Глава 20

6 мая 1971 г. Святославль.

К семи утра был у водокачки. Дверной замок висел нетронутый. Интересно, явится Иван или нет. Не успел я об этом подумать, как увидел в конце улицы до боли знакомый силуэт.

— Явился!.. — удовлетворённо пробормотал я. — Куда он денется…

Мы просидели на башне минут сорок. Видимость была прекрасная, но и зелени уже было прилично. Сначала я прошерстил в бинокль все участки квадрата, который вчера вычислил. Глаза устали и меня сменил Иван, но тоже безрезультатно. Затем осмотрели весь остальной частный сектор.

— Нет, с такого расстояния люки не видны, — констатировал он. — То ли семикратного увеличения мало, то ли нет там никаких дорожек из люков вообще. Ладно! Попытка — не пытка. Отсутствие результата тоже результат.

Он похлопал меня по спине, типа, не расстраивайся, мы спустились вниз, он запер водокачку, и мы побрели в сторону нашей улицы.

Проходя мимо стадиона, заметил там Тимура и Мишку. До сих пор не разошлись, меня ждут, что ли?

Поспешил к ним. Пришлось объяснить своё опоздание. Выложил им свой план по обыску частных дворов.

— Ты думаешь, люди нас к себе пустят? — с сомнением спросил Тимур.

— Конечно, пустят, — заверил его я. — Помимо агитации будем предлагать помощь по хозяйству. Дармовая рабсила! Кто ж от такого отказывается? Нам нужны доверенные люди, умеющие язык за зубами держать. Обходы будем делать парами: парень-девушка. Женщины, обычно, больше доверия вызывают, горожане будут охотнее пускать нас к себе. Основная наша задача — осмотр. Ничего специально не обыскивать, только смотреть по сторонам, замечать, не показывая виду, и докладывать мне.

— Если бы я люки тырил, я бы ни за что к себе никого не пустил, — высказался Тимур.

— Правильно, — поддержал его я. — он и не пустит. А соседи его пустят! Наша задача осмотреть участок, а не походить по нему. Нарисуем схему интересующих нас кварталов, начнём подворовый обход. Будем вычёркивать на схеме проверенные дворы и отмечать подозрительные. С одной стороны за забор заглянуть не получится, мы от другого соседа заглянем. Так, методом исключения, мы его и вычислим.

— А дальше? — спросил Мишка.

— А дальше дело милиции, — строго сказал я. — Мы не бандиты, мы на стороне закона.

На самом деле я уже продумал, что лучше сделать, если найдем похитителя. Тогда можно было бы Ивану помочь по службе продвинуться. Мне в будущем никогда не помешает высокопоставленный человек в милиции. Он может тогда по моему совету открыть побольше дел о кражах и разом их все раскрыть, задержав преступника. Это не только статья в газете будет, это и на повышение по службе может потянуть. Если что-нибудь нароём, надо будет Ивану идею подсказать.

Отзанимались на автопилоте, живо обсуждая детали предстоящей операции. Тимур просил подключить своих друзей Женьку и Валерика, ручался, что парни они серьёзные, не болтливые.

— Ну, тогда девчонок еще поищите подходящих, а то нам их не хватает, — на автомате ответил я, а сам с удивлением подумал: надо же, как времена изменились!

Пикантность ситуации заключалась в том, что гонявшая нас со Славкой когда-то компания теперь будет искать обидчика одного из нас. Причём, для них это будет не просто развлечение, а дело чести! О, как!

В школе застали какую-то непонятную суету и нездоровое возбуждение в классе. Вместо иностранного языка нам устроили внеплановый классный час. Присутствовали Кириешка, комсорг школы, чуть позднее к нам присоединился Игорь Иванович.

— Что происходит? — спросил я одними губами Тимура, что сидел теперь с Веткой на третьей парте слева от меня. Он в ответ только плечами пожал. Тоже ничего не знает.

И Юльки, как назло, не было, она всегда в курсе всего.

Юлька пришла одновременно со звонком. Заплаканная, на ней просто лица не было. Я откровенно испугался за нее. Подумал, что случилось что-то серьезное. Тут и так не просто, неужели это еще не вся черная полоса⁈.

Но по тому, как на ее появление среагировали педагоги и комсорг, я понял, что они здесь по ее душу. Глазами ее провожали, пока шла от двери до парты так, что шеи даже синхронно поворачивались. Неужели узнали про беременность! Это же СССР, тут все строго! Но откуда?

