Глава 7

Токио, офис министра внешней торговли и промышленности Японии

— Дело в том, что неподалеку от Токийского театра мои люди видели резидента ЦРУ. — сказал разведчик и сделал театральную паузу.

— Возможно, он просто выбирал билеты, чтобы посетить одно из представлений в Токийском театре? — хмыкнув, предположил министр.

— Нет. Совершенно однозначно его советская делегация интересовала. Он сначала полчаса около театра торчал. И когда советские артисты приехали, все свое внимание на них сконцентрировал. Потом еще и после этого не ушел. Дождался, когда лимузин, в котором Ивлева возят, к театру приехал. И ушел оттуда только тогда, когда Ивлев из этого лимузина не вышел и дальше по своей программе уехал. Но тем же вечером резидент снова появился в театре, побыл на представлении и только после этого ушел. А на следующее утро в Министерство культуры внезапно позвонили и высказали пожелание провести с Павлом Ивлевым интервью для «Нью-Йорк Таймс». С моей точки зрения, эта попытка им и была инициирована. Ивлев, правда, немедленно от этого интервью отказался.

В целом, ни о какой случайности тут и речи нет. Резидент ЦРУ целенаправленно выслеживал, по моему мнению, именно Павла Ивлева. Что вызывает определенные подозрения в его адрес. Не связан ли этот русский с американцами? А иначе зачем они проверяют, как он у нас тут устроился?

Министр правда, подозрений своего собеседника не разделял. Он вспомнил сразу же, что его друг, посол Японии в СССР, предупреждал о том, что американцы явно выказывали интерес к Павлу Ивлеву и в Москве.

Ну что же, ничего удивительного в этом нет. Талантливые аналитики на дороге не валяются. А американцы всегда были очень хороши в поиске талантов и привлечении их на свою службу. Ему ли это не знать, учитывая, сколько толковых аналитиков в США эмигрировало только из его министерства в поисках лучшей жизни!

Злило, конечно, министра то, что ЦРУ на Ивлева пытается выйти на территории Японии. Но, с другой стороны, а что в этом непривычного? Американцы и деликатность — это две разные, диаметрально противоположные вещи. Они же уверены, что весь мир им принадлежит.

Не то чтобы это нравилось министру, но куда же деваться, если американо-японское сотрудничество лежит в основе военной безопасности Японии. Тут только терпеть и остается. И это не говоря уже о том, насколько японская экономика зависит от американского рынка…

— Следующий момент, Хаяси-сан, — не увидев никакой реакции со стороны министра, несколько разочарованно продолжил разведчик. — Кинобригада, которая приехала вместе с труппой театр «Ромэн», умудрилась в неприятности с одной из группировок якудза встрять, — сообщил разведчик.

— Каким это образом? — искренне удивился министр.

— Насколько удалось выяснить от самих якудза, они, ведя съемки по городу, умудрились случайно заснять штаб-квартиру этой группировки. А вы сами знаете, как эти бандиты относятся к тому, что в отношении их объектов кто-то киносъемку без разрешения ведет. Вот они и обложили чуть ли не весь Токийский театр своими боевиками. К счастью, информацию мы вовремя получили. Так что теперь полиция, и несколько наших людей плотно контролируют безопасность советской делегации.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул министр. — Значит, вы считаете, что якудза ни на что плохое не решатся в адрес наших гостей?

— Нет. Мой заместитель лично приезжал говорить с главой этой группировки и в выражениях не стеснялся. Главарь знает, что, если он хоть пальцем посмеет пошевелить в адрес иностранцев, то судьба его будет незавидной.

— Прекрасно. Что еще у вас есть по Ивлеву или по этой делегации?

— Вы, наверное, слышали про то, что теперь советские актеры выходят на сцену Токийского театра в гриме под кабуки?

— Нет, — удивился министр. — Мне еще не сообщали. А с чем это связано?

