Глава 8

Италия, Сицилия

Мать Альфредо пока что ничего не говорила мужу о намерении их сыновей жениться на дочерях капореджиме Коста. Опасалась, что реакция мужа будет совершенно однозначной, и разговор будет крайне непростой. А то он еще и сдуру каким-то образом сможет Микеле отговорить от свадьбы. Тот сильно влиянию отца поддается. А вот в то, что у мужа получится отговорить Альфредо, она не верила. Альфредо сильно вырос в глазах отца. Бруно на него уже посматривал вовсе не как на глупого сына, которого надо уму-разуму учить, а с большим уважением.

Да, ему совсем не понравилась вся эта идея Джино поставить Альфредо во главе целого завода. Но он, когда не сбылись его прогнозы о том, что Альфредо оттуда сбежит уже через неделю, начал уважать сына за то, что тот совершенно очевидным образом со своей работой справляется.

А как же не уважать человека, который руководит сотнями людей, хотя еще только недавно в университете учился?

Была надежда у нее и что сами сыновья этот разговор с отцом затеют, но стало ясно, что они элементарно боятся это делать. В общем, Федерика тянула до последнего, не желая раньше времени с мужем этот вопрос обсуждать, но у всего есть свои пределы.

Ясно же, что информация о грядущей двойной свадьбе, если еще не начала расходиться, то вот-вот начнет. Будет очень плохо, если муж узнает ее от кого-то из своих коллег по работе. А еще хуже, если из-за того, что он этого не знает, эту информацию кто-то использует против него. Расскажет при нем и его коллегах, а он даже не будет знать, как на это правильно реагировать, потому что она, его жена, ничего ему по этому поводу не сказала. Так что, собравшись с духом, она решила, что сегодня она все же мужу обо всем расскажет.

Да и обстановка для этого складывалась удачная. Бруно полтора дня, не смыкая глаз, участвовал в спецоперации по поимке наемного убийцы, так что ему дали отгул на весь сегодняшний день. Он пришёл ночью еле живой, наскоро поел и рухнул в постель. И Федерика рассчитывала, что когда муж как следует выспится и осознает, что весь день впереди его не будут дергать с работы, то иметь с ним дело будет полегче, чем в обычный день.

Само собой, будучи неглупой женщиной, она испекла любимую пиццу Бруно с двумя видами сыра и налила его любимое светлое пиво из Германии. Когда он встал, покормила его, включив расслабляющую музыку Тото Кутуньо, молодого, но подающего надежды певца, которого Бруно выделял особо потому, что лично знал его родителей. Не совсем одобрял, что сам Тото Кутуньо редко появляется на Сицилии, но не настолько, чтобы забыть о его сицилийских корнях. И только после этого, мысленно перекрестившись, приступила к разговору.

— Бруно, — сказала она. — Тут такое дело, нам с тобой надо кое-что обсудить.

Муж тут же насторожился. Он и так посматривал на жену несколько подозрительно, учитывая, что обычно она каждый раз хмурилась, когда он пиво из холодильника брал, а в этот раз сама ему принесла.

– Ну-ка рассказывай, что ты там еще придумала, — нахмурившись, сказал он.

– Да это не я вовсе придумала, — взмахнула руками Федерика. — Просто пришла пора нашим ребятам жениться. Они уже себе и невест подобрали.

– При твоей помощи, я так думаю, — несколько расслабился муж, хитро посмотрев на нее. Решил, видимо, что смущается она из-за этого.

– Да нет, Альфредо сам вообще это сделал. А Микеле вслед за ним решил тоже жениться, учитывая, что у невесты Альфредо сестра есть, и тоже красавица.

– Вот как? Наши парни хотят жениться на сестрах? — удивился Бруно.

– Да, представляешь, две сестры-красавицы. Вот только тебе вряд ли понравится, кто у них отец.

— И все же, похоже, что ты действительно руку к поиску этих невест приложила. А дочки эти, скорее всего, кого-то, кого я на дух не перевариваю, а вот тебе этот человек нравится… — снова нахмурился муж.

– Милый, ну зачем ты так говоришь? — возмущенно сказала Федерика. — Вовсе нет. Говорю тебе, не я нашла невест нашим парням. Так само собой получилось. Помнишь, на Альфредо покушение устраивали в ресторане?

