Глава 10

Москва, квартира Ивлевых

Решил доделать доклад для Андропова. В принципе, тянуть дальше уже нечего. Скоро уже в Японию уезжать. Вряд ли удачно выйдет, если Андропов ждет доклад до отъезда, а я просто молча туда укачу. Еще вообразит, что я зазнался совсем, раз не уважаю человека его уровня.

Ну и тем более, что в голову пока новые идеи не приходили. Что уж придумал, то придумал, остается надеяться, что хоть что-то из того, что я в докладе председателю КГБ представлю, полезным для страны окажется.

Так увлекся работой, что даже не услышал телефонный звонок. Галия, не дождавшись моей реакции на звонок, уже просто пришла и передала, что Сатчан звонит мне.

Я, пока шел к телефону, догадался даже, по какому поводу. Так оно и оказалось.

— Паша, у нас завтра вечером снова набрались желающие доклад твой послушать на часовом заводе. Как ты, сможешь выступить?

— Да, конечно, — ответил я.

Положив трубку, задумался. Интересно, там что-то уже прояснилось по подходам к Володину, или, как и обещал Захаров, мы больше будем по традиционным пунктам заседание в этот раз проводить. Ладно, время покажет.

Махнув рукой, пошел обратно работать дальше над докладом. До двух часов ночи просидел, но это того стоило. Доклад полностью закончил.

Так что с самого утра, первым подскочив, тут же Румянцева набрал, сообщить, чтобы он передал наверх, я что готов подъехать с выполненным поручением.

Забавно было слышать, как голос Румянцева меняется. Так-то он со мной вначале просто вежливо поздоровался. А когда понял, как и в прошлый раз, кому именно нужно передать сигнал о готовности к встрече, так тут же такое впечатление, что встал и в струнку вытянулся. По крайней мере, по голосу его такое впечатление создалось.

Вот что значит, сотрудник в очень строгой иерархии работает, где человек уровня Андропова кажется настоящим божеством. Председатель КГБ же еще и при очень серьезных погонах, что для майора имеет огромное значение. Правда, вряд ли в СССР много людей, которые не дернутся, услышав про Андропова. Так что понять Румянцева можно.

Учитывая, что в прошлый раз время для согласования лекции заняло три часа, решил, что до ответа майора прекрасно успеваю сделать два дела. Я на сегодня себе наметил съездить в Верховный Совет доклад отдать, раз пока что меня Межуев от этого не освободил. Да и в принципе, один доклад готов, второй почти готов, как раз успею доработать перед отъездом. А потом еще в МГУ решил заехать. Занятия-то начались после каникул. Надо, как и договаривались с Эммой Эдуардовной, хоть иногда там мелькать. Если не раз в неделю, как она хотела от меня, то хоть раз в месяц на глаза попадаться и сокурсникам, и административному составу.

Решил заодно и подарок какой-то Эмме Эдуардовне подарить. Залез сначала в шкаф, где новые книжные поступления хранил. Пробежался глазами по корешкам. Вроде дарил ей уже все из того, что там имелось. Сделал себе пометку мысленно, что давненько в типографию за новинками не наведывался. Забегался что-то совсем. Надо бы пополнить шкафчик…

Ну что же, коньяк — тоже прекрасный подарок, неплохо заходит иногда под хорошую книгу…

По Верховному Совету пулей пролетел. Все знакомо, все понятно. А когда уже на выход собирался, решил, что, пожалуй, помимо коньяка Эмме Эдуардовне было бы неплохо свежих булочек из кремлевского буфета привезти. Это для меня это уже обыденность, а ей вряд ли кто-то до этого из буфета притаскивал кремлевского булочки.

С нашими всеми я, подгадав, подъехал так, что как раз к перемене к аудитории подошел. Поздоровался со всеми, пообщался с ребятами и девчонками. Подкалывать меня там пытались немножечко, что практически не появляюсь. Но чисто по-дружески подшучивали. Чувствовалось, что уважают и знают, что не просто так на занятия не хожу. Посмеялись вместе.

В принципе, практически все, кроме девчонок, были недавно у меня на стрельбище из самых близких друзей. И понятное дело, что всем остальным растрепали, так что дальше подколок дело зайти в принципе не могло. Такой подарок от Фиделя Кастро, да еще подтвержденный множеством свидетелей, наверняка однокурсников моих потряс. Так что на самом деле у них вопросов лишних не было. Ясно, что прекрасно понимали, что вышел я уже на совсем другой уровень для того, чтобы за партой вместе с ними сидеть и ручку тянуть, желая понравиться своим ответом профессору. Ну и к тому же профессорам нашим, при всем их уме и талантах, все же Фидель Кастро от себя лично подарки не дарит.

