Глава 8

Италия, Сицилия

Звонок от консильери, сообщившего, что связывается он с ним по поручению крестного отца, конечно же, никак не мог порадовать Джино, который точно знал, что такие вот звонки всегда означают какие-то неприятности.

Опыт не подвел, у него глаз дернулся, когда он услышал, что ему необходимо будет прибыть к крестному отцу для встречи с Костой. И консильери заранее его предупредил, чтобы он никаких планов по поводу нападения на Косту ни до совещания у крестного отца, ни после, ни в коем случае не планировал, потому что в этом случае крестный отец будет этим очень сильно разочарован.

А жаль, потому что на самом деле, момент для нападения был бы достаточно удобный с точки зрения Джино. Уж в кои-то веки он бы знал, где именно будет находиться Коста. Но ясно, что и крестный отец сам тоже неплохо соображает, чтобы это понять. Вот и получил он это указание по этому поводу.

Но что же там крестный отец задумал? — пытался понять Джино, собираясь на назначенную встречу.

Хочет нас просто там прямо на месте помирить что ли, мол, дружите и больше не ругайтесь? — недоумевал он, потому как другие варианты ему в голову не приходили. Очевидно же, что если бы крестный отец хотел каким-то образом Косту прижать, то он бы это прекрасно и без присутствия Джино сделал. Тем более это было бы делать намного удобнее не в присутствии Джино, учитывая, что между ними серьезная вражда.

Но чуйка ему говорила, что ничего хорошего его на этой встрече однозначно не ожидает.

Прибыв вовремя, Джино был немедленно консильери проведен к крестному отцу. Зайдя в его кабинет, обнаружил, что Коста уже внутри находится.

Да, крестный отец запретил нападать на Косту перед встречей или после нее. Но Джино, конечно же, расставил своих людей, чтобы попытаться за Костой проследить после того, как он покинет это неожиданное совещание. Этого-то ему сделать никто не запрещал, правильно?

Может быть, удастся, проследив за ним, выждать денек, да потом, ударив, и покончить с этим негодяем, потому как их противоречие по поводу бизнеса — это одно, а нападение на его племянника, когда слухи об этом тут же разошлись, — это совсем другое. Это уже повод для вендетты. Да, есть некоторые проблемы для того, чтобы полноценную вендетту на этой почве затевать, учитывая, что отец его племянника в полиции служит, что, конечно же, нехорошо. А с другой стороны, для многих ситуация выглядит так, что Джино племянника на захваченное у Косты предприятие подтянул, так что уже не важно, кто у Альфредо отец, если он сейчас с точки зрения многих членов Козы Ностры на дядю, почтенного члена группировки Коза Ностра, работает и делает это, видимо, добросовестно, раз Коста на него напал.

Так что, несмотря на некоторые препятствия для того, чтобы вендетту объявить в адрес Косты, у Джино были и достаточно солидные основания для нее.

Увидев Косту неподалеку от себя, он еле сдержался, чтобы не сказать ему что-нибудь злое. Даже кулаки у него инстинктивно сжались. Тот, впрочем, тоже на него кидал достаточно злые взгляды.

Но ясное дело, что буянить каким-то образом в присутствии крестного отца Джино не собирался. Этим он только ослабит свою позицию. И Коста, по идее, достаточно умен, чтобы глупостей никаких сейчас не сделать.

— Ну что же, — сказал крестный отец, когда Джино сел на стул, который, слава богу, поставили в метрах пяти от Косты, а не рядом с ним. — Думаю, пора завязывать с вашей враждой. Не забывайте, что вы оба работаете на меня. Внутренние разборки в семье недопустимы.

И Коста, и Джино хранили молчание. Оба имели основания для того, чтобы борьбу между собой продолжать. И такого рода благие увещевания, пусть от крестного отца, выслушать-то могли, но спешить своими словами подтверждать согласие не стремились.

По-любому, кто первый прогнется, у того позиция ослабнет на будущее.

Понимал это, видимо, прекрасно и сам крестный отец, потому что, не дожидаясь каких-то ремарок от них, он тут же бодро продолжил:

— Но поскольку сами вы мириться все же не хотите, что меня сильно расстраивает, то я уж сам решил этим заняться. В общем так, у тебя, Джино, есть племянник. А у тебя, Коста, есть три дочки на выданье. Даю вам две недели для того, чтобы вы между собой определились, какая из дочек Косты замуж за этого Альфредо и пойдет. А потом, чтобы и со свадьбой тоже не тянули.

Так мы вашу глупую потасовку и урегулируем. И не забудьте меня и на свадьбу тоже пригласить.

Джино был изумлен, и Коста тоже. Да, такие способы примирения, несомненно, на Сицилии имели место быть, они были уверены, что их противоречия настолько сильны, что и речи о таком варианте быть не может.