– Как же мне забыть об этом, если речь идет о собственном сыне? — возмущенно воскликнул отец. — Жалко, что арестованные головорезы Косты уперлись все как один. Мол, просто похулиганить хотели. А с другой стороны, чего от этих членов Коза Ностры ожидать? Было бы странно, если бы они повели себя иначе. Омерта и все такое…

– Так вот, милый, Альфредо, будучи умным мальчиком, предпринял нужные шаги для того, чтобы это покушение больше не повторилось. И он, и Микеле женятся на дочках этого самого Косты…

Бруно, пока этот разговор шел, успел уже из-за того, что разволновался, за второй бутылкой пива к холодильнику сбегать и как раз опрометчиво уже к ней приложился, когда это услышал. Так что ничего удивительного, что он подавился этим пивом.

Ну, хоть немного отвлекся, — подумала жена философски, стуча ему по спине, чтобы он побыстрее откашлялся.

– Видимо, вы совсем добить меня решили, — прохрипел муж, когда снова мог говорить. — Альфредо пошел на завод, который его непутевый дядя-бандит отжал у другого бандита. А теперь еще оба моих сына женятся на дочках того самого бандита.

– На красивых дочках, — попыталась улучшить картину, которую рисовал перед ней ее муж, Федерика.

– На красивых дочках отпетого бандита, по которому тюрьма плачет, — все же не сдавался упрямо полицейский. — Ну что же, похоже, вы делаете все для того, чтобы из полиции меня скоро поперли. На меня и так всю жизнь кидали косые взгляды из-за моего братца. А теперь все еще хуже становится. Мало того, что Альфредо возглавил завод своего дяди-бандита, так у меня теперь и сват будет тоже бандит. Только, в отличие от Джино, тупой и агрессивный…

– Ой, да ладно тебе, — махнула рукой жена, тут же сообразив, что вроде бы все идет совсем не так плохо, как она опасалась. — Как будто у тебя и так был какой-то шанс получить высокую должность в полиции, пока Джино капореджиме Коза Ностры. Какая тебе, собственно говоря, разница, если еще и сыновья твои на дочках другого капореджиме женятся? Все равно карьеры тебе, как пятнадцать лет назад было не видать, так и сейчас не будет.

Бруно в ответ молча махнул рукой и все же сосредоточился на том, чтобы выпить пиво. Ну уж сколько там в бутылке его осталось, часть он разлил, когда подавился. Жена помалкивала, радуясь тому, что муж не кричит и не возмущается.

И в итоге эта тактика сработала. Махнув еще раз рукой, Бруно сказал:

– И правда, похоже, что терять мне уже особо нечего. Пенсию я уже выслужил. Выпрут, так выпрут. Я больше всего волновался, что Коста снова своих бандитов пошлет, и в этот раз у них может получиться убить Альфредо. А так, раз они породнятся, не будет у него для этого оснований. Ну, надо признать, младшенький сын меня приятно поразил. По крайней мере, о своей жизни он заботился.

Федерика облегченно выдохнула. Вроде бы, все же не так все и страшно…

* * *

Токио, офис министра внешней торговли и промышленности Японии

— И какой же вы считаете, американцы смогут предъявить Японии ультиматум, Ивлев-сан? — спросил министр меня после того, как я помолчал секунд двадцать, давая ему возможность задать этот вопрос. Прекрасно понимал, что он не сможет его не задать, но мне выгоднее, чтобы он сам меня спрашивал. Чтобы не выглядело так, как будто я сам жажду изложить что-то, что звучит выгодно для Советского Союза. Нет уж, пусть меня о таких вещах спрашивает по своей инициативе.

— Тут, опять же, простые законы экономической логики и политической силы, — развел я руками. — Американцы скажут, что у вас слишком низкие заработки у ваших рабочих, в несколько раз меньше, чем у американских, и за счет этого вы несправедливо захватываете американский рынок, так что потребуют от вас резко увеличить зарплаты.

Также выдвинут претензии к курсу японской иены. Скажут, что вы ее специально удешевляете для того, чтобы получать преимущество на экспортных рынках. Поэтому американский ультиматум будет очень прост: либо резко увеличите заработки вашим рабочим, либо резко удорожите иену раза так в два, что, само собой, приведет и к резкому увеличению заработков рабочей силы. А если вы откажетесь это сделать, то они просто запретят вам доступ японских товаров на американский рынок. Только и всего.

Вы сейчас растете главным образом за счет вашего огромного экспорта. Представьте, насколько важным фактором для роста японской экономики станет экспорт через десять лет, когда он еще серьезно увеличится при продолжении такого мощного экономического роста. Куда вы сможете перекинуть эти товары, если не примете ультиматум американцев?

На европейские рынки? Но там, как и в Америке, тоже уже нарастает мощное недовольство тем, что японские товары разоряют европейских предпринимателей.