— Ну, сами они заявили, что делают это в знак уважения к японской традиционной культуры. Но на самом деле там история гораздо более интересная, — неожиданно разулыбался обычно строгий глава разведки. — Профессиональные актеры все же поют красиво. Вот моряки со всего мира, что собрались в нашем порту, им денег за эти песни и накидывали, — продолжил глава разведки.

— Вот даже так, — удивился министр. — Но как это связано с гримом в стиле кабуки?

— Дело в том, что они там умудрились подраться с американскими моряками. Вы же знаете, что американские моряки с советскими достаточно часто в порту конфликтуют по идеологическим причинам. Мы по материалам прослушки об этом инциденте узнали, а потом уже, конечно, послали своих людей в порт разобраться, — вернулся к теме разведчик. — В общем, инициатива конфликта была со стороны американских моряков, как бармен в том баре, где все это произошло, сообщил. Им не понравилось, что в баре, где они собрались, песни на русском языке поют. Так что пятеро цыганских актеров в этой стычке сильно пострадали.

— Понятно, — кивнул министр. — Значит, они придумали всю эту затею с подражанием театру кабуки, чтобы гримом лица замаскировать.

— Да, все верно, — подтвердил разведчик. — Кстати, вам, наверное, будет любопытно, но идея принадлежит так интересующему вас Павлу Ивлеву.

— Ясно, — сказал министр. — Значит, это в целом достаточно гибкий и изворотливый молодой человек.

— Да, определенно так, — согласился разведчик.

Министр задумался, осмысливая услышанное. Теперь и так мизерные шансы на то, что Ивлев каким-то образом связан с КГБ, и вообще стремятся к нулю. Будь он агентом КГБ, у всей этой делегации дисциплина была бы строжайшая. Так что никто и по городу бы не шлялся в неположенных местах, чтобы на якудзу нарваться.

И само собой, советские актеры не выступали бы в порту, нелегально зарабатывая.

Ну что же, главное, что ничего сомнительного он в адрес Ивлева не услышал. Встречу с ним можно проводить.

* * *

Япония, Токио

Где-то еще с часик после того, как высадили наших коллег, мы по Токио погуляли, учитывая, что нам было на 16.30 назначено. Но вот, наконец, привезли меня и на встречу с министром ключевого министерства Японии, отвечающего за ее бурное экономическое развитие. Рост по десять процентов в год, да еще и такой долгий, — это, конечно же, очень серьезно. Так что Министерство внешней торговли и промышленности совсем не даром ест свой хлеб.

И с человеком я сегодня буду разговаривать несомненно уникальным и важным по любым меркам. Вот интересно даже стало после всех тех провокационных вопросов, что в мой адрес раньше японские профессора, аналитики, разведчики и бог их знает кто задавали, как будет построена наша беседа с министром? Будет ли и он тоже пытаться какие-то провокационные вопросы мне задавать?

Интересно, конечно, было и то, знает ли министр то, о чем мы в предыдущие дни говорили во время всех этих приемов. Но тут уже был серьезный шанс, что я смогу догадаться об этом в нашем с ним разговоре.

В офисе у министра господствовала та строгая японская классика, к которой я уже привык в дорогих ресторанах, куда меня привозили. Цель простая — дать посетителю прикоснуться к древней японской культуре. И вазы на тумбах, и гравюры на стенах. Все, как полагается у приличного японского чиновника.

Кабинет был огромным. Раза в полтора больше, чем у ректора Токийского университета или президента Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами. Ну что же, тоже, в принципе логично. Кабинет министра именно таким и должен быть, подчеркивая важность человека, с которым люди встречаются, приходящие к нему в офис.

Самому министру на вид было примерно пятьдесят пять. Немножко полноватый, лицо почти круглое, в глазах добродушие. Думаю, скорее всего, показное. Вряд ли у нас тут весельчак и шутник на такой высокой должности сидит. По опыту из прошлой жизни знаю, что даже веселые и добродушные люди, когда начинают серьезную карьеру делать, очень резко преображаются. Встречаешь этого шутника лет через десять-пятнадцать, когда он до высокого поста вырос, а он совсем уже иначе выглядит. Какая там улыбка? Какое там добродушие? Весь в хлопотах, глаза озабоченные, вид загнанный.