Эмму Эдуардовну пришлось подождать минут десять возле ее кабинета. Впрочем, дело понятное — замдекана все же. Десять минут — считай, ни о чем, учитывая такую серьезную позицию.

Подарил ей коньяк и булочки, сказав, где сдобу прикупил. Понял по ее реакции, что нужное впечатление происхождение сдобы на нее произвело. Ну а дальше, естественно, получил от замдекана тот вопрос, который был неизбежен.

— Паша, а Альфредо твой куда пропал?

Эх, надеялся я, что он все же позвонит Эмме Эдуардовне, расскажет, что у него и как. Но, видимо, то ли забегался итальянец, то ли просто-напросто боится Эмму Эдуардовну набирать. Ну, в принципе, для этого основания у него имеются. Она же наверняка, только его голос по телефону заслышав, тут же как клещ в него вцепится. Небось, начнет настаивать, чтобы он приезжал, и она могла ему разъяснить, какое счастье для него закончить аспирантуру в Москве и защитить кандидатскую диссертацию под ее руководством.

Уверен, что для нее и нахождение в аспирантуре итальянца, и успешная защита им кандидатской диссертации будут немалым плюсом с точки зрения ее карьерных перспектив. Так что и Альфредо, скорее всего, тоже это прекрасно понимает, поэтому и опасается замдекана набирать.

— В общем, Эмма Эдуардовна, — решил я уже ситуацию более детально осветить, куда уж тут деваться. — Альфредо наш, вполне может быть, уже в Москве и не появится, — развел я руками. — Сделали ему, учитывая его таланты, уникальное предложение. Он сейчас целым заводом на Сицилии руководит. У него, между прочим, даже и телохранители имеются, настолько важна эта должность.

Увидел вначале, как на лице Эммы Эдуардовны какое-то возмущение появляется, когда рассказывал про директорскую должность ее аспиранта. Мол, ерунда-то какая, кандидатскую все равно лучше писать у нее. Но когда она услышала про телохранителей, то тут же сдулась. Сообразила, видимо, что если уж у директора завода есть телохранители, то это достаточно большое и серьезное предприятие, а не несколько человек в сарае, которых на Сицилии гордо назвали сотрудниками предприятия. И платят там, скорее всего, большие деньги. Кто же такую работу на аспирантуру променяет?

Надулась, правда, немножечко, помолчав секунд пятнадцать, что для Эммы Эдуардовны дело, в принципе, необычное. Пять копеек она вставить любит по поводу и без повода.

— Ну что же, — все же сказала замдекана, — получается, нам с тобой, Паша, остается только его поздравить. А мне, видимо, придется его за прогулы учебы отчислять. Эх, тянула я, конечно, до последнего, но времени слишком прилично прошло с момента его последнего появления. Да, придется мне все же итальянца отчислять.

— Да, Эмма Эдуардовна, — развел я руками. — Скорее всего, толку с Альфредо, как с аспиранта, у вас уже не будет. Я так понимаю, что завод там новый, хлопот полон рот. Альфредо наш — человек ответственный. Вот он и днюет там, и ночует на своем предприятии. И уж если даже и сможет сюда приехать к нам на несколько дней, то надежды на то, что он одновременно с работой директором сможет и диссертацию писать, думаю, понятно, что шансов не имеется.

В общем, надеюсь, что теперь мы как-то эту тему с Альфредо закроем, а то я уже немножко и побаивался к Эмме Эдуардовне заходить. Не очень-то хотелось претензии по поводу итальянца выслушивать в свой адрес.

Не стал ей говорить, что рассчитываю в марте заехать на Сицилию, чтобы с ним повидаться. Все же такого рода поездки лучше широко не афишировать. Одно дело — что она знает, побывав на моем дне рождения, что я скоро в Японию с театром поеду. А другое дело рассказывать ей про выезд по иностранному приглашению, не связанному ни с культурными, ни с научными или образовательными целями, в отличие от моих предыдущих поездок.