Однако же крестный отец, получается, имел по этому поводу совершенно другое мнение.

— Ну что же, — сказал крестный отец, пока они оторопело смотрели друг на друга, не зная, как высказать свое несогласие с поступившим предложением. Рад, что ничего против вы не имеете. В таком случае приступайте. Для начала познакомьте парня с девушками, чтобы он хоть пообщаться с ними мог, прежде чем выбрать себе одну из твоих дочерей Коста в жены. Не тяните с этим. Давайте буквально на днях эту встречу и организуйте. И чтоб больше никакой стрельбы. Как выйти из той ситуации, в которую вы себя загнали, я вам указал. Выход этот никакого ущерба для вашей чести не несет. Как породнитесь, так уже ни о какой обиде речи вести будет нельзя. Не хотите сказать спасибо за то, что я сам придумал, как вам решить те проблемы, с которыми вы сами почему-то справиться никак не могли?

Тут уже, пересилив себя, и Джино, и Коста несколько слов все-таки в благодарность крестному отцу были вынуждены сказать. А как иначе?

Москва, квартира Ивлевых

Повисеть на проводе пришлось не так и долго. Достаточно быстро секретарша Межуева сообщила мне, что он хоть и этим вечером готов со мной встретиться, или завтра с утра, как мне удобнее. Решил сначала не тянуть и сразу же к нему и отправиться. Но потом покачал головой. В рукописном виде свои предложения к нему нести не очень хорошо. Важный вопрос же буду обсуждать с ним, все должно быть сделано с моей стороны идеально.

Так что потратил полчаса, чтобы мои предложения к нему напечатать на печатной машинке в виде тезисов. Что конкретно предлагаю и какие ожидаю выгоды для страны.

Обратил внимание, когда приехал, что Таисия Григорьевна, похоже, имеет какие-то поводы для особой гордости в свой адрес. Разговаривала она со мной как-то слегка по-барски, демонстрируя определенный уровень зазнайства.

Ох, уж эти секретарши, — подумал я, — и что на некоторых из них периодически находит. Возрастные проблемы, что ли, какие-то уже, несмотря на то, что не в таком она еще и серьезном возрасте?

Но главное, что она меня быстро к Межуеву провела. Так что я предпочел тут же и забыть о некой надменности, проскользнувшей в ее поведении. Не до нее сейчас, нам с Межуевым важный вопрос решать надо.

Правда, и Межуев меня сумел удивить. Если мне показалось, что секретарша Межуева загордилась, то и он сам, надо сказать, тоже совершенно неоднозначно выглядел. Светился от счастья, как человек, у которого в жизни что-то очень хорошее произошло, и он все еще не может поверить в то, что ему это не кажется.

Ну, не знаю я его семейных обстоятельств. Мало ли, ему позвонили и сказали, что у него внук родился? Правда, в этом случае Таисия Григорьевна могла бы мне как-нибудь и намекнуть, чтобы я его поздравил по этому поводу. Впрочем, если она в старые игры принялась играть, нос задирая, то, конечно, логично, что не стала она мне такой намек делать. К чему ей это, если это улучшит мои отношения с Владимиром Лазоревичем? Я тут чаще тогда стану появляться, а она меня не переваривает.

— Здравствуй, Павел, — сказал Межуев, приподнялся из-за стола, чтобы пожать мне руку и пригласил сесть перед ним за стол. — Рассказывай, как у тебя дела?

— Да все хорошо, Владимир Лазоревич, дела складываются неплохо. Работаю много, но и результат есть.

— Ну ты молодец, молодец! — сказал он, но не сложилось у меня впечатление, что он на сто процентов сейчас меня воспринимает. Лицо все еще мечтательное такое.

Ну ладно, мне в любом случае нужно свой вопрос излагать.

— Я к вам по совершенно конкретному вопросу пришел, Владимир Лазоревич. Дело в том, что я, естественно, не во всех патентах одинаково хорошо разбираюсь. Фармацевтика, та же, к примеру, для меня темный лес. А все, что для меня каким-то образом, понятно выглядит, я уже в подавляющей массе и рассмотрел. Новые технологии в промышленности, к сожалению, все же достаточно медленно появляются. Так что я уже рассмотрел патенты в этой сфере на десять лет назад и считаю, что еще глубже лезть точно не стоит. Там уже все либо внедрено, либо никому абсолютно и не нужно, поскольку давно уже устарело. Ну или с самого начала было неперспективно. В связи с этим хочу честно предупредить, что еще парочку докладов смогу вам представить, но на этом и все. И после этого мне уже какие-то новые обязанности нужно давать. Ну или нашу работу надо будет сворачивать на этом.

