Глава 17

Япония, Токио

Когда подошли поближе к лимузину, из него пулей выскочил шофер и побежал у меня чемоданы забирать. Видимо, его уже сопровождающий сориентировал по моему поводу. Остальным пришлось самим свои чемоданы до багажника нести. Ну а затем мы удобно устроились в лимузине и поехали из аэропорта. Куда именно, я не знал, но смысл мне вопросы задавать нашему сопровождающему? Я все равно никогда в этом городе не был, привезут на место, там и посмотрим.

Вот по Токио когда ехали, конечно, уже было интересно по сторонам оглядываться, не то что сидеть в самолете в аэропорту и пытаться что-то интересное в иллюминаторе увидеть. Здесь уже начало одиннадцатого было, но рекламы и освещения полно, так что рассмотреть можно было все вокруг относительно неплохо.

Взгляд приковывало то, что в этом городе сочетаются как совершенно старые кварталы азиатского стиля, так и районы, в которых было полно новых зданий, в том числе и небоскребов. Япония быстро оживала после войны, а последние годы характеризовались высоким экономическим ростом. Ориентированные на экспорт корпорации получали много денег, на которые затевали масштабные строительные проекты. Так что Токио интенсивно преображался. А лет через десять-пятнадцать вообще, наверное, узнать его будет сложно.

Что-то такое под влиянием экономических реформ будет происходить со временем и в Китае. Когда тот же самый Шанхай, ранее усыпанный фактически бараками, в которых люди жили впроголодь, начал трансформироваться в место, где сконцентрировано огромное количество богатейших небоскребов со множеством квартир по десять-пятнадцать миллионов долларов стоимости за штуку. В Шанхае я был в двадцать первом веке, и тоже застал еще старые районы на границе огромных небоскрёбов, правда, еще более страшные на вид, чем в Токио.

И Миронов, и Боянов, и Вишневский с огромным интересом смотрели в окна автомобиля.

Мы с переводчицей реагировали всё же намного более спокойно. Я так понимаю, что она, как и я, очень много за рубеж выезжала, так что удивить чем-то ее достаточно сложно. Ну и опять же, профессиональная выдержка, выработанная за десятилетия работы в КГБ, тоже, скорее всего, сказывается.

Пропустил момент, когда мы подъехали к нужному нам отелю. Просто машина остановилась, и наш сопровождающий, сидевший рядом с водителем, повернулся к нам и сообщил, что мы уже на месте.

К моменту, когда я рукой к двери потянулся, чтобы выйти, она уже открылась. Возле нее стоял с очень любезным видом шофер, полусогнувшись в поклоне. Быстро он, только что же остановились, надо же, как его вышколили!

Выйдя из машины, я, подняв голову, увидел, что мы заселяемся в очень даже новую, судя по ее внешнему виду, гостиницу. Небоскреб такой, этажей на двадцать пять.

Ощущалось стремление сделать все дорого и богато, пусть и в азиатском стиле. Мрамор, много позолоты, иероглифы на фасаде тоже золотые… Да, в Азии гостиницы все же имеют свой специфический отпечаток. Если, конечно, это не стандартные Хилтоны, которые в любой точке мира выглядят одинаково, без дани уважения к особенностям местной культуры.

Тут же набежали носильщики из гостиницы и подхватили наши выгруженные шофером из лимузина чемоданы. В этот момент, правда, наш сопровождающий напрягся.

Поклонившись мне, попросил у меня разрешения переговорить с ним отдельно. Переводчица было за нами дёрнулась, но он так на нее взглянул возмущённо, мол, неужели мой уровень русского языка вызывает вопросы, что она замерла на месте…

Отошли мы с ним шагов на десять. Он мне и говорит:

— Товарищ Ивлев, тут, наверное, какое-то недоразумение произошло. В этой гостинице для вас заказан номер для одного. А все остальные ваши товарищи должны, наверное, в какую-то другую гостиницу поехать, где для них зарезервированы номера.