Юлька села за свое место за партой и уткнулась лицом в сложенные на парте руки. Она тихонько плакала.

— А что происходит, вообще? — вырвалось у меня.

Директор взглянул на Кириешку и жестом велел ей начинать.

— А происходит то, Ивлев, что вашему классу нужен новый комсорг! Решением педсовета Юлия Вабищевич, столько лет прикидывающаяся честной, ответственной и добросовестной комсомолкой, смещена с должности комсорга за аморальное поведение!

— А что она сделала-то? — прозвучал любопытствующий голос с задних рядов.

— Что сделала, что сделала! — проворчала Кириешка, — в общем, аморальное поведение. Это дело педсовета, а не ваше, не нужны вам подробности!

— Залетела она… — раздался шепот откуда-то оттуда же. Вот же, блин, как быстро кто-то еще узнал! И радостно и без сомнений сдал свою же одноклассницу классу. Ну да, такова психология толпы — подтолкнуть падающего… Ходила Юлька хоть каким-то начальником от комсомола, а теперь приятно видеть ее низверженной и хочется еще поглумиться…

Класс тут же загудел… Изумленно в основном. Из гула голосов слышались:

— Что, правда, что ли?

— Обалдеть!

— Комсорг!!!

— С кем?

И плевать на директора, на Кириешку, на школьного комсорга! Уж больно неожиданная новость! А администрация молчала, словно ничего особенного и не происходит в ее присутствии. Шумят школьники, не обращая внимания на руководство, и ничего такого, так и надо. Ясно, что их это устраивало — сами беленькими остались, ничего детям не сказали конкретно про причину принятого решения. Но своим молчанием только что подтвердили, что лежит в основе решения о снятии с должности Юльки.

Я встал.

— Минуточку внимания! Хотел бы сказать несколько слов по возникшей ситуации.

Заинтригованный директор кивнул мне, мол, говори!

— Очень жаль, что она вообще возникла, эта ситуация. Но спешу сообщить, что есть и плюс — вскоре в СССР возникнет новая молодая семья. Юля и ее муж Игнат будут воспитывать малыша.

Я спокойно смотрел на Кириешку, а у неё во взгляде мелькнуло удивление, она была уверена, что я был не в курсе, как и все.

— И, по-твоему, то, что произошло, это нормально? — с вызовом спросила она меня.

— Нет, конечно. На мой взгляд, слишком рано. Могла бы ещё погулять и пожить в своё удовольствие. А как нагулялась, так и выходила бы замуж. Зачем так рано впрягаться в бытовые хлопоты? Стирка, готовка, пелёнки, распашонки, ясли… Зачем всё это, когда есть танцплощадки, учёба в университете и приятная компания? Лет пять ещё, точно, можно было бы подождать. Куда спешить?

— Всех парней нормальных разберут за пять лет, — с сомнением в голосе тихо сказала Ветка.

Несмотря на непростую ситуацию, класс грохнул хохотом после этой ремарки.

— И кстати, понимания и сострадания все заслуживают, — спокойно продолжил я. Класс затих. — Все совершают ошибки. И важно, как люди их потом исправляют, если их можно исправить. В том, что произошло, хорошего мало, но и трагичного ничего нет. Юля замуж собирается после выпускных экзаменов. Да, рано! Да, можно было бы закончить институт сначала. Но она свою будущую карьеру приносит сейчас в жертву своему будущему ребёнку. Она выбрала его родить, а не пыталась избавиться от него втихаря разными живодёрскими методами. Она заботится о своём здоровье во время беременности, не пьёт, не курит. Так что очень жаль, что так случилось, но что теперь поделать?

— Ну не в школе же! — зашипела Кириешка.

— Всё правильно, — согласился я с ней. — Но ключевое слово «случилось». Уже случилось! Мы уже стоим перед фактом и изменить ничего не можем. Ребёнок уже есть! И надо исходить из этого, а не трепать нервы будущей матери. И кто, вообще, раззвонил об этом на всю школу? — я обвёл взглядом всех присутствующих. Планировалось, что никто ничего не узнает до поры до времени. Выйдет Юля после школы замуж и всё. И рожать, кстати, она будет уже в восемнадцать. — Я сел, предоставляя ответное слово классному руководителю, но подумав, встал опять. — И новым комсоргом класса предлагаю избрать… меня.