Так что, если я что и буду рассказывать про поездку в Италию, то уже непосредственно перед выездом, чтобы, если я вдруг замдекана срочно понадоблюсь, она знала, что я за рубежом, и ей была известна дата, когда меня можно будет снова в Советском Союзе найти, чтобы вопрос какой-то решить.

Куда ехать из МГУ, у меня особого выбора не было. Ясно, что только домой, учитывая, что вот-вот Румянцев должен был позвонить и сообщить, что там у Андропова по поводу встречи с ним. А ведь еще и Межуев в теории может велеть секретарше своей мне позвонить и встречу очередную назначить.

Москва, Лубянка

Румянцев снял трубку звонившего у него в кабинете телефона и опешил, услышав голос генерала Вавилова.

Будучи майором, рассчитывать на то, что тебе лично позвонит заместитель председателя КГБ, рассчитывать не приходится. Только один раз это прежде и было. И кстати говоря, тоже было связано с Ивлевым в тот раз…

Да, он передал генералу, что Ивлев готов встретиться с Андроповым, но был уверен, что его вызовут к Вавилову в приемную, чтобы дать ему ответ. А тут еще и Вавилов совсем с другой темы разговор начал…

— Я хотел проинформировать, Олег Петрович, что, раз наших агентов по линии первого управления никто в американское и британское посольство не пригласил, я отправил запрос о поиске агентов по линии контрразведки, — сказал Вавилов. — Авось у них найдутся люди, которых американцы и британцы на приемы позовут. Отчеты своих агентов они будут на вас присылать по итогам обоих приемов. Все, будьте готовы действовать, как время подойдет, и меня не забывайте информировать о результатах. Мало ли, на жену Ивлева получится выловить крупную рыбку…

Да, и по поводу визита Ивлева к председателю… Передайте ему, что визит согласуем после его возвращения из Японии.

Пообещав все выполнить, как велел генерал, Румянцев положил трубку.

Мысли у него были нерадостными.

Да, действительно, нехорошо получилось, что никого из их агентов, которых старательно подсовывали к американцам и британцам, в этот раз на приемы в посольства не пригласили.

Все же, к сожалению, и там не дураки работают, и с контрразведкой у них порядок. Тщательно отслеживают тех советских граждан, что, хоть им и интересны, но каким-то образом подозрительно себя ведут, и отсекают возможных агентов советской разведки.

Так что с этой точки зрения решение Вавилова он понимал.

Другой вопрос, что не нравилось ему, конечно, что Назаров теперь получит прекрасную возможность информацию об Ивлевых собирать.

Конкуренция между Вавиловым и Назаровым была уже притчей во языцех в комитете. Румянцев вовсе не хотел, чтобы какую-то собранную информацию на жену Ивлева Назаров потом попытался разыграть в своей борьбе с Вавиловым. Похоже, придется очень внимательно анализировать те отчеты, которые поступят от агентов. Важно, чтобы над ними предварительно не поработали люди Назарова, исказив информацию в своих интересах.

А с другой стороны, может быть, они и не рискнут. Учитывая, что, если потом Вавилов об этом узнает, он сможет знатный скандал у Андропова по этому поводу закатить, от которого Назарову не поздоровится.

Ладно, что же делать, — покачал он головой. — Придется быть настороже.

Москва, квартира Ивлевых

Приехав, спросил Валентину Никаноровну, не звонил ли мне кто-то.

Сказала, что нет, и на улицу они еще не выходили. Так что ни один звонок ко мне точно не был пропущен.

Ну что же, значит, как и в прошлый раз, правильно рассчитал, несколько часов у меня времени было.

Занялся статьями для «Труда». Сами они себя не напишут.

Материала я неплохо собрал в спецхране, когда в нем смотрел информацию. Так что работа закипела. Правда, только я в нее погрузился, как телефон зазвонил. Сняв трубку услышал, как я и ожидал, Румянцева.

— Паша, — сказал он, — ответ такой. Встреча состоится после возвращения из Токио. Все понятно?

— Да, Олег Петрович. — несколько удивленно ответил я.

Положив трубку, подумал: интересно, с чем связано то, что Андропов нашу встречу отложил?

Первая мысль, что, возможно, у него какие-то собственные важные дела сейчас. Мало ли там, что у них по их профилю сейчас проходит. Шпионов каких ловят, или какие-то сложности на внешнем контуре у КГБ.

Но вторая пришедшая мне в голову мысль показалась более вероятной как объяснение произошедшего. Скорее всего, Андропову любопытно также и то, с чем я из Японии приеду.