Ничего себе новости, встревоженно подумал я. И кому только в голову в Японии пришло меня заселить отдельно от всех остальных членов советской делегации? Идиотизм какой-то. Это что, японский посол, что ли, настоял на этом? Очень странно тогда было бы, если так оно и есть. Неужели он, столько проработав в СССР, не понимает нашей специфики? Не знает, что члены советских делегаций, выезжая за рубеж, живут всегда вместе… Да нет, должен он знать об этом… Наплевал просто на эти знания, исходя из каких-то своих целей?

Получается теперь, что у меня тут, учитывая отдельный лимузин и внешний вид этой гостиницы, наверняка будет шикарный номер. А моих товарищей сейчас отвезут и в какую-нибудь дыру заселят, чтобы на них деньги сэкономить…

А ведь наверняка так оно и будет. И что потом Миронов, Боянов и Вишневский обо мне будут думать? Что от дружеских отношений с ними у меня останется?

Блин, вот же как все непросто с этими японцами.

Тут, правда, мне одна идея в голову пришла. Так-то ни за что она бы у меня не появилась, если бы я в прошлом много не попутешествовал. Но я-то много по миру поездил!

Лимузин, на котором меня встречали, дал мне определенный намек, как и вид этой явно дорогой и престижной гостиницы. Тем более пока мы беседовали, я уже взглядом и табличку с названием гостиницы нашарил, и на ней пять звездочек увидел. То есть я не ошибся. Гостиница действительно высшего ранга, пятизвездочная.

— А не подскажете, какого рода номер тут у меня подготовлен, и сколько в нем комнат? — спросил я.

— Подскажу, конечно, товарищ Ивлев, — сосредоточенно кивнул тот. — Это президентский люкс. В нем четыре комнаты общим размером более двухсот квадратных метров. Имеются также три санузла.

Бинго! Сразу видно, что этот человек именно своим делом занимается. Казалось бы, отправили его встретить меня в аэропорту и завезти в гостиницу. Кто-то, кто формально к этому бы отнесся, понятия бы не имел, в каких именно условиях должен жить гость, которого он повезет в гостиницу. Сдал бы его просто в гостинице портье, и сидел бы, плевал в холле гостиницы в потолок, пока время везти меня куда-либо еще не пришло.

Этот же тщательнейшим образом все проработал.

А самое главное, очень мне ответ его понравился. На президентский люкс, конечно, я не рассчитывал, но надеялся, мало ли, будет что-нибудь метров на пятьдесят-шестьдесят с двумя спальнями. А тут уже возможны варианты. Если там еще и кровати можно раздвинуть, то уже четыре спальных места бы и получилось. Переводчицу, конечно, пришлось бы отправить в гостиницу для труппы «Ромэн». Но я думаю, она бы это поняла. У нее все-таки не тот статус, как у Миронова и у руководителей театра «Ромэн», чтобы претендовать на то, чтобы занять одно из этих спальных мест. Не Миронова же мне в обычный отель отправлять, верно?

Но раз тут пошла такая пьянка, что в номере аж две сотни квадратов и четыре комнаты, то вообще проблемы нет и с переводчицей. Наверняка в этих комнатах масса кроватей и диванов. То, что надо, чтобы тогда всех четверых, помимо меня, на них разместить.

Только один вопрос у меня еще возник. В некоторых гостиницах могут выдвинуть ограничения по количеству людей, которые живут в том или ином номере. Если лимит превзойдешь, то запросто могут потребовать доплатить.

А меня ужас берет, когда я подумаю о том, в какой сумме это может выражаться в отеле такого уровня в центре японской столицы. Может и всех денег, что мне поменяли в Москве, пусть даже с превышением лимита, не хватит на такую доплату. Хотя, конечно, менее просвещенный в таких делах человек был бы уверен, что в президентский номер, в котором четыре комнаты и больше двухсот квадратов, уж точно можно заселять большое количество людей.

Но гостиницы тоже не дураки строят. Они привыкли хорошие деньги с постояльцев выручать. Так что запросто даже в номере на такой огромной территории, куда три мои квартиры четырехкомнатных в Москве влезет, запросто может быть установлен лимит, к примеру, на четверых гостей.

И вот тогда за переводчицу мне придется доплачивать, как может оказаться, очень даже приличную сумму.