Юльку в обиду не дам. А в должности комсорга будет удобнее её защищать. Тем более, что учиться осталось совсем недолго. С обязанностями Юлька поможет.

Класс загудел. Комсорг школы опешил от такой моей нескромности и поглядывал на Игоря Ивановича. А тот смотрел задумчиво, смотрел, а потом пожал плечами и встал.

— Ещё кандидатуры есть? — спросил директор. Предложений не последовало. — Ну что ж. Тогда голосуем. Кто за то, чтобы новым комсоргом 10 класса «А» был избран Павел Ивлев?

Как ни корёжило школьного комсорга, но пришлось ему произнести:

— Пять воздержались, остальные за… Но твою кандидатуру ещё утвердить надо, — с надеждой, что меня, может, ещё завернут, произнёс он, глядя нам меня с неприязнью.

Тебе-то я что плохого сделал? Или конкурента во мне видишь? Это как вообще, если я через несколько недель из школы ухожу? Или просто неприязнь?

Но на этом дело не закончилось. Директор и комсорг вышли, а Кириешка встала и начала читать нам длинную занудную лекцию о необходимости вести себя достойно. Никто не слушал, все поглядывали больше на Юльку, а некоторые даже сочувственно. Она, бедолага, ни на кого не смотрела, как уставилась взглядом в парту, так глаз и не поднимала.

После классного часа всех отпустили на перемену, а меня Кириешка к себе в учительскую позвала. И начала пытаться убедить меня, что нельзя защищать Юльку в сложившейся ситуации, нельзя препятствовать травле другим в назидание.

— Как это ни странно, но к тебе одноклассники прислушиваются, — вдруг сказала она. — И ты должен вести себя достойно советского ученика и комсомольца, порицать недостойное советского человека поведение.

Мне осталось провести в стенах школы чуть больше месяца. И я счёл допустимым открыто высказать своё мнение. Что она мне сделает? Оценки на экзаменах занизит? Но директор, вроде, меня услышал, когда я про Юльку выступал. И раз поддержал, по факту, мою кандидатуру в комсорги, то ничего против сказанного не имеет. Другое дело, что сам про это сказать не может никак в силу должности. А так-то он мужик мудрый. Так что черт с ним, поговорю с Кириешкой посвободней, может, и ее удастся убедить.

— А если её вконец затравят? А если она повесится⁈ Вы как с этим жить будете? — спросил я классного руководителя, начиная раздражаться. — А если не повесится, но ребёнка больного родит из-за переживаний? Вы этим своим «воспитательным процессом» чего добиться хотите? Нормальным девчонкам отвращение к материнству привить? Они же ещё дети, у них психика ещё незрелая, выработается сейчас отрицательный условный рефлекс на беременность и будете потом удивляться: что это у нас в стране с демографией⁈ Ой, надо срочно престиж женщины-матери поднимать! А как его поднимать? Если на подкорку ещё в школе записали: дети это плохо!

— Ты сам сказал, что вы ещё дети, — настойчиво прервала меня Кириешка. — Это что начнётся, если у нас школьницы в школу беременные ходить будут?

Она строго смотрела на меня. А я что?

— Хорошего в том, что Юлька залетела, нет ничего, — кивнув, согласился я. — Но она сама себя уже достаточно наказала, лишив себя беззаботной молодости, учёбы на дневном, будущей карьеры. Не надо её ещё больше добивать. Зачем?

— Чтоб другим неповадно было, — отрезала Кириешка.

— А другие что, не в состоянии сравнить жизнь студентки дневного отделения и юной матери, закопавшейся в пелёнках и подгузниках, разрывающейся между ребёнком и попытками заочно учиться? — спросил я. — И, кстати, вы, санкционируя травлю, вынудите сейчас молодую семью бежать из города и никто из подрастающего поколения не увидит и не поймёт, чем же так плохо выходить замуж сразу после школы.

Отпустила она меня со словами, что я малодушный и комсорг из меня не выйдет.

Прямо, бегу и рыдаю!

Выйдя из учительской, поспешил к кабинету географии. Всё уже сидели в классе, вот-вот должен был начаться урок, но педагога ещё не было. Юлька сидела за нашей партой, по-прежнему опустив глаза. Класс жил своей жизнью, её никто не трогал, но чувствовалось какое-то напряжение.

— Всё нормально? — спросил я Юльку. Она странно кивнула, одновременно нервно сглотнув.