— Вот даже как, — сказал Межуев с совершенно равнодушным видом. Выглядело так, словно ему совершенно глубоко плевать на сказанное мной было.

Мне немножко даже в этот момент обидно стало. Хотя, если у него действительно, к примеру, внук родился, он сейчас все, что угодно услышанное, будет вот так воспринимать какое-то время.

Помню я это ощущение эйфории и оторванности от обычных дел. Сам в прошлой жизни в такое состояние входил при подобного рода важных новостях. Вот же Таисия Григорьевна, могла хоть намекнуть на то, что это там такое хорошее у ее шефа произошло!

Не дождавшись какой-то еще дополнительной реакции от Межуева, в том числе и слов, которых я опасался, типа «ну раз Паша больше использовать тебя нет возможности, то давай до свидания», я продолжил:

— Появилось еще два возможных варианта, чем бы я мог заниматься в рамках продолжения нашего сотрудничества на половину ставки по линии Верховного Совета. Я тут набросал кратко по страничке по каждому предложению. Это, само собой, достаточно сырой вариант, только для того, чтобы вы могли ознакомиться. А уж на вопросы, если интерес возникнет, я смогу, конечно же, сейчас или в следующий раз лично вам ответы дать.

Межуев, выйдя немножко из своего состояния нирваны, взял мои листочки и начал в них вчитываться. Наморщив лоб, изучил один, изучил другой. Потом сказал:

— Паша, давай я над этими предложениями подумаю хорошо. Время нужно. А потом созвонимся с тобой. Ты как, и на этой, и на следующей неделе сможешь ко мне подойти?

— На следующей, к сожалению, уже нет. Девятнадцатого числа мы уже в Японию вылетаем на неделю.

— А, да, — вспомнил Межуев. — На твоем же дне рождения говорил Миронов, что пьеса твоя в Токио будет поставлена. Или худрук «Ромэна» это сказал? Впрочем, не важно. Не, ну ты молодец, конечно. И на дне рождения твоем я, помнишь, с тостом когда выступал, хвалил тебя за такой успех. И сейчас еще раз повторю — талантливый человек во всем талантлив. Значит, так тогда сделаем. Таисия Григорьевна на днях тебя наберет, и время очередного визита ко мне согласует.

На этом мы встречу свернули.

Уходил я озадаченный, но не сказать, чтобы разочарованный. Главное, что вроде бы нет у Межуева желания со мной заканчивать работать. Иначе вряд ли бы он меня так в конце нашего разговора расхваливал. А самое важное, что он хочет, чтобы я к нему еще раз подошел. Хотел бы распрощаться, уже бы это сделал, не стал бы еще одну встречу назначать.

С Таисией Григорьевной я достаточно холодно попрощался, но по ее лицу понял, что ей глубоко пофиг на мою холодность. Мысль даже возникла, может, у нее просто очень хорошее настроение, как кстати и у самого Межуева?

Мало ли, она настолько своего начальника ценит, что, если у него, действительно, к примеру, внук родился, то она и сама сейчас в полном восторге от этого? А мне это просто показалось какой-то надменностью и холодностью? Но если так, то тогда сам виноват, не надо делать поспешных выводов. В следующий раз, как приду к Межуеву, принесу тогда ей какой-нибудь хороший подарок. Правда, вначале снова к ней присмотрюсь. Если будет себя как обычно вести, то значит, я ошибся в этот раз. И подарок свой она, несомненно, тут же и получит.

Москва, КПК при ЦК КПСС

Ивлев ушел, а Межуев понял, что он сейчас впервые, читая предложения от Ивлева, смог сосредоточиться после своего знаменитого похода к Пельше и приятно оглушившей его новости. Взяв оставленные тем странички, он снова их перечитал.

Хм… Оба варианта его новых обязанностей, что Ивлев предложил, его очень заинтересовали. А самое главное, что если первый вариант не совсем вписывался в то, чем КПК занимается, то вот второй вариант очень даже был полезен для комитета.

И что самое хорошее, эти предложения он может сам Пельше выдать либо до вступления в должность, либо сразу после вступления. Надо только хорошо подумать, как лучше сделать. Если до вступления, то, по идее, он на Пельше лучшее впечатление произведет, и увеличит свои шансы, что никакая случайность не вмешается. И он действительно, как Пельше обещал, получит обещанную ему должность.

А с другой стороны, сделать это предложение после того, как он станет заместителем, будет тоже неплохо. Пельше сразу тогда и поймет, что он правильный выбор сделал, остановившись на Межуеве по этой вакансии. Вон, только что назначенный заместитель тут же ему в клюве толковую вещь смог притащить, при помощи которой КПК сможет не только партийную дисциплину крепить, но и конкретную пользу народному хозяйству приносить.