Но преобразиться на какое-то время для беседы с иностранцем, который по какой-то причине очень понадобился, конечно, может и человек, у которого и от природы никакого добродушия не было. Так что я его внешним видом абсолютно не обманывался. Да и понял уже по опыту предыдущих переговоров, что японцы — люди чрезвычайно жесткие. Все же самурайское прошлое у них действительно в крови. Не любят они каких-то уступок чрезмерных, когда ведут переговоры.

А уж если речь идет не о заключении выгодной для них сделки, а просто о такой вот ситуации, как у меня, когда стороны просто информацией обмениваются, чтобы что-то полезное для себя получить, то и подавно, видимо, прогибаться они не готовы.

Правду говорят, что японцы своими торговыми сделками и экспортом занимаются так, как будто воюют на поле боя, с полным ожесточением. Как раньше в бою были готовы погибнуть, чтобы честь свою не запятнать, так сейчас так же зубами выгрызают каждый доллар на мировых рынках. Интересная, конечно, нация по всем параметрам, и, в принципе, я так считаю, что эта моя поездка в Японию лишней для меня не была. Информации тут набрался самой что ни на есть разнообразной, которая поможет мне лучше японцев понимать. А то не дело только на рассказы своих друзей, которые в Японию ездили, ориентироваться, и на информацию из различных статей, что мне попадались как в прошлой жизни, так и в этой.

Минут пять поговорили с министром, как положено, обо всякой ерунде, о том, понравилось ли мне Токио, хорошо ли меня приняли, как мне гостиница, в которой я живу, и далее в таком же духе.

Но затем, когда разговор ни о чем, требующийся при встрече уважающих друг друга людей, уже состоялся, мы перешли к конкретным вопросам.

Вначале министр спросил меня, как я себе представляю экономическое развитие Японии в ближайшие десять лет.

Я ему кратко свою статью в «Труде» изложил, ту самую, которая когда-то привлекла внимание посла Японии в СССР. Он меня несколько рассеянно слушал, из чего я заключил, что с этой статьей он однозначно уже ознакомился. А потом вопрос мне задал:

— Вы так расхвалили наши перспективы в ближайшие десять лет, Ивлев-сан. А что вы скажете по поводу экономического развития Японии через двадцать лет?

Врать я не собирался. Любопытно только было, почему мне на двух предыдущих мероприятиях, где в общей сложности часов восемь мы общались с японскими экспертами, никто вот такой вопрос не задал.

Видимо, на то он и министр, что с мозгами у него получше. Немудрено, что при нем Япония так долго и хорошо росла. Этот человек в стране отвечает за долгосрочное планирование. Не за какие-то только ближайшие пять-десять лет, а за более серьезные горизонты.

— А вот там уже, к сожалению, Хаяси-сан, ситуация для вашей страны может очень резко ухудшиться. — с сожалеющим видом развел я руками. — Ни о каком серьезном экономическом росте речи уже идти не будет. Собственно, никаких прежних темпов роста больше десяти процентов в год, которыми вы наслаждались еще недавно, уже и в ближайшие годы не будет.

А в восьмидесятых все еще больше усложнится. У вас надолго установится болтанка. То два-три процента в год роста, то минус один процент, то нулевой экономический рост. И будет продолжаться это очень и очень долго. И в девяностые, и в двадцать первом веке…

— И почему же вы так считаете, Ивлев-сан? — не сумев полностью скрыть свое изумление от моего ответа, спросил меня министр.

— Боюсь, что разъяснения мои вам не понравятся, и вы, скорее всего, мне на слово не поверите, потому что я из страны, с которой у Японии достаточно плохие отношения.