Не понял…

Оглянулся на класс. Тимур сидел какой-то взъерошенный. Поймав его взгляд, жестом спросил его, что происходит? У него непроизвольно сжались кулаки.

— Да тут некоторые себя очень умными считают… — громко сказал брат, с вызовом оглядываясь куда-то назад.

— Что случилось? — развернулся я в пол-оборота.

— На Юлиной парте написали кое-что, — ответила Ветка и уточнила: — Обидное.

— Что это за детский сад? — возмущённо встал я с места. — Вам что тут всем, завидно, что у кого-то есть личная жизнь, а у вас нет? Завидуйте молча!

Класс заржал, посыпались едкие реплики.

— Вот, дебилы… — проворчал я, садясь на место.

Вошла географичка.

— Что, Вабищевич, догулялась? — ехидно спросила она, проходя мимо ее парты.

Н-да, ожидаемо, в принципе. Дама она склочная по натуре. Одна из самых неприятных особ в школе. Но я все равно не ожидал, что наезд в сторону Юльки будет таким скорым и неприкрытым.

Класс притих в ожидании того, что произойдет дальше. Юлька сидела на своем месте, не в силах ничего ответить. По лицу катились слезы.

— Что молчишь, Вабищевич? Слезами горю не поможешь. — не унималась географичка. — Все вы, гулящие, такие. Сначала куролесите, а потом слезки свои льете крокодильи.

Я сидел и с огромным трудом сдерживал себя от того, чтобы встать и обхамить эту наглую бабищу в полный рост. Это ни к чему хорошему не приведет. Но и спускать ей с рук подобные нападки тоже нельзя.

— Вабищевич! К доске! — рявкнула тем временем географичка.

Юлька встала у доски, глядя в пол.

— Посмотрите на неё! Вот до чего докатилась ваша одноклассница!

— А вы сами до чего докатились, Людмила Васильевна? — встрял я. Сдерживаться дальше сил уже не было. — Вы что здесь за судилище устроили? Почему оскорбляете ученицу? Такое поведение, по-вашему, достойно советского педагога⁈

Географичка застыла с открытым ртом. Класс затих. Все, не смея проронить ни звука, внимали нашей перепалке, стараясь не упустить ни одного нюанса. Чувствую, будет всему городу о чем потрепаться в ближайшие недели.

— Ивлев! Ты!.. Ты что, ее защищаешь⁈ Значит, ты сам такой же!

— Какой?

— Гулящий! Вон из класса, Ивлев! Иди к директору немедленно!

Вот дурища. Слов нет. Увы, типаж не такой уж и редкий.

Я пожал плечами и спокойно направился к выходу. Желания спорить дальше не было. Таким дамочкам доказывать что бы то ни было бесполезно. По опыту знаю. Проходя мимо Юльки, кивнул ей головой в приглашающем жесте, поманив за собой.

— Ивлев, куда это ты Вабищевич позвал? — взвизгнула Людмила Васильевна. — Урок еще не окончен.

— Нам, гулящим, надо держаться вместе, — спокойно ответил учительнице и, взяв оторопевшую Юльку под руку, потащил ее из класса.

Географичка так и осталась стоять с открытым ртом. Что она там кричала нам вслед, я уже не слушал. Оставлять Юльку один на один с неадекватной учительницей я не собирался. Переведу лучше огонь на себя по возможности. Может хоть подруге поменьше шишек достанется.

— Спасибо! — прошептала Юлька, когда мы отошли в конец коридора, и снова разрыдалась.

А я неожиданно разозлился. Что за ерунда вообще происходит? Надоело это все, пора кое-кого перестать жалеть и привести немного в чувство.

— Быстро иди за мной, — мрачно сказал Юльке и пошел к выходу из школы, подальше от лишних ушей. Разговор будет непростой, чувствую.

— Ты что, вообще, решила? Рожать собираешься или передумала? — мрачно спросил подругу, когда мы вышли на школьный двор и сели на скамейке возле стадиона.

— Конечно, рожать, — перепуганно кивнула Юлька, глядя на меня непонимающим взглядом. — Почему ты такое спрашиваешь?

Голос ее задрожал, а из глаз снова потекли слезы.

— Да вот поэтому и спрашиваю, — сурово ответил я, показав на ее лицо. — Кого ты родишь, если постоянно рыдать будешь? О ребенке совсем думать перестала. А должна защищать его, как львица.