Потенциал у этой идеи действительно очень и очень неплох. Как она такому молодому парню вообще в голову могла прийти? Почему бы действительно не просто громить разгильдяев и воров, которые на партийных должностях не тем, что от них партия ждет, занимаются, а одновременно еще и давать конкретные предложения, каким образом все, что у них плохо было в управлении предприятиями, улучшать?

Пельше, по идее, должен такое предложение оценить.

Но главный вывод, что сделал Межуев, еще раз внимательно ознакомившись с этим идеями от Ивлева, был совершенно однозначен. Ошибся он, когда подумал, что Ивлева можно Косыгину передать, потому как пользы от него для него уже не ожидается, а недовольство Косыгина отказом смягчить надо. Новые предложения от Ивлева это тебе не доклады по новым технологиям, которые Ивлев раньше делал, и которые внимание Косыгина привлекли. Это гораздо лучше в его новых обстоятельствах!

Если он будет заниматься тем, что Ивлев предложил, по второй его идее, то все это останется в рамках КПК, и будет только престиж самого Межуева в глазах Пельше поднимать. Нет, такого ценного парня Косыгину отдавать не надо. Пусть его предложения и его таланты по-прежнему на самого Межуева работают.

Даже жаль, что первое предложение от Павла ему сейчас нецелесообразно использовать. Опытным чутьем чиновника Межуев понимал, что идея очень неплоха. При помощи таких вот докладов, предлагающих меры, какими можно СССР в лучшем виде показывать, как для граждан, так и для иностранцев, можно было бы очень быстро карьеру построить. Если, конечно, с умом это делать, чтобы эти доклады не воспринимались в виде критики тем же Сусловым, к примеру, который за идеологию отвечает.

А вот если, к примеру, с Сусловым контакт наладить, чтобы он сам хотел такие доклады получать, и при их помощи работу СМИ совершенствовать, то можно быстро наверх пойти. Жаль, что теперь ему это уже не нужно. А может, и хорошо, что не нужно. С Пельше гораздо легче работать, он намного более предсказуемый человек.

Италия, Сицилия

Альфредо работал ударными темпами. Нравилось ему то, как у него фабрика потихоньку, но неуклонно преображалась. Неплохо дела шли, надо признать.

Все больше новых станков поступало из заказанных у самых что ни на есть серьезных производителей. Все же фабрика тут большая, но не гигантская. Не того масштаба у них заказы, чтобы по полгода приходилось ждать прибытия готовых станков. Три — четыре недели для большинства заказанной продукции вполне хватало, чтобы получить ее, и ей тут же начинали замещать то старье, которое у Косты раньше на фабрике стояло. Один из цехов вообще уже на сто процентов был новыми станками укомплектован.

Бывшие работники Косты, узнав о том, что работали фактически на нелегальном производстве, куда в любой момент и полиция в том числе могла ворваться, приободрились, узнав, что работают теперь на хозяина всей этой чемоданной технологии. И что теперь им и пенсионный стаж будет идти, все, как положено по законодательству.

Ясно, что Коста, имея полностью теневое производство, просто наличные им в конвертах отдавал. А ведь большинство работников были людьми немолодыми. Им самое что ни на есть уже время пришло о предстоящей вскоре пенсии задумываться.

Да и благотворно на них повлияло и то, что в период простоя, когда технологии переводили на современный лад, и практически ничего не работало, им полноценную зарплату платили. Как еще лучше убедиться в том, что новый работодатель достоин доверия со стороны своих работников, если не таким вот образом?

Мало кто другой бы платил бы хоть что-то на период замены станков. Просто отправил бы работников в неоплачиваемый отпуск.

В результате работы производство начало оживать. Уже и вскоре первую партию чемоданов можно будет на продажу отправлять по магазинам.

Селектор щелкнул, и секретарша Альфредо сказала:

— Господин Моретти, Джино Моретти просит с ним соединить…

Дядя много не говорил, просто сказал, что надо им срочно встретиться. Альфредо согласился, как же ему дядю не уважить? Джино тут же ресторан назвал, в котором встреча произойдет, пообещав, что его люди проследят, чтобы какого-то непорядка там не случилось.

Ну что же, дополнительная охрана со стороны членов группировки дяди, конечно же, не помешает. Альфредо теперь гораздо реже по ресторанам ходил, чем раньше. Это раньше он туда бежал в предвкушении приятного времяпровождения, а теперь при входе в любой ресторан тут же та стрельба перед глазами всплывала…

Так что большей частью ему готовку теперь в гостиницу доставляли.

Просветили его, что в гостинице он по идее в безопасности, потому что она очень близко к дому крестного отца расположена, и вряд ли боевики Косты осмелятся там стрелять. Радовало, что так удачно заселиться в гостиницу у него вышло.