Глава 9

Италия, Сицилия

Джино выглядел как-то странно, когда, поздоровавшись с ним, показал Альфредо на стул у своего столика. Несколько знакомых ребят из команды Джино, Альфредо, когда в ресторан заходил, тоже приметил. Пара из них вообще на улице стояла, а еще несколько человек за соседним столиком сидели.

Ну а трое телохранителей Альфредо, как и обычно, сами разошлись по ресторану, не привлекая к себе ничьего внимания. Здоровые ребята, физически сильные, но как-то они умеют передвигаться таким образом, что особое внимание к себе не привлекают.

Впрочем, Альфредо уже знал по опыту, что действуют они очень эффективно. Так что ему и в голову не приходило каким-то образом в то, как они его охраняют, вмешиваться.

Поговорили с дядей пару минут о том, как дела на заводе обстоят. Про то, как дела у Джино идут, Альфредо благоразумно не расспрашивал. Не стоит ему знать, даже если дядя вдруг начнет рассказывать, как дела с его полностью нелегальным бизнесом складываются. Опасные это знания.

А затем Джино сумел Альфредо огорошить:

— В общем, племянничек, ситуация такова. Месяц, максимум полтора, и у тебя уже жена должна быть.

Первая мысль была у Альфредо, что мать его каким-то образом на дядю вышла, и они вместе сговорились. Потому что от матери он пока успешно отбивался.

Ясно, что та узнала о состоявшемся на него покушении, так что теперь он отнекивался от того, чтобы невест смотреть, под предлогом безопасности. И реже к ней стал приезжать, и не оповещал ее, когда именно он будет, чтобы засаду на него труднее было устроить. Поэтому ей гораздо сложнее было каких-то невест на смотрины к нему приводить.

Но дядя, оценив произведенное его словами впечатление, ситуацию разъяснил:

— В общем, велено крестным отцом, чтобы ты женился на одной из дочерей Косты, и тем самым мы установили между нами крепкий мир по-родственному.

— Погоди, — сказал Альфредо, глаза которого полезли на лоб от изумления. — Я должен жениться на дочери того самого Косты, который своих громил прислал меня убивать?

— Да, Альфредо, именно в этом и весь смысл. Не будет же он потом снова боевиков к мужу своей дочери слать. Никто его не поймет, если он так поступит. То есть хотя я, к примеру, и не в восторге от такого приказа, лично ты в результате этого брака окажешься в безопасности. Наши прежние разборки с Костой на этом будут завершены. Породнимся мы через тебя.

Вот это да, подумал Альфредо, откинувшись на спинку стула. Так-то, конечно, присутствовало у него определенное возмущение по поводу всего этого.

Как русские говорят, он от Павла Ивлева не раз это интересное выражение слышал, без меня меня женили. А с другой стороны, надо бы, конечно, хотя бы на фотографии этих дочерей Косты посмотреть, потому как если там крокодилы полные, то не нужна ему такая безопасность.

А вот если хоть одна из них девушка из себя видная, то почему бы и нет? Может быть, крестного отца и в самом деле посетила неплохая идея? Не нравилось ему, конечно, как любому нормальному человеку, что в любой момент на него могут очередное покушение устроить. Кому же такое вообще может понравиться?

Ну и кроме того, был во всем этом какой-то манящий элемент романтики и авантюризма. Кто еще сможет похвастаться, рассказав то, как именно он заполучил свою нынешнюю жену? В том числе о том, что на него покушение устроили. И как потом серьезные люди договаривались между собой, чтобы придумать на будущее, каким образом с этими покушениями можно покончить посредством вот такого брака. Однозначно это круто будет звучать для тех, кто хоть что-то слышал про специфику Сицилии.

Романтика, однозначно, во всем этом есть. Ну, главное, чтобы хоть одна из девчонок с приличной внешностью была. На дурнушке совсем не хочется жениться. Это же на всю жизнь. Хочется женой любоваться, а не прятаться от нее, пропадая на работе и по любовницам.

— Ну что же, дядя, — осторожно сказал Альфредо, — если ты считаешь, что для семьи это надо, и так действительно будет лучше, то… По крайней мере, посмотреть на этих девушек я готов.

— Отлично, — сказал дядя, и лицо его тут же расслабилось. Опасался он, видимо, что Альфредо рогом упрется и не захочет вообще этот вариант с ним обсуждать. — Хорошо. Тогда договорились, я тебе позвоню, когда время и место смотрин назначим. Только сам понимаешь, если в рабочее время понадобится идти, чтобы я от тебя не услышал, что ты занят слишком сильно. Не такая простая ситуация со всем этим, должен сам понимать.