Так что я тут же спросил японца о лимите на количестве человек, что могут проживать в моем номере. И вот тут впервые мой сопровождающий поплыл. Этой информацией он не располагал, судя по его растерянному виду.

А растерялся он так натурально, что я понял, что в такую ситуацию, когда он не знает, что ответить гостю по заданному вопросу в рамках обязанностей по его встрече, он попадает впервые. Вполне может быть, что уже за много лет. Уж больно тщательно готовится к встрече и сопровождению.

Ничего, пусть знает на будущее, что когда встречаешь советских туристов, то надо быть готовым к совершенно неожиданным вопросам. Хотя, конечно, к такому его жизнь точно не готовила.

В общем, он тут же, извинившись передо мной, что не может дать ответ, предложил вернуться к группе и проследовать в отель, чтобы он мог там, на ресепшене, выяснить этот вопрос. Все остальные были, конечно, удивлены какой-то странной для них заминкой, но все же охотно последовали за нами в отель.

Носильщики, поклонившись нам, поставили вещи около нас и отошли в сторону в полной готовности снова подхватить багаж, когда мы получим ключи от наших номеров. В семидесятые до сих пор принято, что в дорогих отелях в богатых странах люди за собой чемоданы ни в коем случае не носят. Есть всегда так называемые мальчики, которым может быть в том числе и за пятьдесят лет, которые за чаевые этим для гостей занимаются.

Мой сопровождающий тут же начал тараторить по-японски, общаясь с портье. У того глаза расширились, когда он услышал, в чем вопрос. Тоже не сразу смог ответить. Секунды три у него это заняло. Потом все же что-то явно припомнил и дал ответ, и мой сопровождающий с видом явного облегчения на лице, что он все же справился со своей миссией, повернулся ко мне и сказал:

— Господин Ивлев, в президентском люксе может жить семь человек.

— Ну, семь нам не надо. — махнул я рукой. — Мы тогда впятером в номер заедем и будем в этом составе жить.

Сопровождающий уже, видимо, и сам сообразил, что раз я такие вопросы задаю, что так оно все и будет. Поэтому без дальнейших вопросов тут же начал давать указания по-японски в адрес портье.

Затем перешел на русский, попросив нас передать паспорта на ресепшен. Портье, вежливо улыбаясь, тут же начала с ними работать. Вообще, пока что отношение было самое что ни на есть разлюбезное со стороны местного персонала.

И было видно, что Боянов и Вишневский с Мироновым вполне всем довольны. Они пока что, улыбаясь, озирались вокруг. Видно было, что очень уж им этот отель нравится. Ну да, тут было на что посмотреть. Я в будущем когда путешествовал, и в таких дорогих отелях тоже иногда жил. Хотя, конечно, в президентский люкс никогда не заселялся. Это мне было не по карману. Но привычку к огромным лобби, отделанным мрамором, в том числе и с элементами позолоты, я, конечно же, приобрел.

А вот Боянов с Вишневским и Мироновым с восторгом все вокруг осматривали. Боянову особенно кожаные кресла, которые стояли недалеко от нас, понравились, как он достаточно громко и сказал. Я даже в его глазах увидел соблазн немедленно туда отправиться и попробовать, насколько удобно в них сидеть. Но все же они наши советские люди. И пока регистрация в отеле у портье не завершена, явно отходить далеко от стойки ресепшена считали неуместным.

Наконец все было готово. Портье, с постоянной улыбкой и отбивая поклоны, передала мне ключ от номера, вернув одновременно все паспорта. Тут же подскочили носильщики. Боянов попытался их отшить, мол, типа, мы сами наши вещи донесем. Ну естественно, на русском языке. Моя переводчица тут же им на японский перевела.

Ясно, что Боянов, как человек опытный, чаевые платить за то, что кто-то его чемодан понесет к номеру, не собирается. Но то, что, может быть, прокатило бы где-нибудь в Европе, тут, в Азии, не сработало. Носильщики категорически отказывались признавать реальность, в которой белые господа, на дорогом лимузине прикатившие в отеле и заселяющиеся в президентский люкс, свои вещи сами потащат.

