Глава 7

Москва, возле дома Ивлевых

Ну вот она жизнь какая причудливая. Ты тут ходишь, планы по модернизации советской экономики строишь, о судьбах отечества, значится, волнуешься — а какая-то африканская обезьяна, толкни она горшок чуть в другом направлении, тебя запросто прикончить может прямо на ранее мирной мостовой. Понаехали тут, Москва не резиновая…

Да, метр в сторону — и мне капец бы пришел. Тем более я, выходя из машины, шапку не надел — ветра нет, что мне без шапки пройтись до подъезда? А горшок приличный по размеру был, судя по осколкам, кило на пять вместе с грунтом. Без шапки мне бы точно хватило. Да и с шапкой вполне могло.

И не то чтобы я сильно боялся помереть — второй шанс как-то намекает на возможность и третьего, но, блин, не такой же позорной смертью! Убит капуцином при помощи цветочного горшка! Кто меня получше знает, те еще как трагедию будут воспринимать, а если шапочным знакомым расскажут, так те ржать будут, надрывая животики.

А дети вырастут, что им всем рассказывать о причине смерти отца? Коварно убит обезьяной на московской улице? Хорошее у их собеседников будет представление о московских улицах времен их раннего детства.

Ладно, капуцин пока что промахнулся, и это просто здорово. Но правильно мне не хотелось его к себе домой брать. Хорошо хоть знаю теперь точно место, где ни в коем случае гулять не надо или парковаться.

Взгляд мой опустился на фикус, который сильно пострадал конечно, но молодой, по идее можно его попытаться спасти, убрав поломанные листья. Тоже ведь пострадавшая сторона, жалко его. Вспомнил, что у меня в багажнике есть небольшой кусок фанеры, беру с собой, чтобы купленное мясо на него класть, а то мало ли подтекать начнет, чтобы багажник не запачкать. Открыл багажник, фикус вместе с большей частью земли, в которой он лежал, запихал аккуратно на фанерку. Закрыв машину, понес в подъезд. Горшок, конечно, новый понадобится, но найдут, я думаю…

Лифт быстро пришёл. Вот только Ида Васильевна выскочила из него, чуть не сбив меня с ног, в халате и тапочках. Я лист с землей и фанеркой еле смог в руках удержать, чуть бедное растение снова на пол не упало.

— Павел Тарасович, извините ради бога! — сказал она. — Николай уверял, что зверь безобидный. Что бы я Боянову сказала, узнай он, что я вас убила!

— Учитывая как, это был бы сюжет не для трагедии, а для комедии, — задумчиво произнес в ответ я. — Не переживайте, вы же не виноваты, а лучше зверька отдайте в зоопарк. У меня там директор хороший знакомый, если надумаете, то обращайтесь, дам телефон.

— Обязательно, Павел Тарасович, — заверила меня с облегчением соседка. — Вы точно никак не пострадали?

— Жив, здоров, а фикус заберите, мало ли удастся его спасти.

Думал уже распрощался с соседкой, когда лифт до моего этажа поднялся, но она из лифта на моем этаже выскочила, продолжая извиняться. Отделался уже, только спросив ее, не боится ли она Мишку с обезьяной оставлять, теперь, когда капуцин показал свое гнилое нутро? Тогда она уже быстро со мной распрощалась.

Потянулся было к телефону Межуева набрать, но замер.

Вроде бы один вариант для себя работы неплохой придумал, но мало ли ему это все же не зайдет? Не все правильно пользу пиара понимают в СССР. Пожалуй, надо подстраховаться, все же. Надо еще одну идею придумать. Запасной вариант.

А потом у меня в голове всплыло то самое предложение, что я недавно Андропову решил сделать по поводу аудита расходования государственных средств, выделяемых на модернизацию промышленных предприятий.

А кто мне мешает, изложив это Андропову, спросить у него: нужно КГБ это или не нужно? И если скажет, что не нужно, сказать ему, что я тогда это где-то в другой организации использую, которой это пригодиться может? Неужели тому же самому Межуеву, организация которого, по идее, должна как раз схожего рода проверки проводить, такое будет неинтересно? А может быть и вообще, кстати, предложить ему, чтобы они мне документы давали по проведенным проверкам партийных чиновников? Часть из них же обвиняется в злоупотреблениях по линии предприятий, или в бесхозяйственности, а значит, комиссия выездная проверяет их работу и по линии управления предприятиями.

