Глава 21

6 мая 1971 г. Школа.

С учетом ситуации, когда я вошел и сообщил, по какому поводу меня прислала к директору географичка, меня тот тут же снова отправили на уроки. Не до тебя, мол!

На переменах мы с Тимуром, Мишкой и Веткой отгораживали Юльку от посторонних глаз, давая немного передохнуть и отшивали всех желающих её подколоть. Было противно за некоторых ребят и девчат, что с удовольствием включились в санкционированную некоторыми учителями травлю.

— Хватит! — не выдержал я в какой-то момент. — Вырастете, своих мозгов наберетесь, наконец, и будет стыдно самим вспоминать, как беременную одноклассницу дразнили! Приятно будет смотреть в зеркало, думаете, и вспоминать при виде своей рожи, какими тупыми были?

Одноклассники, вроде, немного притихли.

Но на уроках от взрослых Юльке доставалось по полной. Педагоги как с цепи сорвались. В будущем за любую фразу из тех, что Юльке пришлось с десяток выслушать до конца дня, можно было бы вылететь с работы. Но что хорошо, Юлька начала огрызаться, а я ее поддерживал по полной программе. Пришлось мне даже снова прогуляться к директору. Тот лишь махнул рукой, когда я доложил, за что меня выгнали. И велел вернуться к учебе.

Чуть не забыл напомнить про сбор у завода в пять часов тем, кто был готов поддержать поиск вора.

— Сегодня будем делать обход домовладений. Начнем с интересующего нас квадрата. Домов у нас семнадцать, возможно, не все нас пустят. Сколько нас: мы с Галиёй, Тимур-Вета, Миша-Наташа, Женька с кем-нибудь, допустим, с Милой, и Валерка с Анжелой. Пять пар. Может, ещё Галия на заводе кого-то подключит. Но пока у нас по три двора на пару. А если там ничего не обнаружим, то задача усложняется. Придется шерстить весь оставшийся частный сектор. Можем не успеть…

— Дианку с Серёгой еще запиши, — сказал Тимур, — уже полегче станет.

Точно! Сергей же, как раз, с механического завода.

— Олега Афанасьева со Светкой Герасимович… — предложил Мишка.

— Годится! — одобрительно взглянул на него Тимур, удивляясь, что сам о них не подумал.

— Короче, парни! Вы вводите в курс дела Диану, Свету и Олега. А я на заводе найду Сергея и предупрежу, что он сегодня вечером домой не идёт.

После школы пришлось проводить Юльку до дома и напроситься в гости. Надеялся переговорить с Юлькиной семьёй и уговорить их встать на её сторону.

— Здравствуйте. — настороженно вошёл я к ним в хату и достал из портфеля бинокль. — Спасибо, дед Терентий, куда его положить?

Настасья даже не повернулась в нашу с Юлькой сторону. А дед Терентий, похоже, уже принявший на грудь, с тоской посмотрел на меня и широким жестом пригласил за стол.

— Положи на тумбочку вон там. И садись, Пашка. Настасья! Водки дай!

— Хватит тебе уже! — отрезала мать Юльки и со злостью стукнула полотенцем по столу.

Юлька прошмыгнула в соседнюю комнату и затаилась там.

— Не даёт, — смешно развёл руками дед.

— Тёть Насть, присядьте, пожалуйста, — попросил я.

Она села и с вызовом уставилась на меня.

— У нас в школе проблемы, — спокойно, никого ни в чём не обвиняя, сказал я. — Вся школа в курсе Юлькиного интересного положения.

— Ой! Позор какой!.. — завыла на всю хату, схватившись за голову Настасья.

— Потише можно? — спросил я. — Зачем так орать?

— Ты мне указывать будешь, сопляк? — вскочила она.

— Ша! — стукнул по столу кулаком дед.

Молодец какой. Эта дура тут же заткнулась.

— Зачем вы себя так ведете, словно у Юли нет матери, — с неприязнью взглянул я на Настасью, — она в вас, между прочим, сейчас очень нуждается.

Настасья стукнула опять по столу полотенцем и ушла демонстративно с гордо поднятой головой в другую комнату.

— Юльку затравили в школе. И учителя и ученики… — выложил я всё как есть деду, расписав в красках.

Он мрачнел с каждым моим словом. А Настасья из соседней комнаты прекрасно всё услышав, прокричала:

— Так ей и надо!

— Дура-баба! — рявкнул протрезвевший дед. — Твоего ребёнка гнобят, а ты радуешься!

— Нечего было мать позорить на весь белый свет! — продолжала причитать Настасья.

— Кто тебя позорил⁈ — привстал со стула дед. — Сама себя опозорила! На всю округу раззвонила! Дура!

— А что, это не позор? Без мужа понесла!.. — начала реветь Настасья.

— Да выйдет она замуж! — не выдержал я.

