Глава 16

Москва

В Токио уже лет семь как летали рейсы из Москвы, в последнее время использовался для этих дальних рейсов Ил-62. Вылетать пришлось в шесть утра, в самую темень. Боянов позвонил мне еще днем в понедельник, предлагая, чтобы за мной заехал автобус от театра, который доставит всех в аэропорт, но выходило, что потом мне еще часа два по Москве придется мотаться, пока всех на борт возьмут. И выезжать пришлось бы в полвторого ночи. Так что я отказался, и прибыл сам в аэропорт, воспользовавшись своим особым номером в нашем таксопарке, чтобы заказать такси на три пятьдесят утра. И поспал подольше, и приехал в аэропорт очень быстро, благо в ночное время машин практически не было.

Минут через двадцать и автобус с артистами и администраторами театра «Ромэн» подъехал. А затем, минут через пять, и Миронов появился. Его и вовсе какой-то поклонник на своем новеньком жигуле в аэропорт привез. Затем ко мне какая-то бодрая на вид старушка подошла и спросила:

— Вы ведь Павел Ивлев, верно?

— Да, это я.

— А я буду вашим переводчиком в этой поездке. Анастасия Григорьевна Вергош.

— Очень приятно, — сказал я.

Я-то знал, что это сотрудник КГБ. Ну что же, уважили, как я и просил, дали мне переводчика, который не похож на офицера КГБ. Скорее всего, бывалая разведчица, жаль, что ей наверняка ничего нельзя рассказывать о своих приключениях. Интересно, не была ли она вообще нелегалом в странах Азии? Не обязательно в Японии. То, что она японский прекрасно знает, не означает, что это единственный язык, которым она уверенно владеет. Вполне могла и где-нибудь в Малайзии годами работать, параллельно тесно общаясь с японскими бизнесменами, которые там свои бизнес-интересы в жизнь проводили. Наверняка радовались, обнаружив там европейку, прекрасно владеющую японским языком, и вполне могли ее к своим сделкам с местными привлекать. Ну да, вполне могла себя выдавать за какую-нибудь британку, внешность вполне позволяет. Черты лица тонкие, выглядит, как потомственная аристократка, и ведёт себя также.

Ладно, это у меня от ночного времени и общей взбудораженности из-за дальнего путешествия фантазия разыгралась, вот и начал себе представлять, какие лихие приключения могли быть в прошлом у этой благообразного вида старушки…

Минутой позже она меня познакомила с переводчиками Боянова и Вишневского, двумя мужчинами от сорока пяти до пятидесяти лет, улыбчивыми и раскованными. Не очень они были похоже на офицеров КГБ, хотя, скорее всего, тоже ими, как и моя Анастасия Григорьевна, являлись.

А потом меня познакомили с бригадой киношников. Вот уж я удивился, так удивился, когда Боянов мне с гордостью сказал, что их Минкульт выделил, чтобы съемки нам устроить в Японии. Целый документальный фильм про наше выступление в Японии будут снимать! Причем от Минкульта было настойчивое пожелание, чтобы в этом фильме достойное внимание было уделено также и драматургу и его переговорам с японцами.

Было у меня, конечно, подозрение, что это Боянов сам по знакомству киношников подтянул. Человек он в целом общительный, знакомых у него должно быть до черта.

А тут, понимаешь, такое важное событие, как первый для «Ромэна» выезд на гастроли в Японию. Учитывая, как много этих студий по съемке документальных фильмов в СССР, как я уже и сам заметил, совсем не удивительно, что он смог бы получить разрешение на это.

Но вот когда я эту съемочную бригаду в аэропорту увидел, и какое-то время за ней понаблюдал, то, пусть и не сразу, но возникли у меня определенные подозрения, что это вовсе не инициатива Боянова.

Ну то, что мужики, еще ладно. Я уже и по той бригаде, которая с Галией в Болгарию и по курортам Советского Союза ездила, понял уже, что в этой профессии сейчас в основном мужики задействованы. Но вот вид этих мужиков мне показался подозрительным. Вспомнил ту бригаду, которая с Галией работала. Если с этой сравнить, что с нами в Японию полетят, то сразу же некоторые щекотливые вопросы возникают…

Эти киношники совсем другое впечатление производят, чем кинобригада Шаплякова. Его ребята однозначно были обычными документалистами. Это и по разболтанности видно было определенной, и по готовности рожи корчить в том числе. Ну, кто с людьми креативных профессий общался, те сразу поймут, что я имею в виду. Они сильно по поведению не отличаются, что в XXI веке, что сейчас, как я уже успел заметить. Разве что сейчас по одежде не могут себе позволить сильно выделяться…

А вот это новая бригада, которая с нами едет… Они выглядят как единый целостный организм, как подразделение спецназа. Четкие движения, прекрасная физическая форма у всех четырех. Скупая мимика. Да, когда они с нами общались, то улыбались и всячески дружелюбие демонстрировали, но выглядело все это так, как будто они понимают, что так надо делать, но в обычной ситуации люди достаточно строгие и неулыбчивые. Это ж когда киношники выглядели такими дисциплинированными, строгими, неулыбчивыми и в прекрасной физической форме?