Но, естественно, это не помешает мне сказать то, что я думаю. А вы уж сами решайте, прислушиваться или не прислушиваться. Дело в том, что когда американцы в тысяча девятьсот пятьдесят втором году отказались от оккупационного режима, отпуская Японию в якобы свободное плавание, они никак не могли предположить, что вы сможете продемонстрировать такие высокие результаты, иначе они ни в коем случае не дали бы вам прямой и беспрепятственный доступ к своему рынку.

У них была иллюзия, что, поскольку ваша экономика разрушена, в американо-японской торговле всегда будет положительный баланс для американских экспортеров. Но вы, продемонстрировав и хитрость, и стратегический расчет, и железную волю, смогли обратить этот доступ к американскому рынку в мощный рычаг для роста вашей экономики.

Вы уже долго растете сумасшедшими темпами, параллельно сбывая часть товаров, которые не может освоить американский рынок, на рынки европейских стран, союзников США. Но, понимаете, у всего есть свои пределы. Давление вашего экспорта на американский рынок слишком быстро нарастает, как и его качество. В результате ваши товары разоряют все большее количество американских предпринимателей, которые не в состоянии предъявить ни японское качество, ни японскую старательность в изготовлении товаров безупречного качества.

Большинство американских компаний страдают от нехватки современных технологий, которые вы в Японии буквально заставляли внедрять японских предпринимателей. А вот американцев никто не заставлял этого делать. У них нет такого министерства, как ваше, чтобы и уговаривать, и настаивать на том, что необходимо закупаться на Западе передовыми патентами и, несмотря на дороговизну, внедрять их в деятельность своего предприятия.

Американцы были уверены, что США всегда будут оставаться успешной страной-экспортером на зарубежных рынках. Но натолкнулись на вас, и теперь их точка зрения начинает меняться.

Этот постоянный бешеный прирост качественных японских товаров, которые разоряют американских предпринимателей, вы сами должны понимать, не останется без ответа. С каждым месяцем в США будет все больше возмущения из-за того, что японцы, которых у них особых причин любить нету, с которыми они во Второй мировой войне воевали, ведут себя не как побежденная нация.

Ну и, опять же, само собой, надо учитывать, что чем больше ваши японские корпорации будут продавать товаров на американском рынке, тем больше снобизма будет у ваших японских предпринимателей. Будет расти число разнообразных интервью с вашими главами корпораций, о том, что Япония проиграла на военном фронте Америки, а теперь на экономическом выигрывает.

Взятое все вместе, это будет пробуждать в Америке все большее количество недовольных. Разоряющиеся предприниматели будут давить на сенаторов и конгрессменов. Те будут давить на президента. В итоге неизбежно наступит момент в восьмидесятых годах, когда скопится критическая масса крайне недовольных, но очень влиятельных представителей американских элит, которые начнут разрабатывать различные планы, каким образом такой стремительный экономический рост Японии и поток разоряющего американцев экспорта на американский рынок можно остановить.

И в итоге, я думаю, в восьмидесятых американцы выставят вам ультиматум, а у вас не будет возможности его не принять. И все на этом будет закончено с дальнейшими амбициями вашей страны. Пару десятилетий вы еще будете наслаждаться высокой позицией в мировой экономике, а затем она начнет неуклонно снижаться. Другие страны будут расти намного быстрее, чем Япония.

Министр сидел, мягко говоря, шокированный услышанным. Прежнее отеческое добродушие высокопоставленного бюрократа по отношению к молодому гостю напрочь пропало! Взгляд какой-то офигевший и вместе с тем загнанный теперь стал.

А ведь я понимал, что это опытнейший переговорщик. У него, наверное, за неделю пять-шесть иностранных делегаций минимум в его кабинет попадает. А уж сколько он за рубежом переговоров разных проводит! То есть, это человек, который по определению не должен какие-то серьезные эмоции проявлять во время разговора.

Неужто он вот так взял и поверил услышанному, несмотря на то, что я из Советского Союза приехал? Неужто действительно понимает, что то, что я говорю, действительно однажды произойдет, хоть ему все это очень и очень не нравится?