А я бы для КПК сразу же и набрасывал схемы, как я вижу шаги по дальнейшей модернизации проверенных ими на предмет бесхозяйственности и экономических злоупотреблений предприятий. Вот это может действительно оказать мощный позитивный эффект на модернизацию советской экономики. Это тебе не фельетон в газете, после которого вообще ничего не изменится. Все, кто зряшной растратой государственных средств занимался, посмеявшись, просто будут и дальше государственные средства на ветер выкидывать. А вот если в каком-то районе проверка курирующего предприятия чиновника была со стороны КПК, и они потом за подписью Пельше пришлют бумагу, в которой будет написано, как этими предприятиями лучше заниматься в будущем, вот это уже будет бумага из бумаг.

Тут уже надо быть непроходимым глупцом, да еще иметь стальные яйца при этом, чтобы такую бумажку от Пельше проигнорировать на будущее. А тем более, если Межуеву предложить еще и какой-то контроль впоследствии проводить, к примеру, спустя год, чтобы отчет прислали с района, о том, что сделано после тех рекомендаций, что были получены от КПК после проверки?

А в самих этих рекомендациях, кстати, можно же и указывать, что через год отчитаться нужно будет.

О, тогда это будет вообще великолепно! Предложения, которые будут получены от такого крайне серьезного органа, как КПК, однозначно будут выглядеть ультиматумом. Да и угроза проверки через год заставит максимально серьезно к этому ультиматуму на местах относиться.

Это может оказаться невероятно крутой комбинацией.

Но нужно с Межуевым выяснить прежде всего, а есть ли у него такие полномочия, чтобы что-то подобное затевать?

Да, хороший, конечно, вопрос, — подумал я, загрустив по этому поводу. — Ясно, что на нынешней должности Межуева нет у него таких полномочий. А рискнет ли он к Пельше с такого рода предложением отправиться, я понятия не имею. Я же вообще даже не знаю, что это за Пельше такой. Что суров и строг, — что-то такое я слышал. Но только и всего.

В прошлой жизни практически ничего о нем и не знал, кроме фамилии, что был такой вообще и долго продержался на своей должности. Такое впечатление, что в восьмидесятых он тоже на этой позиции был, какие-то у меня смутные воспоминания об этом имеются. Впрочем, многие нынешние серьезные игроки точно так же перекочевали в восьмидесятые. И Андропов тот же самый долго еще председателем КГБ будет, пока генсеком не станет, и глава МВД нынешний на месте останется вплоть до прихода Андропова на высший пост в государстве, который потом уже личные счеты с ним сведет достаточно жестко. Так что совершенно не удивительно, что и с Пельше такая же вот ситуация.

Да, конечно, идея мне сейчас пришла очень хорошая. У меня даже вопрос возник: а стоит ли мне вообще Андропову что-то по этому поводу предлагать, не пойти ли сразу к Межуеву с этим предложением? Единственное, что позволяет думать, что вроде выгоднее вначале его КГБ сделать, — это то, что Андропов на гораздо более высокой должности находится, чем Межуев. А плохо то, что это вообще, в отличие от Межуева, не сфера его прямой работы.

Нет, ну его тогда нафиг. Не буду даже предлагать это Андропову. Совсем не по его линии экономическая модернизация.

Ну вот теперь уже и можно прямо сейчас звонить Межуеву…

Италия, Сицилия

Идея, как заставить Джино и Коста примириться, пришла в голову крестному отцу практически сразу после того, как он начал искать решение по прекращению вражды между двумя капореджиме. Просто решение это было такое, которое могло со временем не просто заставить Косту и Джино отказаться от нынешнего вооруженного противостояния, но теоретически могло сделать их настоящими союзниками. А вот это уже в планы крестного отца совершенно не входило.

