Глава 21

Япония, Токио

Переводчица Ивлева сидела в дорогом ресторане, вкушала изысканную японскую кухню и по полной программе наслаждалась жизнью. Как же давно она не была в Японии! Уже двадцать с лишним лет прошло с тех пор, как она после долгой работы в этой азиатской стране вернулась на родину и вскоре вышла на пенсию.

С каким трудом ей удавалось скрывать на лице свой интерес, когда они проезжали сейчас по Токио! Она знала тут почти каждую улицу и была шокирована тем, насколько изменились многие из них. Все эти огромные небоскребы поглотили множество небольших уютных лавочек и ресторанов, во многих из которых она не один раз была во время долгого пребывания в Токио. Тогда у нее были самые интересные годы в ее жизни. Работа была опасной, в случае разоблачения она надолго попала бы в тюрьму, но ее это по-настоящему увлекало…

Она тогда выдавала себя за американку. Для нее это было очень выгодно, учитывая, насколько сильным было поклонение японцев перед американцами после войны. Японцы народ специфический, уважают прежде всего силу. Американцы эту силу продемонстрировали, в том числе и взорвав две атомные бомбы, которые унесли сотни тысяч жизней. Вот японцы, оказавшись под их пятой, и вовсю зауважали американцев.

Кроме того, конечно, в первые послевоенные годы жизнь в Японии была очень сложна, и только у американцев было полно денег, что послужило дополнительной причиной для того, чтобы люди относились к ним с уважением.

Так что то, что она выдавала себя за американку, давало прекрасные возможности советской разведчице налаживать самые невероятные контакты в деловой среде Токио. Да, общество тут очень консервативное, и женщине до войны были бы совсем не рады в деловой среде, но война поломала многие стереотипы, и с успешной и богатой американкой многие с удовольствием вели дела. А она пользовалась этим прикрытием, чтобы вербовать агентов и собирать информацию. А для особо консервативно настроенных японцев имелся ее муж, тоже нелегал из КГБ, чтобы и с ними дела можно было делать…

К счастью, с тех пор прошло достаточно много времени, чтобы её здесь уже никто не смог узнать. Ну и тем более, в этом ей помогут и расовые особенности. Белым тяжело отличить одного японца от другого, а уж состарившегося японца от японца средних лет тем более. Та же самая проблема и у японцев с белыми. Те, кто были с ней знакомы, когда ей было от тридцати семи до сорока пяти лет, ни за что не смогут её узнать в её нынешнем виде. Да и голос тоже у неё изменился, огрубел. Слишком много лет она курила, только недавно отказалась от этой пагубной привычки.

Так что сейчас она могла, уже давно соскучившись по жизни в Японии, вновь целую неделю наслаждаться местными культурными особенностями. Невозможно выучить так глубоко язык и культуру другой страны, и одновременно не полюбить ее.

Но она в этот момент думала не только об этом. Когда ей ставили задачу, то, видимо, не смогли ей в полной мере объяснить, что ситуация будет настолько нестандартной. Она только и знала, что сам объект будет в курсе, что она является офицером КГБ. Но ей было сказано, что ни в какие детали он не посвящен, допуска у него нет, так что ничего пояснять ему о делах группы, командированной из комитета для этой миссии, она не имеет права.

Сказали ей и о том, что этот молодой человек является ценным аналитиком, поэтому высоко вероятен интерес спецслужб противника, учитывая, что у него есть и специализация именно по экономическим аспектам развития японской экономики.

Все это не объясняло того, что она сегодня видела. Эта встреча с сотрудником Министерства культуры Японии в аэропорту с отдельным лимузином и этот президентский люкс, в котором они сейчас находились, все это было шокирующе. Конечно, она, живя и работая в свое время в Японии под личиной американки, богатой и преуспевающей, не раз бывала и в подобных люксах и ездила на лимузинах. Так что прекрасно была осведомлена, как именно должны были встречать советского драматурга, который по какому-то невероятному совпадению является также еще и хорошим экономическим аналитиком именно по Японии. Намного скромнее!

