить и, заодно, спросить, из чего коромысло можно смастерить или, на худой конец, может его можно просто купить.

У Аристарха во дворе застал Ивана Николаева. Он зашёл за Вероникой, собрались куда-то, как я понял, организацией свадьбы уже занимаются. Два месяца же ещё… Ну, им виднее. Вероника взволнованно щебетала в радостном возбуждении, простила Ивана, значит. Смотрятся вместе хорошо, главное, чтобы потом особенности милицейской службы им отношения не подпортили. Сколько я разводов видел у знакомых ментов…

Они ушли и у нас с Аристархом появилась, наконец, возможность поговорить.

— Что Зауровы? — первым делом спросил дед. — Ходят за тобой?

— Не замечал с тех пор.

— Я пытался переговорить с местным авторитетом, Графом, но его еще с неделю в городе не будет, — сказал Аристарх.

— Ну, когда появится, меня позови, вместе сходим, — попросил я, — а то неудобно, проблемы мои, а ты один ходишь.

— Нет, так не делается. Что ты, — махнул рукой Аристарх. — Граф тебя не знает. Я не могу к нему незнакомого человека без предупреждения привести. Это чревато очень большими неприятностями. Я сам с ним переговорю. А вот если он скажет ему тебя показать, тогда позову тебя, и вместе уже сходим.

— Хорошо. Тебе виднее. Так и договоримся тогда, — кивнул я.

— Игнат говорит, вы у тебя дома лестницу какую-то фильдеперсовую устроили? — сменил тему Аристарх.

— Ещё не устроили. Каркас готов, а ступеней нет. Кстати, из чего лучше сделать? Что посоветуешь?

Аристарх подумал. Потом предложил:

— Из подоконников. Они толстые, сноса не будет. И край уже обработан.

— И где их взять?

— На стройке какой можно попробовать со сторожем договориться… Из одного подоконника две-три ступени получится. А можно повозиться и из бетона залить.

— Из бетона⁈ А выдержит стальная конструкция?

— Ну, ты же не толстые будешь заливать, сантиметров пять, не больше. Красиво, дёшево и сердито. Только форму выстели чем-то гладким и не забывай намыливать.

Про «намыливать» я знал. Пытался когда-то плитку фигурную на даче сам лить.

— А армировать чем?

— Арматурой лучше всего.

— И где её взять?

— Ты же на заводе работаешь? Там, наверняка, обрезков каких-нибудь полным-полно.

— Спасибо за совет, — собрался уже уходить я. — О, чуть не забыл. Подскажите, где коромысло купить можно?

— На что оно тебе?

— Воду таскать… — пожал я плечами.

— Это ж для баб. Ты что, умеешь ходить точно пава?

— Какая пава?

— Жена павлина, — рассмеялся дед.

— Ааа… — протянул я.

Удивительно, что в прошлой жизни за целых пятьдесят восемь лет мне ни разу не потребовалось знание о том, как называют самку павлина. Если честно, я думал, что пава — это красивая девушка.

— Не умею я ходить точно пава… — буркнул я. Может, ну его это коромысло?

Поздно. Аристарх вытащил откуда-то из закромов своей мастерской старое коромысло и торжественно вручил его мне.

Предложил чаю попить. Ну куда я откажусь после такого подарка!

Пока пил, задумался. Сколько может быть выделено подоконников на двух подъездный пятиэтажный дом? Штук сто? Какой сторож согласится продать из них семь штук мне на тринадцать ступеней? Это ж как он подставится? А как подставлюсь я, если его поймают! Нет, это точно не тот путь, которым стоит идти.

А если поискать подоконники на рынках? Аристарх даже не упомянул этот вариант. Наверное, потому что, скорее всего, их в продаже тупо нет. Покупайте половые доски пятидесятки, дорогие граждане, и делайте подоконники сами. Если найдёте где, правда.

Заливать из бетона ещё больше не хотелось. Зачем вообще мне такие напряги? Мама с Аришкой к Ахмаду перебирается. Сам я в Москву хочу. Если у меня всё получится, бабулю, по-любому, к себе заберу. Да и вообще, ступени винтовой лестницы в частном доме должны быть из дерева!

— Нет, не подходят мне ни тот, ни иной варианты, про ступени! — сказал Аристарху, — может, есть знакомый, что может продать толстые доски?

Тот уже было, качая головой, начал говорить, что нет таких знакомых, как вдруг замер:

— Вспомнил! Вот же память старческая стала, почему сразу не подумал! Есть у меня знакомый, Нестор. Он в Москве при каких-то геологах хозяйственными вопросами занимался. Как прапор в армии. Так вот, когда он сюда к родителям вернулся, они постарели, заболели, надо ухаживать, так он много чего понавез. Пару контейнеров прямо! И были там, я сам видел, доски замечательные, с узором великолепным! Хотел сам у него выманить, да он по пятерке за каждую доску потребовал. Говорит, геологические партии в ящиках из этой доски из Африки образцы свои привозили, а он их разбирал. Доски там толстые и очень твердые, я такой древесины никогда раньше не видел.