— Беременная замуж⁈ — выскочила она к нам и завыла опять: — Какой позор!

— Замолчи! Позор… — рявкнул на неё дед. — Сама беременная замуж выходила, тебя никто не позорил! Родила и родила…

Настасья оскорблённо вздёрнула нос и скрылась в своей комнате.

Такого поворота я не ожидал. И Юлька тоже. Она вышла с огромными от удивления, полными слёз глазами и подошла к двери в материну спальню.

— Мама⁉ — только и смогла произнести она.

А затем открыла дверь и вошла. И в этот раз мать орать не стала.

Юлька закрыла за собой дверь, и вскоре мы услышали дружные женские рыдания.

Дед потрепал меня за плечо, типа, всё нормально, не переживай.

Вот, Настасья, даёт!.. Стране угля…Так дочь подставила!.. А сама!..

— С учителями надо что-то делать… — намекнул я Терентию. — Они сами берегов не видят и учеников поощряют.

Дед, задумчиво глядя в стол, кивнул головой несколько раз.

— Тут ещё это… — решил я предупредить. — РОНО требует от директора школы, чтобы на работу родителям сообщили… Настасья где работает?

— В прачечной на хлебозаводе.

— Ну, вы предупредите её, чтоб проставилась на работе завтра же, — подсказал я. — Типа, радость в доме: дочка замуж собралась, скоро бабушкой стану. Чтоб коллеги от неё всё узнали в лучшем виде, а не как из школы сообщат.

Терентий одобрительно кивнул.

— И еще — вы же участник войны, верно?

— Это да, — подтвердил дед, — повоевал с немчурой, все четыре года!

— Было бы очень неплохо, если бы вы при всех орденах сходили в школу к директору. Девятого мая на носу, требует особого отношения к ветеранам. Потребуйте прекратить травлю внучки и пригрозите, что в прокуратуру заявление подадите на школу, если учителя не угомонятся. Он в целом мужик хороший, против Юльки ничего не имеет, ясно, что она не первая школьница, что забеременела. Нужно ему дать хороший повод на некоторых ошалевших от вседозволенности училок гаркнуть, чтобы свои поганые рты заткнули. Будет чем припугнуть!

— Дело говоришь! — кивнул Терентий, — завтра с самого утра и пойду!

Я встал, собираясь уходить. Дел протянул мне руку, я попрощался с ним и поспешил на завод.

Отметившись на рабочем месте, попил чайку минут тридцать, разбирая путёвки, и отпросился в комитет комсомола. Идея с башней не сработала. Теперь вся надежда на «комсомольскую инициативу».

Решил первым делом сбегать во второй цех, предупредить Серёгу. Наткнулся на Игната. Весь какой-то взъерошенный, неприветливый. Ну так понятно почему…

— Ну, как ты? — участливо спросил я.

— А ты не знаешь⁉.. — отрезал он.

— То, что о беременности Юльки известно стало, это неприятно, но не смертельно, — примирительно сказал я.

— Она прибежала ко мне вчера вся в слезах! Мать её до нервного срыва доведёт! — зыркнул он на меня, как будто я всю эту кашу заварил.

— Мать уже нейтрализована. Лично этим сегодня занимался. У тебя есть сильный аргумент, если начнет кобениться, она тоже по залету замуж вышла, — попытался успокоить его я, понимая, что он про школу ещё не знает. — Тут есть проблема посерьёзнее: РОНО.

— И до РОНО уже дошло? — поразился парень.

— А что ты хочешь? Школьница в положении! Для советской системы образования это ЧП городского масштаба. Ты подожди, они ещё до тебя доберутся. Будут на завод сообщать, я в коридоре подслушал, когда около кабинета директора был. И к ментам потянут, однозначно. Она же несовершеннолетняя.

Игнат раздосадовано уставился на меня, весь сжался как пружина, словно готов кинуться в драку в любую секунду. Опасный момент. Да он, похоже, уже на грани, если на своих готов кидаться.

— Если ты вот так будешь на всё реагировать, — встал я намеренно в расслабленной позе, — только интерес нашей жадной до трагедий публики к вам обоим подогреешь.

— И что делать? — с отчаянием в голосе спросил он. И сразу весь как-то обмяк.

— Будь мужиком! — жестко сказал я, — и действуй на опережение. Преврати всю эту историю из повода для сплетен в повод для зависти. Чужое счастье никому не интересно.

— И как это сделать?

— Подайте с Юлькой заявление в ЗАГС. Чем быстрее, тем лучше. Теперь шифроваться смысла нет. На работе прямо сейчас сообщи, что завтра проставишься: Мужики! Женюсь! Скоро ребёнок будет! Даже в комитет комсомола, когда вызовут, песочить начнут, а ты дурака включай. Они тебе: у тебя малолетка залетела. А ты им гордо: да, юную красотку в жёны урвал, спасибо за поздравление! Сломай им всем систему! Радуйся там, где трястись от страха надо.

