Глава 19

Москва

Выйдя из «Ромэна», я ощутил некоторое замешательство. Как-то у меня неожиданно много свободного времени образовалось. Не привык я к такому. Но раньше у меня много времени занимала работа на Межуева. Я и в спецхране часто бывал, и дома над докладами работал. А теперь получалось, что новых докладов от меня не требуется, а новые обязанности мне Межуев еще не прописал. Так что мне до вечерней поездки к отцу в гости нечего особо и делать, что для меня было как-то непривычно…

Ну ничего. Тут же начал анализировать, какие у меня еще дела есть. Первая мысль возникла — в МГУ съездить и на занятиях посидеть. Но от нее я тут же отмахнулся — нечего преподавателей смущать. Начнут расспрашивать, кто тут такой спустя три недели после начала семестра впервые на занятиях появился, и явно не всем из них понравится, что у меня свободное посещение имеется. Многие преподаватели подозрительно на это дело смотрят.

Не то чтобы это сильно потом помешало Эмме Эдуардовне экзамены для меня у них проставить, появившись с моей зачеткой, но и создавать конфликт на ровном месте мне тоже не с руки.

Так что я поехал домой, но не чтобы бездельничать, а чтобы припомнить все проекты по модернизации предприятий, по поводу которых я буду на следующей неделе с кураторами встречаться. Да, они мне все с деталями принесут по тем темам, по которым мы с ними уже общались, но мало ли, мне еще что-то в голову дополнительно придет?

Посидел несколько часов у себя в кабинете, поработал над этим. Пару идей действительно возникло.

Поработал и над проектом Института проблем долголетия. А то вчера сбил меня Боянов этой неожиданной информацией с толку.

Затем с детьми поиграл и погулял в компании с Валентиной Никаноровной.

* * *

Москва, Лубянка

Андропов был уже весь в нетерпении, но, естественно, что не торопил Вавилова. Знал, что тому прекрасно известно о его интересе ко всей этой операции в Японии и генерал ни одного лишнего часа тянуть не будет, чтобы предоставить интересующую его информацию. Ну и тем более, ему как председателю КГБ, само собой, никогда скучать не приходилось и без этого отчета. То досадные провалы наших разведчиков, то, наоборот, успехи по аресту западных разведчиков на территории СССР или стран СЭВ. Планы различных операций, часть из которых надо было одобрить, а часть отправить на доработку. Или вообще велеть от них отказаться, если после предыдущей доработки стало понятно, что планы эти проблемные, и вряд ли возможна их успешная реализация.

Ну вот, наконец, от Вавилова позвонили и доложили, что генерал готов подойти с докладом. Немедленно дав добро помощнику, Андропов приготовился выслушивать своего заместителя.

Едва войдя в приемную, Вавилов доложил, что в целом поездка была интересной, зафиксирован явный интерес японских разведчиков к Павлу Ивлеву. В частности, на двух больших мероприятиях с его участием, с точки зрения опытной разведчицы, было минимум четверо разведчиков с японской стороны на каждом. Выявила она их, исходя из собственного опыта в оценке людей и исходя из тех вопросов и формулировок, которые были заданы в адрес Павла Ивлева с их стороны.

Ну что же, это очень даже интересно прозвучало. Значит, и с этим Токийским университетом, и с этой Японской ассоциацией культурных связей с зарубежными странами надо будет в будущем при организации любых мероприятий держать ухо востро.

Ну а дальше он уже взял представленный Вавиловым доклад и стал с ним лично знакомиться.

Ну что же, когда председатель КГБ с интересом ознакомился с подготовленным под руководством Вавилова отчетом, то признал, что, хотя, это и не выдающийся успех, но успех все же однозначный. Понятие большого успеха — тоже вещь достаточно специфическая. Не ждал же он, в самом деле, что после этой поездки ему пришлют информацию с личными данными десятков японских разведчиков, что по Советскому Союзу работают. Нет, само собой.