Говорить это подруге было неприятно, но ее надо было основательно встряхнуть. То, что произошло сегодня в школе, еще цветочки. Чую, им с Игнатом еще много нападок предстоит выдержать. А на Юльке уже лица нет. На грани нервного срыва девка. Если не переключить ее сейчас на конструктивные эмоции, то совсем расклеится, и ничем хорошим это не закончится. Хватит мне одной подруги в тяжелом состоянии.

— Так а что я могу? Они же все… Ты сам видел…. — начала лепетать Юлька сквозь слезы.

— И что? Тебе кто-то что-то плохое сказал, и ты сразу в кусты? А где характер? Где моя подруга, которая всегда защищала всех и выступала против несправедливости? В конце концов, тебе что важнее, твоя будущая семья или мнение посторонних людей о тебе⁈

Юлька насупленно замолчала. Носом еще хлюпала, но уже какие-то мысли в голове явно начали шевелиться. Уже хорошо. А то расплылась тут в кашу. Позволяет пинать себя всем подряд.

— Юля, у тебя теперь нет права вести себя так, как будто ты еще в детский садик ходишь. Слезы по любому поводу и жалость к себе забудь. Выбрала взрослую жизнь, будь сильной. И гордись своим выбором, защищай его. Ты выбрала любовь к близкому человеку и любовь к вашему общему ребенку. Это хорошее решение. Или тебе за него стыдно?

Юлька при этих словах аж вскинулась. Глаза гневно сверкнули. Вот-вот, наконец-то, встряхнулась. Злость — очень неплохая эмоция в разумных дозах. Хорошо бодрит.

— Мне не стыдно! — с вызовом сказала она.

— Ну так сделай хоть что-то, чтобы я тебе поверил, — ответил ей спокойно, — дай хоть намек, что рада переменам в своей жизни. Знаешь ведь, что я всегда на твоей стороне, и всегда помогу всем, чем смогу. Но и от тебя самой многое зависит.

Юлька кивнула. Смотрела на меня все еще возмущенно, но слезы высохли и, судя по выражению лица, плакать она вроде больше не собиралась. Отлично! Теперь надо будет просто общаться с ней периодически и это состояние в ней поддерживать. Похоже, что она относится к типу людей, на которых холодный душ действует намного лучше, чем поглаживание по голове.

— И кстати, мы же вроде обсуждали с тобой, — напомнил я, — что до экзаменов надо оставить всё в тайне от всех.

— Мать догадалась… — расстроенно ответила Юлька.

— Ну и что? — не понял я. — Она сразу в школу побежала всем сообщить?

— Она такой скандал устроила!.. — возмущенно начала рассказывать подруга. — На всю улицу! Все соседи слышали.

Вот не ожидал такого от Настасьи. С виду такая, вроде, позитивная… Ну, что за дуреха?

— Понятно. Ладно, что случилось, то случилось. Будем теперь решать все проблемы по очереди. И чтоб не плакать больше, поняла?

Юлька кивнула и несмело улыбнулась. Поднявшись, пошли обратно в школу. На географию подруге велел не возвращаться, пересидеть в библиотеке, а потом идти на следующий урок. А сам пошел к директору — послали ведь, надо сходить.

Через открытую дверь канцелярии услышал разговор на повышенных тонах в кабинете у директора. Заходить в приёмную не стал, всё равно директор, похоже, занят. Секретарша была увлечена подслушиванием разговора и ничего вокруг не замечала, так что я остался в коридоре не замеченный, тоже подслушивая. Разведка — наше все.

Один женский голос стыдил другой, вяло оправдывающийся. Первый голос обратился к директору с настоятельным требованием провести осмотр всех старшеклассниц.

— Зачем? Конец года скоро… — попытался соскочить Игорь Иванович.

— А если Вабищевич не одна такая? — с вызовом спросил первый голос. — Кстати, вы родителей её уже вызвали? Сообщите им на работу обязательно. Пусть трудовой коллектив их проработает.

— Это к чему? — спросил Самойлов.

— Общественность должна принять соответствующие меры!

— Хорошо, сообщим.

— И осмотр всех старшеклассниц!

— Хорошо, сделаем.

— Доложить о проделанной работе в трёхдневный срок!

Из кабинета директора вышла дама в строгом юбочном костюме и стремительным шагом направилась в коридор. Судя по повадкам, явно из административной структуры. Неужели уже и до РОНО дошло…