Вот он, наверное, как человек очень занятой и имеющий мало свободного времени, решил сразу и по поводу нового доклада со мной поговорить, и одновременно задать какие-то вопросы по моей поездке в Японию. Да, скорее всего. Это будет разумным объяснением. Оно мне кажется более логичным, чем первое. Сам в прошлой жизни был очень стеснен во времени. Работал часто с утра до ночи. Так что Андропов, как тоже очень занятой человек, вполне может именно так и рассуждать.

Ну и тем более, надо быть честным с самим собой, какая для него срочность в этом моем докладе по идеологии? Что он там рассчитывает такого услышать, чтобы надо было, с ног сбиваясь, бежать и что-то по моим предложениям делать? Ясное дело, что нет у него таких ожиданий.

Ну что же, значит, теперь у меня чуть посвободнее со временем. Даже и расслабился от осознания того, что к Андропову на этой неделе ехать не надо.

Вернулся к работе над статьями. Работал очень интенсивно и плодотворно. Прервался только на обед.

Галия вчера вечером рассольник очень вкусный сделала. Использовала для него мелкую нарезку из финской копченой колбасы, которую мне всунули в пакет с подарком, еще когда я на заводе, перерабатывающем драгоценные металлы, выступал.

Так-то мы небольшие сторонники всех этих сервелатов и тому подобного. Еда, к сожалению, вредная для здоровья. Если хочется мяса, лучше купить кусок хорошего мяса, да отварить его или запечь. Тут уже вред для организма будет минимален, скорее польза, если каждый день мясо не есть.

Но вот для рассольника… Граммов сто копченой колбаски хорошей нарезать — это очень даже неплохо. Вкус очень насыщенный получается. Схомячил полную тарелку с большим удовольствием. В этой жизни женился я с точки зрения качества блюд от жены более выгодно, готовила Галия просто превосходно!

Проработал вплоть до приезда Галии с работы. Вышел жену поприветствовать, пообщаться с ней, с детьми посидеть, пока она в себя после возвращения домой приходит. Ну а затем настало время ехать на наше очередное мероприятие на заводе «Полет».

Больше всего, конечно, меня волновала интрига по Володину, потому как все остальное, чего от меня могли ожидать, у меня уже было готово еще с понедельника.

Но с интригой как раз и не получилось. Если бы не помнить то наше собрание, где Захаров выглядел таким озабоченным из-за Володина, то можно было бы подумать, что мне все это просто привиделось. За два часа заседания Захаров ни разу вообще про Володина ничего и не сказал. Словно нет этой проблемы, и никогда и не было вообще…

Сначала Захаров всех кураторов с докладами пригласил выступить. Я слушал выступления каждого из них очень внимательно. Мало ли, они чем-то со мной важным не успели поделиться. Ну или вообще что-то новое буквально за последние несколько дней, прошедших после нашего общения, у них произошло, о чем мне нужно будет знать, когда свой доклад буду делать.

Но нет, у всех все было в полном порядке. Правда, все, кто делали отчеты о планах по модернизации, заявленных на январском заседании, во время их оглашения на меня опасливо посматривали. Видимо, побаивались, что я вопрос какой-нибудь заковыристый задам. Или просто скажу при всех, что пока что у них имеются только громкие заявления, а никаких конкретных планов и в помине еще нет.

Но я, естественно, не дурак отношения с ними портить. Все у них будет: и планы по модернизации, и заявки по импортным станкам. Никуда они от меня не денутся. Для меня важно не побыстрее, как голый в баню, что-то впопыхах предпринимать. Мне важно это делать максимально эффективно, а для этого нужно поддерживать с кураторами нормальные рабочие отношения.

Буду я их шпынять и портить их репутацию в глазах Захарова — все только к худшему изменится. Человек — существо мстительное. Ты к нему плохо относишься — он злобу обязательно затаит, и при возможности попытается каким-то образом тебе подгадить.

Так что жестко давить на подчиненного имеет смысл только в одном случае — если дело надо делать здесь и сейчас, а ты понимаешь, что с этим человеком толку однозначно не будет, он просто-напросто не должен находиться на этой позиции, он ее не тянет. И распекая его на глазах вышестоящего начальника, ты рассчитываешь, что он поймет в результате заявленных тобой претензий, что так оно и есть, и человека надо менять на более толкового.