Да там всю бригаду Шаплякова, если посмотреть, что с Галией работала, сразу же отличия видны. Трое киношников сутулых, а у режиссера, помимо этого, еще и брюшко солидное над ремнем свисает, килограммов двадцать у него лишних так точно. Вот это я понимаю нормальная советская интеллигенция из кинематографа.

В общем, появилось у меня отчетливое подозрение, что это та еще кинобригада, и вовсе не хлопотами Боянова или пусть даже и Вишневского в нашем рейсе появилась. Скорее всего, комитетчики это, несмотря на седину и возраст явно за пятьдесят у двоих из четверых.

В первую минуту, когда мне эта мысль в голову пришла, несколько обидно стало, что Румянцев мне ни слова об этом не сказал. Мог бы предупредить, сказать что-нибудь типа того, что ты, Паша, если что, можешь по каким-то вопросам рассчитывать на этих людей — они от КГБ с вами едут. Не совсем себе представляю, конечно, что бы это могли быть за вопросы, тем более, что у меня переводчица от КГБ же все время под рукой, по идее, должна быть, но все же какое-то взаимодействие можно было бы с ними и наладить.

Но Румянцев же промолчал!

А потом до меня дошло, что так оно и должно было быть. Я же так и не подписал ни одной бумажки о сотрудничестве. Так что КГБ и не может мне какую-то инфу сливать о своих офицерах. Вот с переводчицей все понятно. Тут уже без моего ведома у них бы ничего не получилось сделать, потому что я сразу же, когда переговоры вели, свои условия выставил по их человеку в этой роли. Да и то она наверняка уже пенсионерка, так что и не очень важно, что я знаю, что она из КГБ. Для нее это временное и вполне может быть, и последнее задание. А потом снова на пенсию вернется.

А вот что сверх этого, это не мое дело, потому что я перед КГБ никаких обязательств, помимо обязательств обычного советского гражданина, пусть и патриотически настроенного, абсолютно не несу. Так что и хрен мне, а не дополнительная секретная информация по этой чекистской вылазке на японской территории.

Мы с Бояновым, Вишневским и Мироновым вместе собрались группой, переводчики сами по себе были, актеры «Ромэна» тоже. Все были очень разговорчивы в предвкушении полета в такую дальнюю страну, как Япония, и за разговорами время пролетело очень быстро. Вскоре уже, паспорта предъявив, и таможенный контроль пройдя, который проводили в отношении нашей группы «для галочки», сдали чемоданы и в самолет поднялись.

Вспомнив, что обычно, когда в другие страны путешествовал, таможенники гораздо с большей придирчивостью в чемоданах копались, подумал, что тут без Андропова явно не обошлось. Наверное, велел дать нашей группе зеленый свет, чтобы точно избежать разных эксцессов. А то мало ли что бы нашли в одном из чемоданов, из-за чего пришлось бы кого-то из артистов с рейса снимать. Не удивлюсь, учитывая, что цыгане люди предприимчивые, что чемоданы у них набиты за рамками всяких лимитов, чтобы побольше выручить валюты за рубежом. Запросто кого-то за спекуляцию могли бы с рейса снять, а как тогда театру играть в Токийском театре? Ясно, что наш визит в Токио должен пройти без сучка и задоринки, чтобы комитетчики могли свои задачи выполнить…

В самолете я неожиданно оказался отсечен от нашей группы. Наших в основном рассадили с двенадцатого по двадцатый ряд, а у меня в восьмом ряду место оказалось. Совсем рядом с бизнес-классом, в котором, кстати говоря, сплошь одни иностранцы летели. Ну да, логично, слабо себе представляю советскую организацию, которая своему представителю бизнес-класс оплатит в командировочных целях…

Ну а так мне место очень неплохое досталось. Летел я на месте у прохода левого ряда. Вставай и гуляй когда хочешь. И что хорошо, сейчас в самолетах места для ног гораздо больше, чем в двадцать первом веке.