Игнат ухмыльнулся, посмотрел на меня, как на идиота. Но успокоился. Начал думать, наконец, а не беситься от бессильной злобы.

— И тебе хорошо бы отпуск взять, — продолжал я, — сопровождать везде Юльку, пока она экзамены не сдаст. Счастливую женщину дразнить неинтересно. Это тоже систему многим сломает, от вас отстанут, потому что нельзя обидеть того, кто не обижается. А бегать и орать дразнилки впустую… так себе удовольствие. К тому же одно дело дразнить растерянную девчонку, другое взрослого мужика.

Игнат злорадно ухмыльнулся, видимо, представив, что он сделает с тем, кто посмеет в его присутствии рот открыть на Юльку.

— Я вообще-то, Серёгу ищу. — вспомнил я про цель своего визита.

— Пойдём, отведу, — предложил Игнат. Моя речь на него явно подействовала,– он сразу как-то собрался. Что конкретно из всего этого сделает, неясно, но реакция на проблему у него пошла уже другая.

Сергея нашли курящим во дворе. Рассказал ему всё как на духу, про аварию, про открытый колодец, про Эмку в коме, про Славку с нервным срывом. Про воровство люков в городе, про позицию милиции. И про операцию, назначенную на сегодняшний вечер.

Серёга выслушал всё с мрачным видом и молча кивнул головой.

— А я? — вдруг спросил Игнат. — Меня что не зовёшь?

— Думал, тебе не до этого сейчас, — оправдываясь, ответил я.

— Ну вот ещё! Ты нашел время с матерью моей невесты переговорить, чтобы дурость из нее вытравить, а я для твоей проблемы время не найду?– вскинулся Игнат. — Мы с Юлькой тоже в деле!

— А вдруг попросят по хозяйству помочь в каком из дворов? — возразил ему я. — Ей нельзя нагрузки сейчас…

— А я на что? Сам не справлюсь?

— Ну смотри, — согласился я. — Пойдёмте тогда в комитет комсомола, запишем вас.

Пока шли, размышлял, уместно ли Юльку к этому мероприятию подключать? Пришёл к выводу, что идея Игнату пришла хорошая и своевременная. Даже обидно, что не сам до нее дошел. Пусть Юлька отвлечётся, занимаясь таким делом, будет больше про трагедию Эммы и Славки думать, а на этом фоне ее проблемы меркнут. Опять же, Сатчан Игната и Юльку сегодня вместе увидит у проходной, надо постараться их так представить, чтобы он их запомнил: оба активные комсомольцы, всегда везде приходят на помощь заводскому комсомолу. Может, вместо того, чтобы обрушиться на Игната, когда сигнал на него из РОНО придёт, хотя бы нейтральную позицию займет. Ну и я через Галию отслеживать ситуацию буду, если не сработает, подойду к Сатчану в порядке личной просьбы Игната не прессовать. У нас с ним как бы очень интересные для него деловые отношения складываются, должен будет пойти навстречу.

Галия очень по-деловому суетилась у своего стола, занятого несколькими стопками листовок. С серьёзным видом она чмокнула меня в щёку, не стесняясь посторонних, и продолжила заниматься агитматериалами.

— Скоро из брянской газеты приедут. — сообщила она между делом, — Сатчан решил, что надо и этой инициативе заводского комсомола придать побольше размаха. Твою листовку еще и в газете опубликуют, больно там все по делу сказано, и ему понравилось.

— А что ты делаешь? — подошёл я к ней.

— Проверяю напечатанные материалы на печатный брак, — важно ответила мне подруга, — мало ли сбой при печати какой, Сатчан сказал, такие ошибки бывают, что вся карьера псу под хвост потом.

— Включи ребят в сегодняшнее мероприятие, — показал я на Игната с Сергеем.

Открылась дверь кабинета Сатчана, и он вышел в новом дорогом костюме, в наглаженной рубашке, галстук в тон. Стрижка совсем свежая.

Подготовился, усмехнулся я про себя.

— О! Привет, тёзка. Ты уже здесь? — одобрительно улыбнувшись, протянул он мне руку. — Я тут речь накидал по поводу нашей инициативы для прессы, — взял он меня за плечи и повёл в свой кабинет. — Оцени!

Он с воодушевлением протянул мне лист бумаги.

Пробежал текст глазами.

Много пафоса, конечно, и славословий в адрес исторической роли компартии, но сейчас так и нужно, иначе инициатива не пройдет. А по смыслу все хорошо — хватка у комсорга московская, крепкая.

Так что текст я одобрил, предложив всего пару небольших правок, и видно было, что комсорг моей похвалой доволен.

Сварщики уже ушли.