Вот только в нашем случае все это абсолютно не сработает.

Учитывая характер нашей группировки, некуда нам никого девать или менять на другого. И даже если я на кого-то начну сильно давить, на глазах Захарова выставляя его в неприглядном свете, новый человек на его месте не появится. Откуда? Мы тут все связаны достаточно специфическими делами. Единственный раз на моей памяти, когда кто-то все же из нашей обоймы выпал, — это когда Ганин исчез из нашей компании, пойдя на понижение.

Но, черт подери! Этот дурак всячески старался сделать все, чтобы утратить прежнее доверие. И деньги воровал у своих товарищей, как не в себя, а потом еще и сохранить их не сумел. Пришлось задействовать все возможные силы нашей группировки для того, чтобы их вернуть, не получив крайне нежелательной огласки в милиции.

Так что то, что Ганин из наших рядов вылетел, — это просто исключение, подтверждающее правило.

И к огромному моему удовольствию, хотя, может быть, у нас тут и нет явных талантов в сфере управления, но на фоне Ганина все, кто остались, — красавчики! Люди вменяемые, с опытом, понимающие прекрасно, какими рисковыми делами занимаются, готовые учиться при необходимости, и, как показала практика, внедрять новые передовые практики.

Так что зря они меня опасаются. Нет мне никакого смысла ни одного из них в глазах Захарова позорить. Это просто очень плохо повлияет на эффективность затеянных мной модернизационных процессов.

Так что едем медленно, но верно, без всяких глупостей, на которые способны чрезмерно энергичные, но не совсем понимающие в том, что они делают, управленцы.

Усмехнулся, вспомнив шутки Задорнова про менеджеров и про ту бестолковщину, которую они иногда творят. Я принципиально, попав в СССР, это слово не использую. И не только потому, что по некоторым моментам с Задорновым был согласен. Есть такие менеджеры на моей памяти, что ох и ах, и действительно, все те шутки, что он по поводу них шутил, полностью отвечают этому слову.

Но раз уж я в СССР, пользоваться англоязычным термином «менеджер», когда есть прекрасное русское слово «управленец», мне абсолютно не с руки. Только подозрительные взгляды у людей в свой адрес вызывать.

А ведь есть еще и неплохое русское слово — руководитель.

И что же в девяностых столько идолопоклонства появилось перед Западом, что оба этих слова исчезли, и пришлось с «менеджерами» иметь дело?..

Наконец, когда все кураторы отчитались, и Захаров тоже, кстати, особых вопросов им не задавал, то есть его лично явно все устроило в отчетах, пришла моя очередь выступать как куратора кураторов.

Опять поймал на себе много опасливых взглядов. Усилием воли подавил усмешку, упрямо лезшую на лицо. Ну прямо как нашкодившие школьники сидят. Взрослые же люди…

Валить никого не стал, просто вкратце очертил ситуацию по всем модернизационным проектам. Сказал, посмотрев на Захарова, что в данный момент проводятся меры по выяснению конкретных параметров этих проектов. Необходимости строительства новых цехов или размещения нового оборудования в старых. Изучается и то, какого рода оборудование понадобится, в том числе импортное. И добавил, что рассчитываю на то, что в марте все кураторы, которые объявили о модернизации производства, смогут уже на следующем заседании отчитаться по конкретным параметрам своих модернизационных проектов.

Захаров очень одобрительно на это кивнул, что мне и нужно было. Вот теперь дело точно будет сделано. Захаров мои слова одобрил, все кураторы это слышали. У них теперь другого выхода нету, как очень энергично работать со своими подопечными, чтобы кровь из носу, но к марту все необходимые бумаги в полном объеме представить.

Объявил также о том, что с девятнадцатого по двадцать шестое числа буду находиться на гастролях вместе с театром «Ромэн» в Японии, так что в это время буду для всех недоступен. Поэтому если есть ко мне какие-то вопросы по моему профилю, то лучше это сделать до восемнадцатого числа. А то мало ли, кто-то захочет посоветоваться по задуманным модернизационным проектам, но будет это до последнего откладывать. Так что теперь уже люди знают, до какого числа ко мне можно обратиться по этому поводу.

После этого я замолк, а Захаров, побарабанив пальцами по столу, сказал:

— Итак, товарищи, теперь, наверное, на очереди вопрос, которого вы больше всего ждали после прошлого заседания…