Жаль, конечно, что не получилось сделать кинозаписи тех самых переговоров в Токийском университете и в ассоциации. Было бы удобно по каждому из этих выявленных переводчицей разведчиков фотографию сделать, и в заведенное на него личное дело положить. Но для этого были объективные препятствия, которые Вавилов в отчете изложил.

И в принципе, и без видеозаписи переводчица Ивлева представила достаточно неплохие рисунки, сделанные при помощи одного из штатных художников КГБ. По крайней мере, если эти японские граждане в Советский Союз заявятся опрометчиво, то при помощи этих портретов их можно будет уже на пограничном контроле опознать. А затем слежку за ними устроить, что может повлечь за собой большую разведывательную удачу, если они действительно к разведывательному сообществу Японии относятся, и Анастасия не ошиблась.

Тем более, что ясно, что на встречу с Ивлевым именно тех японских разведчиков должны были отправить, которые по Советскому Союзу работают. Значит, и шансы достаточно велики, что со временем как минимум одного из них точно в СССР для нелегальной работы отправят. Не исключен, правда, вариант, что он приедет в качестве дипломатического служащего по линии японского посольства. Но и в этом случае очень хорошо, когда ты заранее, с первого дня работы японского дипломата, знаешь, что он на самом деле разведкой приехал в СССР заниматься. Это могут оказаться самые плодотворные дни для выявления связей японской разведки на территории СССР. Потому что, само собой, японцы будут ожидать, что сразу их разведчика не раскусят, и как минимум первые недели он может без какого-то слишком пристального интереса со стороны советской контрразведки принимать хозяйство от уезжающего на родину японского разведчика. Или в том случае, если речь идет о расширении штата японской разведки в СССР, выполнять какие-то задачи, которые другие, уже скомпрометированные разведчики, выполнять опасаются.

Так что результат с этой точки зрения тоже был налицо и без всякой киносъемки.

Ну и, само собой, очень порадовал Андропова уровень, на котором Павла Ивлева в Японии принимали. Не кубинский, конечно, когда он умудрился и с Фиделем, и с Раулем познакомиться в один присест, даже без какой-то инициативы со своей стороны, но все равно. Министр внешней торговли и промышленности, как и президент корпорации «Тойота» — это очень серьезные фигуры в Японии.

Про истинную значимость этого министра Андропову, конечно, уже успели не один раз доложить, когда по тем или иным причинам Японию рассматривали, и он знал, что министр считается одним из основных авторов очень успешных реформ, что обеспечили японской экономике сильный рост.

Ну а президент корпорации «Тойота» — это человек, который мановением своей руки может миллиарды долларов направлять на те или иные цели. Мало ли, что-то полезное для СССР в будущем это знакомство с ним даст. Тем более, что по описанию реакции обоих этих собеседников на Ивлева отчетливо было видно, что он на них очень серьезное впечатление смог произвести, что тоже сильно порадовало председателя КГБ.

Этот молодой парень и на него очень сильное впечатление произвести умудрился. Было приятно осознавать, что это не он такой легковерный, а просто Ивлев так умеет подавать ценную информацию, что кого угодно способен шокировать.

Вон, написано со слов переводчицы, что министр вообще чуть ли за сердце не хватался, когда от Ивлева услышал, как плохо у Японии с середины восьмидесятых дело с экономикой пойдет. А значит, поверил в этот прогноз. И так сильно поверил, что, получается, его можно смело в производство по Японии и в КГБ брать.

Не то чтобы Андропов не доверял прогнозам Ивлева. Уж слишком много раз они сбывались, чтобы какое-то недоверие еще осталось. Но, с другой стороны, кто сказал, что лишнее подтверждение того или иного прогноза разумному человеку когда-либо мешало?