Все то, что сейчас происходило, было явным перебором и никак не вписывалось в то, что у японских спецслужб имеется какой-то интерес к ее объекту. Какая же спецслужба будет настолько топорно работать, зная, что в Советском Союзе очень бдительно относятся к любым связям советских граждан с иностранцами? Вот таким вот образом подсвечивать его в глазах всей группы сопровождения, в которой, как японцы прекрасно знают, всегда будет как минимум один сотрудник КГБ, — это же является гарантированным способом скомпрометировать потенциального агента и привлечь к нему внимание грозной советской спецслужбы. А уж что она должна была думать по поводу того пакета с деньгами, который японец, практически не прячась передал Ивлеву, а тот, даже не пересчитав, сколько там внутри денег, засунул себе в карман? Ивлев-то вроде понятно все объяснил, но если к его приему в Японии действительно были причастны японские спецслужбы, как полагало ее начальство в Москве, то как можно было так топорно действовать, передавая деньги на виду у остальных советских граждан?

Впрочем, опытная разведчица нисколько не возражала против того, что происходит. Сейчас она вдыхала воздух полной грудью, ей было очень интересно работать. На пенсии все же было чертовски скучно. А тут она и в Японию снова попала, по которой изрядно соскучилась, да еще и оказалась в самом центре какой-то совершенно невероятной интриги. Она ощущала себя так, как будто лет десять с плеч сбросила, и была вся в предвкушении последующих событий. И очень сожалела о том, что задание это временное, и по возвращении в СССР она снова станет обычной пенсионеркой.

Анна Захарова (разумеется, она сейчас в Японии, как и во время прошлой командировки, использовала чужие имя и фамилию) также, когда ей принесли суши, вспомнила о том, что подслушала при заселении в отель на ресепшен. Учитывая ее познания в японском языке, конечно же, для нее это было очень несложно. Получается, что из их тесной компании только она и Павел Ивлев знают о том, что вообще-то номер, в который они все заселились, был предназначен только для него одного. Деятелям из театра «Ромэн» и Андрею Миронову и в голову это прийти не могло, учитывая размер номера. А Ивлев достаточно аккуратно провел все переговоры со своим сопровождающим, так что у них не было и шанса услышать, что это заселение в номер в шикарном отеле произошло только благодаря решению самого Павла.

Она ни в коем случае не собиралась ничего по этому поводу им троим говорить. Ее-то все полностью устраивало. Задача у нее достаточно простая. Максимально держаться Ивлева, чтобы отслеживать все попытки японской разведки на него выйти и фиксировать их. Ясное дело, что ей легче справляться с этой задачей, проживая вместе с ним. А уж в каких именно иллюзиях пребывают все остальные, ей это вообще было неинтересно.

Япония, Токио

Сидели, значит, мы душевно, но, взглянув на часы, я тут же отметил, что пора звонить домой. Уже должна Галия с работы прийти, причем с гарантией, в Москве уже больше шести часов вечера. Надо жене сообщить, что благополучно долетели, чтобы не волновалась.

— Пойду жене позвоню, — сказал я, вставая из-за стола.

— Да ты чё, Паша! — покачал головой Боянов. — Тебе бы лучше завтра на какой-нибудь переговорный пункт сбегать. Там наверняка дешевле звонок обойдется, чем из такого вот отеля звонить.

— Да ладно, — махнул я рукой. — Кто его знает, будет ли завтра в программе свободное время, чтобы в переговорный пункт ехать. Ну и еще, попробуй его найти в стране, где сплошные иероглифы на вывесках. Да и это завтра будет, а я хочу, чтобы жена у меня уже сейчас знала, что у меня все в полном порядке. Кстати говоря, если кому-то надо, могу попросить ее с московского своего телефона уже набрать вашим родным и сообщить, что вы благополучно прилетели.