А придумал он поженить племянника Джино, возглавляющего захваченный у Косты завод, с одной из дочек Косты. У него их было целых три, и все на выданье от пятнадцати до двадцати двух лет.

Так что, опасаясь того, что такого рода родственные связи со временем заставят Косту и Джино забыть общие обиды и могут потенциально привести к тому, что они однажды выступят против него, договорившись о том, чтобы скинуть старика с его поста, и продвинуть на него, к примеру, гораздо более влиятельного теперь Джино, он и не спешил с этим решением. Ясно, что такая перспектива крестного отца совершенно не устраивала.

Но пришедший в очередной раз к нему консильори все же заставил его решиться на этот шаг, сообщив о том, что вчера ночью боевики Джино едва не выловили Косту. Даже смогли сесть ему на хвост, когда он перемещался между своими убежищами. Была перестрелка. К счастью, никто из мирных жителей не пострадал. О потерях Косты или Джино неизвестно.

Это, конечно, было слишком. Могло привести к тому, что если Джино еще подналяжет, то все же сможет однажды убить или похитить Косту, а потом не примет претензии крестного отца в свой адрес, заявив, что сам крестный отец так ничего и не сделал после тех вопиющих действий, которые произвел Коста, попытавшись то ли убить, то ли похитить племянника Джино.

Формально у крестного отца была вся власть в группировке. Но все же он должен был быть способен внятно объяснить свои решения ключевым членам группировки. Нужно было учитывать и тот факт, что Джино в последнее время приобрел достаточно серьезную репутацию, чтобы быть способен такого объяснения от него требовать. И ответ, что он взял у Косты денег, вряд ли кого-то устроит…

И, конечно же, в такой ситуации говорить о том, что Джино, убив Косту, должен понести какое-то серьезное наказание за это, не удастся. Так же, как и не факт, что удастся поставить вместо Косты кого-то, кого Джино не сможет потом подмять под себя.

У крестного отца были и другие причины для того, чтобы переживать. Да, он велел Джино не убивать Косту и ждать какого-то решения от него, или искать его самостоятельно. И приказал, чтобы решение не было связано с кровопролитием. Но одновременно он понимал, что положение у Джино далеко не простое. Коста, атаковав его племянника, фактически нанес удар по его семье. По его крови.

Такие вещи на Сицилии традиционно не прощают. Они являются основанием для длительной вендетты. То, что этот конфликт происходит в рамках одной группировки Коза Ностры, нисколько не спасает. Законы кровной мести не знают таких ограничений. Так что многие члены группировки, не говоря уже о тех, кто был в других группировках и внимательно следил за всей этой ситуацией, считали, что Джино обязан отомстить Косте. И максимально свирепо. Если нужно, то и убив его.

Естественно, что Джино знал о таких настроениях, и это сильно давило на него, побуждая нарушить приказ крестного отца. Да, если возвращаться к предыстории, то это Джино нанес первый удар, захватив завод, который принадлежал Косте. Но это все же была совсем другая ситуация. Коста, с точки зрения многих, был совсем не прав, вообще затеяв такой грандиозный бизнес.

Не только сам крестный отец, но и многие другие члены Коза Ностры, придерживающиеся старых традиций, были уверены, что это совсем не в обычае Коза Ностры, когда один из капореджиме группировки позволяет себе завладеть подобным огромным производственным предприятием. С каким-то минимальным терпением еще относились, когда у капореджиме были во владении небольшие ресторанчики или лавочки. Хотя и это старые традиции не поощряли.

Но огромный завод, который начал поставлять свою продукцию по всей Италии, это, с точки зрения ценителей старых традиций, был перебором. Вот и как в такой ситуации крестному отцу было надежно остановить Джино от кровной мести?

Так что крестный отец, все же решился и сказал консильери:

— Договорись о встрече на сегодняшний вечер и Джино, и Косты со мной. Поговори хорошо с обоими, мне не нужны тут никакие эксцессы. Прийти сюда они могут с телохранителями, но ко мне в зал должны войти без всякого оружия и вести во время предстоящей беседы себя абсолютно мирно.