Закончив размышлять над докладом, он много вопросов Вавилову задал. Потребовал от него, в том числе, обязательно для него личную беседу с переводчицей Ивлева организовать на следующей неделе, когда она достаточно отдохнет. Уж он-то понимал, какой объем работы ей пришлось проделать сразу после длительного и утомительного перелета, чтобы вся эта информация на столе у него оказалась. Пусть хоть несколько дней достаточно уже пожилая женщина отдохнет, чтобы совсем ее не загонять. Подождет его любопытство какое-то время.

А так — очень ему понравились ее наблюдения и умозаключения и по собеседникам, и по самому Ивлеву. Взять хотя бы момент, как ловко Ивлев с палочками для еды управлялся…

И тут Вавилов еще один вопрос поднял.

— Юрий Владимирович, тут достаточно неудобный эпизод вышел…

И он рассказал про то, как японские бандиты после конфликта с кинобригадой побили артистов театра «Ромэн».

— Так что, может быть, как-то подсластить пилюлю для цыган?

Огорченно цокнув языком, Андропов согласился с ним и распорядился:

— Надо будет какую-то компенсацию для «Ромэна» организовать. Службу они нам хорошую в этой поездке сослужили, так что с нас причитается. Вот что… Организуйте для них через месяц-другой еще одну зарубежную поездку куда-нибудь по линии соцстран. Может быть, и на Кубу. Пусть там подлечатся, раз так пострадали из-за нас.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Вот и пришло время в гости к отцу ехать.

Тортик в «Праге» по дороге к нему прикупил.

Как добрался до места, открыл багажник. С облегчением выдохнул, увидев, что торт не перевернулся. Я коробку с ним старательно в багажнике укреплял, и все сработало. Взял пакет с подарками, тортик, пошел в нужный подъезд к лифту.

Стоило только в дверь квартиры позвонить, как через несколько секунд уже цепочка загремела. Потом замок щелкнул, и меня впустили в квартиру. Приятно, когда тебя ждут.

Открыла мне Кира и оба моих брата за ней стояли и радостно мне улыбались. Ну да, догадываются, что я приехал и с тортом, и с подарками, как обычно.

Купил им в Японии два пластиковых самурайских доспеха и пластиковые катаны. Когда только смотрел на них и прикидывал, стоит ли брать, одной из проблем было, что в чемодане будут места много занимать. Но потом я догадался, что просто внутри этих самых доспехов можно другие вещи запихать. И, не увидев больше проблемы, приобрел их.

Зато сейчас убедился, что идея была правильная. Вытряхнув из бумажных пакетов диковинные средневековые доспехи, парни очень обрадовались и тут же стали на себя их прилаживать.

Поцеловал Киру в щечку. Кира тут же тортик, благодарно кивнув, на кухню понесла. Отец подтянулся секунд через десять. Обнялись с ним. Прошел с отцом в гостиную, а там уже и стол накрыт, как будто у них сегодня какое-то торжественное мероприятие.

Впрочем, Кира в этом плане человек с хорошим воспитанием. На кухне меня старается не держать. В гостиной, как положено, красиво кушаем каждый раз.

На стол тут же с кухни Кира еду потащила накрывать. Расстаралась к моему визиту.

Тортик пока не принесла. Правильно, пусть постоит в холодильнике. Нечего ему портиться, пока будем обычную еду есть.

Основным блюдом было жаркое с картошкой. Картошку Кира нарезала тоненькими дольками и в масле зажарила. Еда, конечно, для здоровья вредная, но очень вкусная, в особенности, когда с пылу с жару. А именно такой она и была. Да еще и тремя салатами гостя порадовали. Мимозой, в том числе, которую я иногда под настроение очень даже ценю.

Тут уже достал и подарки для Киры с отцом. Отцу подарил бутылку саке. Кире — кофточку. Она тут же, поблагодарив меня, убежала ее мерять. Пришла уже в ней, с удивлением заметив, какой я молодец, что в таком возрасте с размером ее не ошибся, на глазок подобрав. Знала бы она, какой у меня опыт подарки подбирать на глазок за прошлую жизнь накопился для женщин, не удивлялась бы так, конечно.