Андрей Миронов тут же встрепенулся и сказал:

— О, Паша, спасибо. Пусть она мать мою наберет, хорошо?

Взял листок бумаги, телефон написал, имя-отчество матери.

Я прихватил бумагу с собой, когда пошел звонить. Боянов с Вишневским категорически от этого предложения отказались. Сказали, что супруги у них выдержанные, и никаких сомнений не имеют, что все у них хорошо, так что нечего их баловать такими звонками.

Удивился, конечно, немного. Предложение-то у меня было фактически для них выгодное, ничего же платить не надо. Но мало ли как у них в цыганских семьях дело с этим поставлено? Не буду лезть в чужую культуру со своими правилами.

Извинился перед всеми остальными и пошел к телефону. Вначале набрал, конечно, портье. Несколько минут выяснял у него, какие именно циферки, в какой именно последовательности, причем, когда именно должен зазвучать гудок, мне надо набирать. Сложное это дело сейчас — звонить на международные номера.

К счастью, информацию для меня добыли достаточно быстро, всего минуты полторы и провозились в поисках. Видимо, не так уже часто гости из Советского Союза заселяются в этот отель. Уверен, захоти я в Нью-Йорк позвонить, мне тут же бы все цифры отбарабанили. Но главное, что информацию все же для меня добыли. И когда я начал строго по инструкции все эти цифры набирать, то все прекраснейшим образом сработало. И уже вскоре я разговаривал с восторженно пищащей Галией.

Жена, конечно, была очень рада, что я благополучно до Токио добрался. Переживала все же за меня, само собой…

Москва, квартира Ивлевых

Галия, придя домой, сразу же отпустила Валентину Никаноровну. Домой она добралась быстрее обычного, потому что, раз Паша уехал, то автомобиль был теперь в ее полном распоряжении. Они уже беседовали с ним как-то о том, что неплохо было бы вторую машину завести для нее. Но пока что она не была уверена, что им стоит это делать, хотя они уже и гараж фактически второй для нее заполучили, пусть он и был сейчас оформлен на Ахмада. Так что оставался только вопрос о том, чтобы найти эту самую вторую машину, если она вдруг изъявит желание.

Хорошо, все же, подумала Галия, когда муж такой ответственный, как у нее, и на нескольких работах сразу крутится. То на почту сходит и принесет сразу сотни полторы рублей перевод за опубликованные в «Труде» статьи, то сразу за несколько месяцев, забежав в бухгалтерию, принесёт полставки с одной из своих подработок. А уж те три с лишним тысячи гонорара за пьесу из «Ромэна», что он тогда принес домой, она и вовсе не могла забыть. Да, Галия знала, что в СССР деньги еще не главное, чтобы машину купить, но и связи у мужа тоже имелись, так что она не сомневалась, что если она выскажет согласие на предложение Паши, то машина у нее быстро появится.

Ну что же, подумала Галия, может быть, и есть в этом смысл, хотя ей все еще казалось, что это чрезмерно будет по-капиталистически на одну семью две машины иметь. А вот Паша уверял ее, что это вполне нормально. Мол, если оба супруга работают, то почему бы у каждого из них своей машины не было? Тем более что сейчас и с парковкой в Москве абсолютно никаких проблем нет.

Галия заикнулась было, с чего он так говорит, как будто в будущем будут проблемы в Москве с парковкой? На что Паша только закатил глаза, покачал головой, а потом прочитал ей длинную лекцию о том, что проблемы обязательно будут, потому что нынешние архитектурные расчеты совершенно неверны. Мол, пройдет буквально четверть века, и машин на московских улицах будет в несколько раз больше, чем ожидают сейчас, когда планируют и улицы, и парковки при вновь строящихся домах. Это, конечно, было чрезвычайно интересно услышать. Галия тогда в очередной раз подумала, какой же у нее умный муж!