При этом, с расовой точки зрения, вы чужды и европейцам, и американцам. Поэтому из японцев очень легко сделать образ врага, коварного азиата, который разоряет белого христианина. И это все будет использоваться по полной программе, я вас уверяю. Так что для нынешнего экономического благополучия Японии и стремительного экономического роста просто-напросто наступит естественный предел в середине восьмидесятых.

Но когда вы в два раза удорожите свою иену, покорившись американскому ультиматуму, вам придется забыть о высоких темпах роста и оказаться в болоте очень слабого экономического развития.

Ну и сами полагайте, что это будет означать для вашей страны в долгосрочном периоде. Ваш долг будет стремительно нарастать, потому что прежнее количество товаров вы производить и поставлять на экспорт при подорожавшей йене не сможете. Они станут чрезмерно дорогими на американском рынке. Так что в Японии начнется серия банкротств экспортеров, которые не смогут себе позволить при такой дорогой йене поставлять конкурентоспособную по ценам продукцию. А те, кто останутся на плаву, начнут переносить свои производства в страны с дешевой рабочей силой. Это принесет им определенные деньги, но, сами понимаете, частью этих денег придется поделиться, как и технологиями, с теми странами, где вы будете производить свою продукцию.

— И в какие же страны мы будем переносить свои производства? — спросил меня министр.

— Кое-что перенесете в соседние капиталистические страны, наподобие Тайваня или Индонезии. Но основной поток японских денег пойдет в Китайскую Народную Республику, которая после ухода Мао Цзэдуна вполне может оказаться заинтересована в подобного рода инвестициях.

— То есть вы считаете, что, оказавшись в такой печальной ситуации, мы начнем инвестировать в коммунистический Китай? — недоверчиво хмыкнул министр. Видно было, что он все еще сильно расстроен всем тем, что я сказал. Явно понимает, что описанная мной ситуация очень даже возможна.

А про Китай уже огрызнулся, чисто потому, что нервишки пошаливают. И хочется ему сказать что-то критическое по моему прогнозу, но поскольку все то, что я говорил про грядущий кризис японской экономики, он опровергнуть не может, вот он и пытается придраться к моим словам про Китай.

— Но кто же сказал, что коммунисты всегда будут против того, чтобы получать больше денег за счет внедрения элементов капитализма? — улыбнулся я. — Китайцы все же коммунистами стали совсем недавно. А многие тысячи лет до этого были вполне себе рыночниками.

Кто мешает им вернуться, хотя бы частично, к своей рыночной сущности? И отказаться от части самых глупых догм, препятствующих иностранным инвестициям. Так что, по моим прогнозам, уже с восьмидесятых Китай начнет следовать по пути сотрудничества с капиталистическими странами. И основания для этого имеются. Вы же, наверное, обратили внимание на визит президента Никсона в Китай и на то, что во время него китайцам открыли доступ на американский рынок, как когда-то и Японии после Второй мировой войны?

Так что приход японских корпораций с инвестициями в Китай неизбежен. В том числе и потому, что используя дешевую китайскую рабочую силу, будет выгодно экспортировать товары в США и Европу. А многие из тех японских предпринимателей, что будут одержимы прежними стереотипами и предрассудками, и не сделают этого, просто-напросто разорятся. Не в силах производить по-прежнему рентабельную продукцию на территории Японии.

— И как вы считаете, Ивлев-сан, мы могли бы преодолеть негативные последствия той ситуации, что вы описали для нас через десять лет?

— Увы, — развел я руками. У меня уже это стало привычным жестом за время этой беседы, учитывая, насколько невеселые вопросы мы поднимали для будущего Японии. — Рецепты, конечно, есть. Но, к сожалению, большинство из них вы не сможете использовать. Больше всего помогли бы новые рынки сбыта прямо сейчас, помимо США и Европы. Но у вас же не такая страна, как Советский Союз, в котором есть Госплан, и он жестко определяет, куда экспортируются советские товары. У вас же этим занимаются частные предприниматели. Даже если вы скажете меньше экспортировать на рынок США, чтобы не злить американцев стремительно нарастающим экспортом, и перекидывать товары на какие-то другие рынки, ваши японские предприниматели этому совету не последуют. А приказывать вы им не можете, только настоятельно рекомендовать и предупреждать о грядущих проблемах. Американский рынок сейчас, учитывая, что иена действительно очень дешевая, а заработная плата ваших рабочих очень низкая по сравнению с американской, приносит вашим бизнесменам наибольшую прибыль. Что они о вас подумают, если вы будете им рекомендовать поставлять часть товаров на другие, гораздо менее привлекательные рынки, где они будут выручать гораздо меньше денег? Плохо подумают, и будут, как и раньше, гнать как можно больше товаров на американский рынок.