Так что они бросились на наши чемоданы, разве что без крика «бонзай», с которым камикадзе в свое время на американские военные корабли в самолетах, набитых взрывчаткой, пикировали.

А я сказал Боянову:

— Пусть себе их тащат, это их обязанности. Откажемся, они еще не дай бог харакири прямо у стойки портье себе сделают из-за такого позора…

Ну и тем более мелочи у меня заранее было напихано полный карман. Предполагал я, что где-то чаевые совать придется, так что заранее подготовился. Все же опыт из прежней жизни никуда не делся. Чаевые я в прошлой жизни всегда раздавал. Прекрасно знаю, что на многих работах зарплата очень маленькая, и без чаевых человек просто-напросто за гроши будет вынужден работать. Там по определению считается, что работник в основном за чаевые будет работать. Что ж поделать, не лишать же человека его честного заработка?

Отправились к лифтам. Лифтов тут было четыре штуки, так что ждать не пришлось. Два из них и вовсе были открыты, и там в каждом стоял служащий отель, который гостей должен по этажам развозить. Едва мы зашли, он тут же кнопочку самого верхнего этажа нажал.

Миронов с Бояновым и Вишневским достаточно радостно переглядывались, обсуждая панели лифта из нержавейки. Да я и сам давно такие красивые лифты не видел, ужа даже и соскучился по таким.

Вряд ли Миронов и руководители «Ромэна» поняли, что мы едем заселяться в президентский люкс. Все же это мы отдельно с сопровождающим обсуждали, когда отходили от них, а на ресепшен на японском в основном все общались. Но довольно обсуждали, что, по крайней мере, вид из окон номера будет выдающийся на такой-то высоте! Так что я предвкушал их реакцию, когда они увидят номер.

Добрались, наконец, до верхнего этажа. Носильщики дождались, когда мы из лифта выйдем, и за нами наши чемоданы потащили. Улыбнулся, увидев, что Вишневский и Боянов строго за ними присматривают. Они даже от лифта не отошли дальше чем на пару метров, пока не убедились, что все наши вещи из него вытащили. А то мало ли, какой чемодан попытаются умыкнуть. Ну, я, конечно, постарался улыбку свою от них скрыть, когда они обернулись.

Я-то понимаю, что в отеле пять звезд в Токио невозможна ситуация, когда кто-то из носильщиков вещи твои сопрет вот так вот нагло. Ну да ладно, привычки у руководителей «Ромэна», в принципе, правильные. Где-то в гостинице похуже все что угодно с тобой случиться может.

До номера идти долго не пришлось, он оказался буквально в десяти шагах от лифта. Осмотревшись, я увидел, что двери в другие номера очень далеко от нас находятся. Ближайшие были метрах в двадцати слева и двадцати справа. А с другой стороны подумал, что, учитывая размер номеров, ничего в этом удивительного и нет.

Дверь в наш номер, конечно, тоже внушала уважение. Такие двери, помимо президентских люксов, в Эрмитаже можно увидеть на экскурсии. Деревянные, и резьба очень искусная.

Но что дверь… Вот когда один из носильщиков, поставив чемодан около двери, попросил у меня ключ и открыв им дверь номера, распахнул ее, вот тогда уже у всех наступило офигевание.

Я неплохо, по всем меркам прошлой жизни, зарабатывал. Все же аудитором был опытным, с хорошей репутацией. Мог бы и больше, конечно, зарабатывать, если бы был всеядным, как говорится, и принимал все заказы подряд, в том числе, цеплялся бы за сомнительные предложения. Но не факт, что жив был бы к моменту, когда все же в аварию угодил.

Но в таких вот номерах мне в прошлой жизни отдыхать не приходилось. Разве что на различные совещания в такие вот люксы меня иногда приглашали. Забавно вышло, что в бытности аудитором в рыночной России я пожить в таком люксе не сумел. А вот попав в тело советского юноши, сподобился… Правильно говорится — неисповедимы пути господни!