— Да, дядя, конечно, я прекрасно все понимаю. — поднял руки ладонями к нему Альфредо. — У меня же заместитель есть, так что я, когда нужно будет, на смотрины прибуду. Только один момент, дядя, а ты не подскажешь, дочери у Косты хоть красивые?

— Да откуда же я знаю, племяш. Девки как девки, — развел руками Джино. — Я тебе совсем уж точно, насколько они красивые, сказать не могу. Я на них с этой точки зрения не смотрел. Сейчас они, конечно, подросли, но раньше просто бегали какие-то пигалицы, когда какие-то у нас серьезные мероприятия были, на которых все руководители с семьями встречались. Да и не очень хорошая идея на чужих дочерей слишком пристально смотреть, не одна вендетта из-за такого начиналась…

Москва, Лубянка

Заместитель председателя КГБ Назаров, как обычно, был занят различными делами, когда его помощник Губин к нему заглянул в кабинет. Тут же кивнул, мол, проходи, рассказывай, с чем пришел.

Но помощник пальцем на улицу показал, намекая на то, что вопрос не из тех, что стоит в здании на Лубянке обсуждать.

— Значит так, — сказал Назаров, — что-то я засиделся, Сергей Иванович. Давай по улице погуляем, что ли, минут пятнадцать — двадцать, чтобы мозги проветрить.

Помощник тут же подыграл, ответив:

— Прекрасная идея, Виктор Константинович, прогуляться однозначно стоит!

Когда отошли на пару сотен метров от здания КГБ, он тут же доложил:

— Виктор Константинович, пришло поручение от генерала Вавилова. И в нем фигурирует фамилия жены Ивлева. Того самого Ивлева, Павла Тарасовича.

— Ну-ка, ну-ка, подробнее, — велел, заинтересовавшись, Назаров.

— Мол, она будет со своим братом вскоре посещать посольство Великобритании и США на дипломатических приемах, что те будут проводить в двадцатых числах февраля. Запрашивается поддержка со стороны наших агентов, что тоже могут такое предложение от американцев получить, чтобы проследили по поводу ее с братом контактов на этих мероприятиях.

— Это очень интересно, — не на шутку заинтересовался Назаров, — только не понимаю я, объясни мне. Почему жена Ивлева с братом идет? Это что, теперь такие приглашения стали присылать жене с братом? Почему не с мужем?

— Нет, Виктор Константинович, там немножко иначе все обстоит. Сам Ивлев по имеющейся в поручении информации в это время в отъезде будет в Японии. Видимо, по материалам прослушки об этом узнали, как и о том, что вместо него на дипломатические приемы его жена с братом отправится.

— Ну что сказать, рискует этот Павел Ивлев, отправляя вместо себя в такие важные посольства брата своей жены, — покачал головой Назаров. — И американцы, и британцы люди очень надменные, они же элементарно могут обидеться. И запросто в черные списки эту парочку на будущее включат.

А с другой стороны, для нас это прекрасная возможность хоть какую-то дополнительную информацию совершенно легально, пользуясь просьбой со стороны Вавилова, получить по Ивлевым.

Надо бы, кстати, еще пытаться разобраться, что этот Ивлев в Японии будет делать. Как же жаль, все же, что Артема больше никак в наших делах задействовать не можем.

Помощник промолчал. Ему самому было очень жаль, что Артема Кожемякина пришлось из агентов исключить. Что же тут хорошего?

Но когда он доложил на такой же прогулке Назарову, какое решение ему пришлось срочно принять по Артему, тот согласился с его размышлениями, что от Кожемякина необходимо немедленно дистанцироваться. Что он стал слишком опасен для дальнейшего с ним сотрудничества.

Так что все, что оставалось Губину, это пообещать заместителю председателя КГБ, что он соберет всю информацию и по поводу предстоящей поездки Ивлева в Японию, а также использует просьбу от Вавилова для того, чтобы побольше информации по жене Ивлева собрать.

Москва, квартира Ивлевых

Вскоре с работы пришла Галия. Тут же отпустили Валентину Никаноровну, которая спешила на какой-то спектакль вроде бы. Видимо, с Балдиным снова идти собрались…

Сделал жене чаю. Сели поболтать немного на кухне.

Сначала Галия рассказала последние новости с работы, потом уже меня начала расспрашивать, как день провел.

Рассказал, конечно, про неожиданную атаку на меня обезьяны. Надо же, чтобы и жена знала, что прогулки под окнами Данченко могут быть чреваты черепно-мозговой травмой.

Галия, конечно, в шоке была.