Ну и сколько на самом деле других привлекательных рынков за пределами США и Японии? Вот вам даже простой пример. Если вы решите больше продукции на рынок Советского Союза поставлять, так большинство ваших товаров Советский Союз не согласится покупать, потому что аналогичные товары производятся на территории нашей страны. В Советском Союзе плановая экономика. Не понравится никому на высшем уровне тенденция, по которой японские товары будут нарастающим потоком идти в Советский Союз. За него же надо будет платить иностранной валютой. А иностранную валюту в СССР традиционно берегут.

Тут возможно только какие-то соглашения. К примеру, что вы покупаете какие-то объемы газа и нефти из Советского Союза по привлекательным для СССР ценам, чтобы ему было интересно именно Японии их продавать. А СССР в ответ обязуется покупать на какую-то часть этой валютной выручки японские товары.

Но все равно, сами понимаете, что при огромном объёме японского экспорта для вас это капля в море. И нисколько проблему с американскими и европейскими рынками, которая становится все более острой, для вас не решит. А если вы будете чрезмерно настаивать на такого рода вещах, то вас ваши же коллеги объявят советским шпионом. И будут вас спрашивать, сколько вам русские заплатили за то, чтобы вы последовательно выступали за развитие отношений со страной, которая все еще северные территории Японии не вернула?

Похоже, я нанес очень меткий удар, потому что министр выглядел сейчас, мягко говоря, не очень. Он словно лет на пять постарел.

Передо мной сидел растерянный человек, который, будучи очень умным, в полной мере осознавал, что я ему не сказки рассказываю о печальном будущем его страны. Ну и тем более, видимо, за многие годы научился различать, когда ему врут, а когда правду говорят.

Ну и как тем более упрекать меня в какой-то неправде, если я, вне всяких ожиданий, не стал его уговаривать резко налаживать отношения с Советским Союзом? Что, по идее, было бы логично, если бы я придумал всю эту страшилку про грядущие проблемы для Японии, чтобы побудить его с СССР мирный договор заключить и отношения развивать. Все возможные стереотипы советского лоббиста я опрокидывал. И это, видимо, дополнительно его шокировало.

Ну да, он же патриот. Он же наверняка тоже уже заразился этим всеобщим японским ликованием из-за того, как быстро и красиво их корабль по водяной глади летит вперед, сметая все препятствия на своем пути. Обидно и очень неприятно осознавать, что не так уж долго осталось до того момента, когда на пути этого Титаника выскочит огромный айсберг. От которого никак, судя по всем прикидкам, отвернуть не получится, даже зная о нем заранее.

— А внутренний рынок? — спросил он у меня, но как-то без огонька. Словно прощупывает меня на компетентность, хочет узнать, владею ли я информацией.

— На внутренний рынок Японии у вас большой надежды нет. В Японии слишком маленькое население для того, чтобы перекинуть значимую часть вашего экспорта на внутренний рынок. Люди, опять же, у вас достаточно бережливые. Они предпочтут купить акции или положить деньги на депозит, чем влезать в кредиты, покупая много, хоть и качественных, но слишком дорогих для них японских товаров.

Вы сейчас-то не в состоянии значимую часть экспорта реализовать на собственном рынке. А когда он еще вырастет раза в полтора через десять лет, это станет вообще нереально.

Так что вы сейчас строите крайне успешную в данный момент, но чрезвычайно уязвимую в перспективе экспортно-ориентированную модель. Уязвимую из-за своей чрезмерной зависимости на нескольких ключевых рынков, на которых все больше накапливается недовольство в отношении засилья японских товаров.

Министр мне, конечно, еще много разных вопросов задал. Но все это уже было как-то без огонька. Словно он заранее какой-то список вопросов придумал и шел сейчас по нему со мной, потому что так надо. Но выглядел он при этом больше как робот, а не как человек. Так что, хотя беседовали мы еще часа полтора, от начального шока в нашем разговоре он до конца беседы так и не отошел.

Прощался, конечно, очень вежливо. Выражал сильное желание еще раз когда-нибудь со мной повидаться. Но чувствовалось, что ему хочется побыстрее остаться одному. Судя по всему, чтобы осмыслить все те вещи, крайне неприятные для Японии, которые он в разговоре со мной узнал.