Обеспечь, пожалуйста, силовую поддержку, чтобы у нас тут точно никаких эксцессов случиться во время этой беседы не могло.

Консильери обещал все выполнить абсолютно безукоризненно, и крестный отец отправил его легким кивком выполнять его поручение.

Москва, КПК ЦК КПСС

Межуев сидел в своем кабинете и пытался работать совершенно честно и добросовестно, как и привык. Вот только не выходило у него ничего. После полученного предложения от Пельше, да еще когда он узнал, что и Косыгин им заинтересовался и тоже хотел на очень серьезную должность пригласить, как тут будешь способен работать, как ни в чем не бывало? Радостно, конечно же, что наконец-то твои заслуги в твоей работе на Отечество кем-то оценены по достоинству. Так что, как бы искренне он ни пытался делать то, чем должен был сегодня по плану своему заниматься, выходило все откровенно не очень.

Только начнет что-то делать, как минут пять спустя обнаруживает, что просто бессмысленно пялится в те бумаги, что в руках держит. И снова думает о том, как его жизнь к лучшему повернулась, ведь он вот-вот станет заместителем самого Пельше, сделав немыслимый карьерный скачок вверх. А как все недруги его обзавидуются, как они будут расстраиваться и втихомолку ругаться в его адрес? В особенности те, кто гораздо выше его по должности были и сами рассчитывали, что уходящего на пенсию зама Пельше они могут надеяться заменить.

Ощущение необычное у него было, как у пешки, которая в шахматах дошла до последней, восьмой линии, и из нее теперь ферзя при желании можно без проблем сделать.

Таисии Григорьевне он ничего еще не сказал о полученном предложении. Только дурак будет даже с доверенным лицом о таком трепаться. Ясно, что Таисия обрадуется, и у нее будет огромный соблазн перед другими секретаршами похвастаться полученным шефом предложением. Не только он мечтал карьеру сделать, но и она, конечно, жаждала однажды перебраться в приемную побольше вслед за ним.

А слишком раннее распространение подобной информации абсолютно точно не в его интересах. Одно дело, когда все знают, что Бруевич вроде как должен на пенсию уйти, но достоверно еще не известно, примет Пельше его отставку или все же разрешит задержаться.

А вот информация о том, что глава комитета уже принял решение с ним расстаться и подыскивает кандидатуры на его место, вызовет эффект разорвавшейся бомбы. Тут такая толпа кандидатов ломанется, распихивая друг друга локтями, подымать все свои связи, чтобы Пельше уломать взять на освободившееся лакомое место, что его, скромного чиновника КПК, и затоптать могут. Иллюзий у Межуева не было — сделанное ему предложение от Пельше будет тем тут же взято обратно, если кто-то нащупает правильный рычаг выхода на него. Жену его, к примеру, уговорит за него похлопотать. Или члена Политбюро, которого Пельше очень уважает и перед ним у него должок есть.

Так что каждый день, когда никто кроме него и Пельше не знает о принятом тем решении, сейчас на вес золота. В идеале, чтобы Пельше объявил о преемнике Бруевича на прощальном вечере того. А уж Межуев тут же помчится прямо оттуда в отдел кадров оформляться. Если, конечно, для того, чтобы занять позицию такого уровня, Пельше не должен это свое решение с кем-то еще согласовать. Межуев ранее на такие высокие позиции никогда не претендовал, так что таких деталей не знал.

Тут селектор щелкнул, и он услышал голос секретарши:

— Владимир Лазоревич, там к вам Павел Тарасович Ивлев хочет попасть на прием.

— Пусть подходит в любое время сегодня или завтра с утра, — велел он Таисии Григорьевне.

Межуев откровенно обрадовался. Во-первых, всё равно работать не получается. Во-вторых, мальчишка очень вовремя о себе напомнил. Если он теперь займёт новую должность, то к чему ему по-прежнему Ивлева этими докладами по новым технологиям загружать?