— А я с мамой помирилась, — вдруг сообщила мне Галия. — Поможешь мне сегодня вещи домой перенести?

— Конечно, — удивился я. — И как это произошло?

— Она сама сегодня утром пришла, я только встала, когда она постучала, — счастливо улыбаясь, ответила Галия. — Мы очень хорошо поговорили.

Чмокнул подругу в щёку и попрощался до вечера. Шёл к себе в бухгалтерию, а сам всё думал, зачем надо было с утра пораньше в чужой дом вламываться? Хотела застать дочь врасплох? Посмотреть, с кем и как она время проводит? Ну, застала бы она Галию, допустим, со мной. Дальше что? Только брать меня за хобот и тащить в ЗАГС. А, как раз это, как я понимаю, в её планы и не входит. Что же тогда? Неужто в разум пришла и перестала на меня карты разбрасывать у ведуньи?

Оставшееся время до конца рабочего дня посвятил учебе. Экзамены скоро, французский и химия как всегда во главе списка…

Закончив, вернулся к размышлениям о предстоящем обходе дворов. Даже если найдем вора люков сегодня, завтра, по-любому, придётся продолжать, весь частный сектор надо охватить этой агитационной инициативой. Все напечатанные листовки надо раздать.

К пяти часам вечера вышел на площадь перед проходной завода.

Все уже собрались. Даже пресса уже была здесь. Меня что ли все ждут? А Сатчана тоже ещё нет.

Сразу же настроение поднялось. Игнат услышал меня! Стоял уверенно рядом с Юлькой, обняв её за талию и сияя счастливой улыбкой. Юлька тоже расслабилась, скромно улыбаясь.

Вот и хорошо.

Фотограф крутился между нами, ища ракурсы. Корреспондент в нетерпении переминался с ноги на ногу.

Встал неподалеку, рядом с Галией.

— Добрый вечер, — вдруг поздоровался корреспондент. — Ты из школы или с завода? — спросил он меня.

— Я и из школы, и с завода, — спокойно ответил я.

— Всех здесь знаешь? — удивился он. — Расскажи-ка, парень, пока, про участников этого мероприятия.

Материал собирает… В голова появилась идея… Может, ему историю про Игната с Юлькой подкинуть? А что, если про будущую ячейку советского общества в брянской газете напишут, ситуация в нашей провинции может резко измениться. Никто их дразнить не посмеет…

— Вот там кучка ребят — это школьники, — начал я издалека, чтобы всё выглядело естественно. — Самый высокий брюнет хочет стать десантником, будет поступать в Рязанское военное училище. Блондинка рядом с ним его невеста…

— Они же школьники! — бесцеремонно прервал меня корреспондент.

— Ну и что? Учиться осталось месяц! — возразил я ему. — Невеста будущего десантника планирует поступать в Рязанский пединститут, чтобы быть поближе к будущему мужу. Вот эта пара, всегда в обнимку которая, это комсорг моего класса и сварщик механического завода, победитель заводских соревнований по гиревому спорту, — кажется, гиревому, правильно сказал, припоминая, что за вымпелы и призы видел у Игната дома. — Молодые люди уже решили пожениться и в скором времени нас ждёт весёлая комсомольская свадьба!

— Так-так! — купился корреспондент и поманил к себе рукой фотографа.

Тут и Сатчан появился. Сразу же подошёл ко мне и спросил, о чём мы только что с корреспондентом говорили. Включил дурака и пересказал ему всё то же самое. Чтоб в курсе был.

Заводской комсорг, естественно, в город с нами не пошёл. Попозировав на фоне проходной завода и нашей толпы, он напутствовал нас пламенной речью, и мы тронулись в путь. Фотограф увязался за нами, а корреспондент остался с Сатчаном.

М-да! На фотографа я не рассчитывал! Конечно, практически все уже в курсе, что мы сегодня не только листовки будем раздавать по случаю приближающегося 9 мая, а еще и вора ищем, но я собирался еще раз все нюансы уточнить. В особенности тот, что, если обнаружим вора, рукоприкладством не заниматься. В горячке и убить ведь могут, и сами себе жизнь испортят. Тот же Тимур, к примеру, идеальный кандидат для такого поступка. Вот совсем не к месту этот фотограф! Пришлось говорить напутственную речь иносказательно:

— Товарищи комсомольцы! Помните, что вы должны соответствовать той важной для всех для нас дате, ради которой мы сегодня собрались. Будьте выдержанны, корректны, не поддавайтесь на провокации. Мало ли кто будет выпивши, или еще как-то не будет понимать, чем мы сегодня занимаемся. Любые нестандартные ситуации — сразу же ко мне, и я подскажу, как поступать. А теперь — да здравствует СССР! Да здравствует наша великая победа!

Меня поддержали нестройными, но искренними криками. Подходящее настроение было создано. И мы приступили.