Сама покушала, деток покормила. Взяла спицы и пряжу. Решила связать по шарфику для малышей. Один, темно-синий, уже был готов. Решила сделать второй темно-красным. Хорошо, что Паша большое количество пряжи привез из ГДР. У нее теперь был очень большой выбор для того, чтобы обновки всякие для сыновей делать.

Кто-то, может быть, удивился бы, зачем она этим занимается, учитывая, что Диана их буквально завалила различной детской одежкой. Но ей было приятно осознавать, что ее малыши будут в холодное время года в собственноручно связанных ею шарфиках щеголять. Это было как-то так мило, что она просто-напросто не могла удержаться от этого. Ну и, кроме того, должно же быть у девушки какое-то хобби?

И тут Паша позвонил из Японии. Галия очень обрадовалась. Волновалась, все же, все-таки перелет очень длинный. А Паша как-то ей рассказал, что далеко не про все авиакатастрофы, что с советскими самолетами случаются, можно в советских газетах прочитать. Мол, власти не хотят волновать население страны.

Естественно, рассказал он это уже очень давно, но в голове у нее мысль та засела. Тем радостнее было услышать, что с Пашей все в порядке. А потом он ее неожиданно попросил матери Андрея Миронова позвонить и сообщить, что с ним тоже все в порядке, он благополучно долетел.

Галия вначале даже удивилась — почему матери, если она прекрасно знала, что актер женат, и у него дочка уже даже есть. Но Паша подтвердил, что позвонить надо именно матери. Может быть, мать у них отдельно живет, у нее телефон есть, а у Миронова самого телефона нет, мало ли? — пожала плечами Галия. И, конечно же, тут же записала себе номер.

Закончив разговор и положив трубку, Галия сразу добросовестно позвонила по указанному ей номеру. Правда, вначале как-то разговор не задался. Голос матери Андрея Миронова показался ей очень высокомерным. Было такое впечатление, что вначале она не совсем поняла, какая такая Галия и по какому поводу ей звонит. И отреагировала как-то не очень хорошо. Но Галия тут же разозлилась на себя, что не сумела все правильно сформулировать. И выпалила в трубку:

— Ваш сын Андрей Миронов благополучно прилетел в Токио. Просил вам это передать.

И вот тогда уже ситуация переменилась на сто восемьдесят градусов. Голос собеседницы моментально потеплел. Ее буквально засыпали благодарностями. Так что повесила трубку Галия уже с улыбкой. Ну а то, что вначале мать Миронова так отреагировала, — ну, мало ли, ее достали уже со звонками поклонницы великого актера, — подумала Галия, пожав плечами.

А затем начала прикидывать, готова ли она к походу с Маратом сразу в два очень серьезных посольства. Она себе уже наряды подобрала и на тот, и на другой выход. А вот что касается Марата, то она решила дополнительно позвонить ему и потребовать, чтобы он завтра еще к ней забежал, причем именно в той одежде, в которой в посольство пойдет, чтобы она убедилась, все ли у него со внешним видом в порядке? Зародилось у нее подозрение еще на дне рождении мужа, что Марат со своими занятиями по самбо в плечах раздался, и вид у него уже в прежнем костюме не очень. А ведь с тех пор прилично времени прошло, мало ли, у него сейчас еще плечи увеличились, и пиджак плохо уже совсем сидит? А еще не дай бог, если он плечами поведет, и пиджак у него там прямо на приеме по шву и треснет… Позору не оберешься перед иностранцами!

Так что, если совсем он плохо будет выглядеть в костюме, можно же еще сбегать по магазинам, поправить ситуацию. В Москве все же много всякого дефицита выбрасывают, авось и импортный костюм по размеру Марата найдется. Сама она, поскольку на работе будет, не сможет ему помочь с покупками, но кто мешает Аишу попросить? Она студентка, она рано освобождается, и времени свободного у нее полно. Да и вкус у нее очень хороший. Так что поможет нарядить Марата, чтобы он и к британцам, и к американцам в самом лучшем виде пошел, не опозорив страну.