Со мной рядом летел наш, советский инженер, очень общительный мужик лет пятидесяти. Тут же познакомились, и он очень удивился, что я драматург в моем возрасте. А сам он оказался главным инженером одного из предприятий из Новосибирска, который летел на выставку новых станков посмотреть по заданию от директора. В рамках разрядки с США у СССР и с Японией резко отношения улучшились, так что теперь это стало вполне обыденной командировкой.

Михаил Семенович уже успел водочки хряпнуть, признавшись, что побаивается летать. Начал мне оживленно рассказывать, как его знакомый года четыре назад летал, когда еще рейсы были совместные у Аэрофлота с японской компанией. Мол, тогда половина бортпроводников была от Аэрофлота, а половина симпатичными японочками от Japan Air Lines.

И много что еще рассказывал, в особенности, когда на взлет пошли. Похоже, лишь бы от страха хоть немного избавится. Пальцами в ручки кресла впился так, что они аж побелели. А вот когда взлетели благополучно, как-то весь обмяк, разговорчивость свою утратил, и тут же и заснул. Похоже, водочки он очень немало принял на грудь, вот она в конце концов и сработала…

Проснулся только часа через два, когда еду стали разносить. И снова стал меня всякими байками грузить. Впрочем, я не возражал. Книгу взял с собой, конечно, почитать, но в таком длинном перелете на десять часов чтение быстро приестся…

Пользуясь местом с края, часто вставал и прогуливался. Впрочем, так многие делали, так что часть времени провел около нашей группы. Мой сосед, оглянувшись как-то и приметив около меня Миронова, сказал мне, когда я на свое место вернулся:

— Как ваш друг на Миронова похож!

— А это он и есть, — сказал я.

— А что он тут делает?

— Летит в Японию выступать в театре.

Идти за автографом к знаменитому актеру он все же не стал, хотя многие пассажиры, как я видел, Миронова этой просьбой обременяли. Вот она, оборотная сторона славы. Миронову, может, вздремнуть бы хотелось, а он вынужден общаться вежливо с то и дело подходящими людьми и автографы раздавать…

Наконец, прилетели. Как обычно, после прилета посидели минут пять в самолете, с любопытством взирая в иллюминаторы на японскую действительность, которая, впрочем, оказалась точно такой же, как и в любом крупном аэропорту. Какие-то стандартного типа одно- или двухэтажные здания, или целые комплексы двух-трехэтажных минималистского стиля архитектуры зданий. Ну такой уже объект. Не принято сейчас какие-нибудь изыски в этом направлении предпринимать пока что.

Затем уже пригласили всех выходить из самолета. Заранее еще при посадке договорились, что поскольку нас отдельно встречать могут, то мы сначала прибывших по другим вопросам советских граждан и японцев выпустим из салона, а потом уже дальше выходить будем все вместе, чтобы ни в коем случае не потеряться. Видимо, стандартная практика при таких групповых путешествиях за рубеж, потому что абсолютно все совершенно нормально ее восприняли.

Ну вот, наконец, салон почти опустел, и мы тоже отправились на выход. Сразу обратил внимание на то, что неподалеку от трапа стоят автобус и лимузин. Около автобуса японец стоит с табличкой, на которой вполне себе грамотно крупными буквами выведено «Труппа театра „Ромэн“», а рядом с ним еще один японец и европеец.

А около лимузина, что тут же, конечно, все с интересом отметили, стоит другой японец, у которого в руках табличка: «П. Т. Ивлев».

Вот же, блин, подумал я, как японцы меня палят перед всеми остальными! А тут же еще у нас и Миронов, который в СССР является звездой национального уровня, а никого с табличкой ему адресованной и лимузином тут не имеется. Неудобно, блин, как-то. Ну и Боянов с Вишневским, опять же, тоже, в принципе, далеко не последние люди в Москве.

Одно только меня порадовало, что лимузин, кстати говоря, необычной для меня формы, японский, видимо, какой-то, был на вид очень большим. Однозначно туда человек пять влезет, даже несмотря на то, что около него стоял с табличкой не сам шофер, тот так и сидел за рулем, а еще один японец, видимо, специально кто-то присланный вместе с шофером меня встретить по высшему формату. Ну все как положено по-богатому.

Вспомнил, как я точно также на Кубе ездил в гости к Фиделю и Раулю Кастро. Помимо шофера был отдельный человек, чтобы со мной все переговоры необходимые вести и в целом своим присутствием подчеркнуть, насколько значим мой визит, а также насколько велико уважение тех, кто меня к главе государства и его брату приглашает.