— Такая милая обезьянка… Такая вроде спокойная была, когда к нам ее Николай приносил. Я же ее на руках держала… И ведь она же такая маленькая. Как она вообще смогла сдвинуть такой тяжелый вазон? И там же еще пару метров есть между домом и дорожкой…

— Ой, да запросто смогла! — усмехнулся я. — Учитывая, что сделать она это могла вовсе не специально! Просто спрыгнула со всей дури с занавески на край вазона. Вазон на бок упал, покатился в открытое окно, набирая скорость. За счет этой скорости, форма же круглая, и вылетел на дорожку. Физика!

— Вот даже как! — с заинтересованным видом сказала Галия. — И верно, так оно могло быть. Но нам теперь, получается, надо всячески избегать в этом месте ходить, а тем более детей там прогуливать.

— Как-то так, — подтвердил я. — Потому тебе и рассказал.

— Вот уж я теперь не жалею совсем, что мы этого капуцина не взяли! — покачала головой жена. — Это он всего первый день у Данченко, а вот уже что натворил.

В коридоре зазвенел телефонный звонок. Подошел к телефону, снял трубку. Услышал знакомый голос с акцентом, который немедленно опознал. Это же Исхан из ливанского торгпредства, который Фирдаусу подчиняется. Вздрогнул, вспомнив о том, как в прошлый раз, когда я общался с этим самым Исханом, Тарек мне тогда на голубом глазу передал через него весящий несколько килограммов золотой телефон в качестве подарка. А я ведь даже понятия не имел, как сильно мог бы подставиться, если бы кто-нибудь у меня эту штуковину дома бы обнаружил.

Кто-то из гостей, к примеру, поставь мы этот телефон вместо своего старого, мог бы уронить его на пол, а потом, подняв, догадаться, что металл какой-то странный. Золото очень мягкое, урони этот телефон на паркет, запросто мог очень характерно помяться. А если бы вслух еще это сказал, то и прослушка тоже бы об этом узнала. Уже имея против себя такой компромат, мне пришлось бы, чтобы в тюрьму не сесть, любым пожеланиям со стороны КГБ подчиняться. Что не есть хорошо, конечно…

Так что ясно, что первая мысль была, что, дай бог, в этот раз все же Исхан с чем-то хорошим звонит. Надеюсь, снова меня мой ливанский партнер не подставит, советскую специфику не понимая.

— Господин Ивлев, — тем временем сказал Исхан, — имею честь сообщить вам, что поступили два приглашения от господина Тарека Эль-Хажжа на поездку вас и вашей жены с детьми в Италию этой весной. Хотел спросить, как вам было бы удобно, чтобы я передал вам эти бумаги.

Фух, только бумаги, слава Богу. Отлегло от сердца. Никаких больше сомнительных подарков. Ну и в целом я, конечно, приободрился. Эти приглашения имели очень важное символическое значение, означали, что Тарек от своих слов не отказывается, а ведь мог бы, если бы собирался надуть меня с теми двадцатью процентами от своих активов, что мне обещал. Я же совершенно четко Диане с Фирдаусом сказал, что хочу их официально на себя переписать во время этой будущей поездки в Италию. Значит, все у нас по-честному получается. Теперь главное туда доехать и все как должно оформить.

Так-то Тарек у меня всегда вызывал доверие, но… Покрутившись в бизнесе в XXI веке, я совершенно четко понимал, что доверие доверием, а официальные документы официальными документами. Сколько разных случаев насмотрелся, когда даже самые лучшие друзья без проблем друг друга предавали, чтобы на долю в бизнесе лапу наложить.

Так что, конечно, поступление этих документов было для меня важной вехой. Значит, не зря я идею за идеей Эль-Хажжам подавал. Они не только на их семью работали, но и на моё будущее тоже.

Договорились с Исханом, что он через часик подъедет ко мне, а я выйду и заберу у него документы.

Исхан приехал ровно через час, весь такой торжественный и дружелюбный. Я его уже на улице ждал, стоя подальше от окон моих цыганских соседей. По поводу телефона директора зоопарка они мне не звонили, как и не заходили, значит, обезьяна-убийца все еще может ждать у окна новой возможности скинуть что-нибудь тяжелое мне на голову. Я не параноик, но человек осторожный.

Исхан пытался затормозить как раз под окнами Данченко, но я протестующе замахал руками, и он, удивившись, проехал все же подальше, ко мне. Мелькнула мысль объяснить ему причину, почему там не стоит останавливаться, но я от нее отказался. Иностранец, все же, русский язык знает неплохо, но не в совершенстве. Мало ли что-то не так поймет в моем рассказе, решит еще, что я его самого с обезьяной сравниваю. Мне мои знакомые друзья-переводчики много таких случаев рассказывали, когда элементарные проблемы с пониманием чужого языка к очень даже нешуточным конфликтам приводили. Так что неважно, все равно он вряд ли скоро здесь появится.