Потолки под четыре метра. На стенах картины, как в императорских дворцах в Санкт-Петербурге. Промежутки между картинами явно золотом отделаны. Толстые такие, жирные, блестящие полоски. Стены — мрамор. Да еще и пара толстых мраморных колонн на входе. Коридор метров шестьдесят квадратных. Да в некоторых гостиницах, в которых я прежде жил, лобби гостиничное было поменьше, чем этот коридор в моем номере.

Шесть дверей видны от входной двери, все закрыты. Конечно, и спутники мои тоже обалдели, увидев всю эту роскошь. Да еще, само собой, побольше меня. Как говорится, челюсти пороняли на пол. Даже переводчица, со всей ее КГБшной закалкой и выдержкой, выглядела глуповато, как молоденькая девочка, несмотря на свой возраст. Ну уважили меня, конечно, японцы, так уважили…

Первый в себя Боянов пришел и сказал:

— Павел, ты говорил, что тут четыре комнаты, а посмотри, дверей-то шесть!

— Комнат, скорее всего, все же четыре, а две из них, думаю, что это два санузла, — сказал, улыбнувшись про себя я, но на лице храня совершенно строгое выражение, чтобы не обидеть Боянова снисходительной улыбкой.

— Да ты что, — удивился тот, — такие двери красивые, точь-в-точь как в комнатах. Что же они тогда их поуже не сделали, чтобы видно было, где санузлы?

— Да и зачем два санузла в номере? — поддержал его Вишневский. — Одного достаточно. А вторая лишняя дверь, может быть, кладовка какая-то, — предположил он.

Вишневский и Боянов, тут же, чтобы проверить свои предположения, рванули к дверям, посмотреть, что за ними.

Открыли две первые попавшиеся.

— Мать моя женщина! — сказал Боянов.

А Вишневский что-то пробормотал, далекое от цензуры вообще, потрясенный.

Мужики наткнулись именно на два санузла. А внутри было все по-богатому, не хуже, чем в нашем новом музее в Городне. В каждом метров десять квадратных: биде, ванна, душ, раковина. Получается, даже лучше, потому что биде в Городне не было, конечно. И особенно мне захотелось засмеяться, когда я увидел, что в санузле, что Боянов нашел, унитаз то ли золотой, то ли под золото сделанный. Тут же прикинул, как на красивом столике рядом с унитазом неплохо смотрелся бы мой золотой телефон, Тареком подаренный.

— Ну дают буржуи, — сказал Боянов. — Одно только не понимаю. Тут два санузла, ладно. Но зачем они в каждом из санузлов по два унитаза установили?

— Это не унитаз, а биде, — пояснил я, показывая на второе сантехническое изделие.

— Биде? — удивился Боянов.

Ну да, дело понятное. Помню, я сам как-то впервые в девяностые за рубеж выехав, биде где-то увидел. Не мог тогда понять, для чего эта хреновина нужна вообще, пока не объяснили.

— А для чего эта биде? — задал Вишневский вопрос, на который я, собственно говоря, не совсем был уверен, что в присутствии женщины могу как-то ответить.

Но собрался все же с мыслями и, вздохнув, пояснил:

— Это если неохота туалетную бумагу использовать, то там кранчик есть, и из этого устройства струйка воды вверх бьет. Чтобы помыться можно было!

— Да подиж ты! — удивился Боянов. — Что только эти хитрые японцы не сделают, чтобы воду сэкономить. Правда говорят, что бедно они живут.

Хотя тут же он и завис, само собой, сам себя услышав. Формулу-то высказал старую, которую от кого-то услышал про бедную жизнь в Японии. Ну и по нынешним временам японцы всяко, в основной массе, хуже, чем советские граждане живут, без вопросов. Социалка тут вообще не развита, которая чертову кучу денег советским гражданам экономит. Но произнес-то он все это, находясь в роскошном номере, который его до глубины души поразил!

Минуты две ходили мои спутники по санузлам, все щупали. Фонтанчик с водой в биде организовали, само собой, для проверки. Покачали головой, убедившись, что все так оно и есть, как я пояснил.

А потом Вишневский спросил озабоченно:

— Так кладовочки, получается-то, тут и нету?