Япония, Токио

Советник по культуре советского посольства в Японии Василий Иванович Дерягин находился в некоторой растерянности. Обычной практикой, когда прибывали советские делегации по линии Минкульта, было везти всех вместе, в зависимости от статуса, либо на лимузинах или на автобусе. Но сегодня ситуация вышла нестандартная. Он, заранее в аэропорт прибыв, тут же рассмотрел табличку в руках у японца. Сразу сообразив, чем это может закончиться, пошел у него выяснять, с чего вдруг драматурга Павла Ивлева решили вдруг от коллектива отсечь. Чтобы, при возможности, эту странную инициативу пресечь.

Но пресечь не вышло. Японец оказался представителем Минкульта Японии, и сослался на приказ заместителя министра везти Ивлева и размещать отдельно в очень дорогую гостиницу. И естественно, упирал на то, что этот приказ нарушить никак не может, потому что это очень расстроит заместителя министра, который и был инициатором, кстати говоря, приглашения труппы «Ромэн» в Японию. Такой совершенно прозрачный намёк на то, что советскому дипломату точно не стоит злить человека, который является виновником всего этого банкета…

А кроме этого, намекнул, что тут и похлеще силы задействованы. Сам президент корпорации «Тойота» велел Павла Ивлева по-королевски принять. А за этим человеком такие деньги стоят и такое влияние, что весь Минкульт Японии и рядом не стоял… И если президента «Тойоты» расстроить, нарушив его указание, и поселить Ивлева в простенькую гостиницу, что выделена для остальной делегации, то у него хватит влияния разрушить все культурные контакты Японии с СССР на ближайшие годы…

А тут еще приходилось учитывать и то, что и сам посол тоже Дерягина накрутил перед тем, как в аэропорт направить. Что, мол, из Москвы велено принять делегацию по высшему разряду… Дерягин, правда, никак не мог уразуметь, как можно принимать делегацию по высшему разряду, при этом заселяя ее в гостиницу с общими ванными и туалетами на этаже, и думал над этим, пока в аэропорт ехал. Но увидев лимузин, и переговорив с представителем Минкульта Японии, понял наконец, что указание посла, видимо, касалось только одного человека из делегации — Павла Ивлева…

Япония, Токио

Ну раз в лимузине полно места, я тут же решил всю схему переиграть, что бы там себе не придумали на этот счет японские организаторы. Я ни в коем случае не должен отсюда один на этом лимузине уехать, в то время как Миронова, Боянова и Вишневского запихнут к остальным актерам в автобус.

Так что тут же сказал им троим, что нам в этот лимузин нужно. Они не дураки, опытные советские граждане. Им самим не хочется, приехав в новую страну, в автобусе со всеми остальными тесниться, им лимузин подавай. Они сами себя тоже очень уважают. Так что восприняли все трое мое предложение очень хорошо. И тут же за мной и последовали, немножко ошеломив встречающего меня японца. Видно было, что у него шаблон какой-то в голове ломается.

Он же одного русского приехал встречать по всем своим инструкциям. А тут пятеро к нему идут, потому что переводчица, само собой, ко мне, как я и ожидал, приклеилась намертво.

Преодолев секундный ступор, японец бросился к нам с вопросом, заданным на прекрасном русском языке, да еще и по всей советской форме, с использованием обращения «товарищ» вместо «господина»:

— Товарищи, кто из вас является Павлом Ивлевым?

С вопросом с этим рванул он, самое смешное, что к Вишневскому. Он, переодевшись в костюм, вместо прежнего лихого пиратского вида, когда он в свитере был, неожиданно стал выглядеть как глава какой-то высокотехнологичной корпорации в двадцать первом веке. Наверное, это эффект окладистой бороды так сказывается.

Ну и в целом и Боянов, и Вишневский мужики по внешнему виду очень даже представительные, и в костюмах хороших. Их бы и Тарек Эль-Хажж мог бы при встрече принять за каких-то своих коллег-богатеев. Правда, пока не рассмотрел бы, что ни часов дорогущих швейцарских у них на руках нет, и что обувь все равно не того класса, какая должна быть у людей, у которых в кошельках столько денег. Но это уже совершенно другой вопрос.

Вишневский тут же ему разъяснил, кто из нас Павел Ивлев. Японец сразу же ко мне развернулся и поклонившись, представился:

— Очень приятно познакомиться, товарищ Ивлев! Я являюсь вашим личным сопровождающим от Министерства культуры Японии во время вашего визита в Японию! Меня зовут Мичи Оониси!