Однозначно, в этом больше нет никакой необходимости. Доклады эти свою роль для Политбюро роль сыграли. Его заметили, и он займет очень высокую должность, гораздо выше, чем рассчитывал. А если Пельше решит уйти на пенсию, то аж дух захватывает от тех перспектив, которые перед ним вырисовываются…

Интересно, кстати, — вдруг подумал Межуев, — Пельше предложил мне своим заместителем стать не потому ли, что Косыгин мой заинтересовался, решив меня забрать к себе в Совмин на высокую должность?

Межуев хмыкнул от этой внезапно пришедшей в голову мысли. А ведь кто его знает, вполне может быть, что так оно и есть. Не любит Пельше сотрудников, которые ему нравятся, терять. Так-то, может, он ничего такого в мой адрес и не планировал. И тогда получается, что я за свой карьерный рост должен благодарить в том числе и Косыгина. По крайней мере, вполне может быть, в силу того, что Пельше мне сказал о его предложении, что и на Пленум тот доклад по новым технологиям меня именно Косыгин попросил через Пельше сделать в тот раз. А Пельше тогда, конечно, тоже заметил, что я по-новому себя показываю и Совмину стал интересен.

Вот оно как… Но даже если Пельше мной заинтересовался, потому что председатель Совмина на меня планы стал строить, то в любом случае получается, что доклады, написанные Ивлевым, свою роль сыграли, пусть и по достаточно неожиданному сценарию. А также получается, что он, Межуев, сильно должен сейчас Косыгину.

Вполне может быть, без его пристального интереса к нему такого выгодного предложения, чтобы его точно удержать в КПК, от Пельше бы в его адрес не поступило. Значит, когда он будет судьбу Ивлева решать, надо как-то попытаться и фактор Косыгина тоже учесть.

Забыв про свои папки, с которыми работал до этого, Межуев задумался, пытаясь придумать, как ему лучше Косыгина отблагодарить. И одна интересная мысль у него появилась…

Если он, Межуев, стал председателю Совмина любопытен именно из-за докладов, написанных Ивлевым, то почему бы Ивлева Косыгину не предложить взять? Заодно это будет и своеобразное извинение за то, что он все же предложение его кадровое не принимает, остается в КПК у Пельше работать. Так-то, теоретически, можно просто отказаться, тем более что предложение от Косыгина было ему через Пельше передано, а не напрямую. В этом случае, когда он не прямо отказывает, этот отказ, может быть, уже не так обидно будет воспринят председателем Совмина?

Но зачем вообще оставлять человека уровня Косыгина обиженным? Он, Межуев, уже вряд ли сможет на что-то большее рассчитывать, используя дальше Ивлева. Более того, возможно, ему это уже и вредно каким-то образом может стать, потому что если он и дальше будет светиться при помощи этих докладов по новым технологиям, то кто его знает, кто его еще заприметит и захочет его к себе забрать.

Пельше его не отдаст, потому что своих людей предпочитает у себя держать? Отдаст, если его не попросят, а ему прикажут. Это Косыгин такой вежливый. И, в принципе, председатель Совмина Пельше уважает и правильно делает, учитывая его серьезную позицию. А вот если, к примеру, сам генсек захочет Межуева на какую-нибудь работу дернуть, то Пельше ни слова генсеку против не скажет. Это, с точки зрения Межуева, совершенно однозначный факт. Пельше он неплохо уже изучил за эти годы работы в КПК, Брежневу тот отказать никак не сможет.

А не все новые назначения хороши для Межуева. Окажешься потом каким-нибудь вторым секретарем в каком-нибудь Киргизии. Должность вроде и почетная, и высокая, но ехать в Киргизскую ССР вместо Москвы? Простите покорно… Даже на высокую должность из Москвы Межуев уезжать абсолютно не хотел.

Да, надо постараться карту Ивлева мудро разыграть. Так что парень удачно о себе напомнил. Действительно, стоит его Косыгину отдать в качестве извинения. Пойти к нему на прием и прямо сказать, что то, что вас во мне заинтересовало, вы можете получить от этого молодого парня. Он и является автором тех докладов по новым технологиям, из-за которых вы мне хотели сделать то самое предложение.

В итоге Косыгин, свое получив, вряд ли сможет расстраиваться из-за того, что Межуев от его предложения отказался и пошел к Пельше в заместители.