Попросили меня рассказать, как съездили в Японию. Я рассказал. И отец, и Кира очень обрадовались, что наши гастроли такой успех в Токио имели. Отец, правда, не одобрил, что я на телевидение японское идти согласился.

— Паш, ты лучше когда в страну, с которой у нас серьезные проблемы, выезжаешь, не соглашайся на телевидение идти, пусть даже тебя там и наш посол уговаривает. Посол этот в Японии останется, а ты, если приедешь домой и получишь какие-то проблемы из-за того, что что-то невпопад сказал на весь мир, будешь на него ссылаться или нет, сильно это тебе не поможет. Он же в конце концов даже и отказаться от своих слов может, что он тебе разрешал туда идти. Если поймет, что ему тоже влететь может.

— Ладно, папа, спасибо, запомню, — улыбнулся я. — Там, правда, был такой специфический ведущий, что он практически мне и не дал ничего особенного сказать.

Взял и рассказал, как то интервью в студии проходило, и отец только головой покачал, когда услышал про тупые вопросы ведущего.

— Зато, говоришь, весь такой ухоженный и прилизанный, да? — с усмешкой переспросил он меня.

— Ну да, выглядит красиво, — согласился я. — Видимо, экстерьером и берет, раз элементарные вещи не знает о гостях, которые к нему в студию пришли.

Дальше отец поделился тем, как у него самого работа идет. В том числе и рассказал о том, что в докторантуру его лично ректор уговаривает идти, а он упирается и ни в какую делать этого не хочет.

— А что не хочешь-то, отец? — спросил я его удивленно.

— Да ты ж пойми, во-первых, три или четыре года придется эти сотни страниц писать, да потом еще написанное неоднократно переделывать, после того, как уважаемые люди замечания свои мне выставлять будут. А когда все же докторскую степень защищу, то знаешь, что дальше будет?

— Не знаю, расскажи, — попросил я.

— В заведующие кафедрой меня потянут или в деканы, что тоже не исключено. Любит наш ректор на такие должности именно докторов наук ставить, мол, так солиднее институт выглядит. А оно мне надо? Я сейчас лекции свои отчитал, с коллегами на кафедре чай попил и домой иду своими делами заниматься. А заведующий кафедрой или декан в восемь тридцать пришел, в семнадцать тридцать ушел. Студенты эти, двоечники, опять же постоянно осаждать будут с просьбой о пересдачах. Вот и к чему мне все это надо? Престиж? Так я несколько серьезных месторождений открыл, за это свой действительный престиж имею и дальше иметь буду, пока их разрабатывают.

— Так можно же просто профессором быть, отказываясь от должностей. Силком же тебя не заставят в заведующие кафедрой идти или в деканы, — предположил я.

— Может, заставят, а может, и не заставят, — пожал плечами батя. — Проверять неохота. Так-то точно не заставят, пока я доцент и кандидат наук. В общем, меня, сын, все устраивает. Пусть кому нравится, тот и страдает над этой докторской диссертацией.

В общем, хорошо посидели, а потом я уже и на самбо поехал. Сегодня же пятница, как раз занятие очередное. Многовато я пропустил из-за Японии, так что надо наверстывать.

На секции очень хорошо позанимался. Одна только беда, что Сатчан сегодня не пришел. Ну, зато мне в пару другого парня поставили. Это даже полезно было, потому что мы с Сатчаном, постоянно работая в паре, друг друга как облупленных изучили. А для того, чтобы в любой борьбе развиваться, нужны постоянно неожиданные вызовы. Так что в этот вечер у меня их было с избытком. Марат мне хорошего бойца в пару дал, опытного. Но и не сказать, чтобы я совсем уж пасовал перед ним. Он, конечно, доминировал, но и я, в принципе, неплохо держался.