Личный сопровождающий! Миронов, Боянов и Вишневский удивленно переглянулись, конечно. Да я и сам не мог понять, с чего мне все эти почести. Неужто японский посол в СССР настолько серьезно меня воспринял, и пытается всей этой показухой заставить влюбиться в Японию и быть максимально покладистым во время встреч со всякими разными японскими чиновниками? Похоже на то…

На лимузине нас отвезли в бизнес-зал аэропорта, где мы дождались момента, когда нас пригласили пройти и забрать свои чемоданы. Что приятно, офицеры японские с погранконтроля сами к нам в бизнес-класс пришли, и все свои процедуры там и провели достаточно быстро и много при этом кланяясь. Здорово вышло — летели в эконом-классе, а тут нас в бизнес-класс отвели, дав возможность погранконтроль пройти в максимально облегченной форме. Ну и, само собой, что-то немножко и покушать прямо там.

Когда получили багаж, двинулись обратно к лимузину. Я умудрился помимо двух своих и чемодан переводчицы тащить. Не буду же я женщине в её возрасте позволять чемодан, который, естественно, в отличие от моих, без колёсиков, самой волочь. Нес его в правой руке, а два своих я ручками друг к другу развернул и одной рукой их катил. Ни за что бы у меня это не прокатило, если бы оба чемодана были полностью набитыми, даже несмотря на колесики, но второй-то был практически пустым, так что вполне мог его кончиками пальцев удерживать.

Япония, Токио

Капитан Дьяков, конечно, был сильно обескуражен. Задачи-то генерал Вавилов поставил совершенно конкретные. Во все время пребывания Павла Ивлева на территории Японии группе приданных сотрудников стараться как можно ближе к нему быть.

А тут ни с того ни с сего, сразу, как прилетели, в аэропорту Ивлева на лимузине ждут, отсекая от всей остальной группы. Остается только радоваться тому, что он сам уже прихватил с собой, помимо Миронова, и руководителей театра «Ромэн», еще и переводчицу. А вот кинобригада в пролете… Нет смысла бегать около лимузина и предлагать еще и ее с собой взять. Лимузин большой, но не резиновый.

Хоть один из сотрудников комитета все же около него находится. Ну а дальше есть варианты. Плохой и хороший. Хороший вариант, если его сейчас просто на какую-то встречу повезут торжественную. А после этого завезут ко всем остальным в ту гостиницу, которая японцами официально для проживания приглашенной делегации предложена. Это не так и страшно. Переводчица будет при Ивлеве. Проконтролирует, с кем он встречался, о чем и говорил. Тут уже перед Москвой можно потом отчитаться, что все было под контролем.

А плохой вариант, если сейчас его повезут жить куда-то в совсем другое место, где он и будет проживать, прихватив и переводчицу. И вот в этом случае все очень нехорошо. Переводчица Ивлева бабушка все же уже в серьезном возрасте. Как она сможет контролировать все его встречи и переговоры? Стараться-то будет, конечно, но мало ли просто-напросто не потянет и сляжет. И он тогда вообще без любого контроля окажется.

Правда, тут Дьякову пришел в голову еще более худший вариант, о котором и думать не хотелось. Но пришлось, само собой.

А что если все, кто в лимузин вместе с Ивлевым набился, японцами в их дальнейшей программе не предусмотрены? Что если они просто сейчас временными попутчиками вместе с Ивлевым поедут? Если красивое, судя по лимузину, проживание предусмотрено только для него одного.

Так что в этом случае они заселят Ивлева куда-то в дорогую гостиницу, а перед всеми остальными извинятся и на том же самом красивом и богатом лимузине доставят их в ту гостиницу, куда основная делегация от «Ромэн» заселяется.

И вот в этом случае это самый полный кошмар. Переводчица же тоже в этом случае окажется от Павла отделена…

Прямо хоть в СССР обратно после такого провала не возвращайся, — в ужасе думал Дьяков. Нет, конечно, перебегать на сторону противника он и не думал. Опасался просто, можно ли будет вообще вести речь о какой-то карьере после возвращения, если он с таким результатом в Москву через неделю приедет.

Ну а пока что, конечно, оставалось только садиться в подогнанный японцами автобус, ехать вместе со всеми в гостиницу и кручиниться каждую минуту этой поездки, не понимая, по какому из вариантов все же события будут дальше развиваться…