Ливанец вышел из машины, поздоровался со мной за руку, протянул мне тонкую папку, которую я тут же взял. Помимо этого, попросив чуток подождать, открыл заднюю дверцу машины и спустя несколько секунд уже вручал мне уже какую-то коробку по размеру чуть больше, чем та с золотым телефоном, что я получил от него в прошлый раз.

— Что это? — понятное дело, настороженно спросил я.

— Это господин Эль-Хажж просил передать в качестве подарка вашей супруге, у которой совсем недавно день рождения был, — сообщил мне церемонно Исхан.

— А вам известно, что там внутри? — не спешил я брать у него подарок.

Видно было, что ливанец удивлен моему поведению, но ответил, пожав плечами, что, к сожалению, не знает он ничего про содержимое. Считает предосудительным лазить по чужим подаркам, которые господин просит передать кому-либо в другой стране.

Ну, пришлось уже брать подарок, не отказываться же.

Ливанец, наверное, когда уезжал, думал о том, что с психикой у меня не полный порядок. Остановиться, где он хотел, не дал, подарок брать не хотел, да еще и стал расспрашивать, что там внутри… Ну и что, мне ему объяснять, что ли, что не я такой, жизнь такая?

На улице потрошить ничего не стал. Занеся в дом, тут же с любопытством ожидавший меня жене протянул папку.

— На вот, милая, изучай документы с нашими приглашениями в Италию!

Галия знала, зачем я на улицу выходил, конечно, так что этими приглашениями так заинтересовалась, что, взяв у меня папку, никакого внимания не обратила, что под мышкой у меня еще коробка имеется.

Впрочем, я на это и рассчитывал.

Так что, быстро разувшись, тихонечко пошел к себе в кабинет, и коробку эту открыл. А там много чего оказалось. Во-первых, модные дамские часики. Судя по весу и внешнему виду, золотые. Марка «Омега».

Значит, без золота все же и в этот раз не обошлось… Но ладно, все же это не такой уже большой вес. Часы, конечно, швейцарские, стоят, небось, очень много. Но тридцать граммов золота это не два или три килограмма. Из-за них с тобой ничего страшного не произойдет в СССР. А что фирма известная, и часы сами по себе очень дорогие, так это еще знать надо.

Также было еще несколько других коробочек. Все оказались со швейцарским шоколадом.

Но я, после прошлого раза с телефоном, предпочел подуть на воду. На руке внимательно каждую взвесил, опасаясь того, что Тареку придет в голову слитки из золота в виде шоколада отлить.

Но нет, по весу явно вполне себе стандартный шоколад.

Успокоившись по этому поводу, понёс уже подарок жене. Столкнулись с ней в коридоре, она как раз уже бумаги просмотрела и очень довольна шла их мне возвращать. Взяв одной рукой у нее бумаги, тут же показал глазами на коробку у себя под мышкой, сказав:

— А это тебе подарочки от семьи Эль-Хажж на день рождения!

Радостно вскрикнув и широко раскрыв глаза, Галия тут же выхватила у меня коробку, поставила ее на тумбочку, и начала быстро ее распечатывать. С улыбкой понаблюдал немножко за этим процессом. Но поскольку уже знал, что она внутри найдет, то открыл папку, чтобы ознакомиться с приглашениями. Различных приглашений за рубеж в тех или иных формах я в своей прошлой жизни видел достаточно много. Приходилось ездить за рубеж по приглашениям от компаний и в гости к частным лицам, а потом уже и к собственной семье, когда дочка с внучкой и мужем за рубеж переехали. Надо сказать, что ничего особенно в оформлении не изменилось. Приглашения как приглашения. На кого указывается, от кого тоже, печать имеется фирмы Тарека. Ага, он решил не от семьи приглашения сделать, а от завода.

Единственное отличие от тех приглашений, что в двадцать первом веке получал, что они не на компьютере набраны и на принтере распечатаны, а на печатных машинках напечатаны. Вот и всё.

Прервался только когда Галия радостно взвизгнула, обнаружив золотые часики. Если бы она ещё знала, сколько они стоят, подумал я. Но, естественно, здесь, в квартире, с учетом прослушки я об этом ни слова не скажу.

К счастью, название часов, что Галия сейчас так внимательно рассматривала, естественно, ничего ей не сказало. В брендах швейцарских часов жена, как нормальная советская девушка, разбираться никак не могла.