Глава 8

26 апреля 1971 года. Бухгалтерия механического завода.

В кабинете застал только Ирину Викторовну, Изольда работала в комиссии. Узнав у неё, что особых результатов до обеда не было, подумав немного, решил заняться своими прямыми обязанностями. Поработаю, подожду, когда Изольда вернётся. Ее возвращение будет означать, что на сегодня ходить закончили. Тогда и пойду к Ахмаду, узнаю последние новости.

Разобрав путёвки, пошёл в комитет комсомола, предупредив Ирину Викторовну, что отлучусь ненадолго по комсомольским делам.

Галия обрадовалась, когда я пригласил её в кафе после работы. И тут же мне заявила:

— Тебе, кстати, еще одно выступление по линии «Знания» Сатчан организовал. Он сам сейчас убежал, но я все записала. Вот, колхоз «Знамя коммунизма», он в десяти километрах от города. Заберут тебя послезавтра ровно в час от проходной. Водитель приедет на Москвиче-403. Так, тема лекции «Народное хозяйство СССР на пути к коммунизму».

— Идеологически непродуманно! — пробормотал я.

— Что именно? — удивилась Галия.

— С таким названием забирать лектора должны на «Волге», а еще лучше на «Чайке»! — сказал я, и, видя, что девушка не совсем понимает, добавил. — Ну, «Знамя коммунизма» же! Не дорабатывают товарищи. С таким названием у них должно быть только все самое лучшее.

— Ой, да ладно тебе с твоими шуточками! — махнула рукой Галия, — хорошо, жду тебя у проходной сразу после работы.

— Да, сразу в кафе не пойдем, если дождя не будет, то хватит времени маленько прогуляться по центру.

— Да, погуляем! — покладисто согласилась Галия.

А сама тема лекции мне понравилась. Тут и готовиться особо не надо. Глянуть чисто свежую информацию по последней пятилетке, да плановые цифры на новую. А как это все работает, я знаю, наверное, получше, чем многие современные доктора экономических наук. Особенно по тем местам, что не работают или дают сбои. Вот на них и сосредоточусь, только деликатно, чтобы вражескую агитацию не пришили. Решительно потребую в целях приближения к коммунизму увеличить число правильно оборудованных амбаров для хранения зерна, а то сейчас треть зерна гниет, оставшись после сбора урожая на улице или в неприспособленных для этого помещениях. Настоятельно порекомендую развивать тепличное хозяйство, чтобы решать проблемы обеспеченности овощами горожан. Ну и все такое прочее, тут мне важнее вовремя остановиться, чтобы не закончить, превысив отведённое время вдвое или втрое.

Возвращаясь от Сатчана, заглянул в экономический отдел. Ахмад был уже на месте.

— Мы их обложили! — с азартом сказал он мне. — Переходы под заводом заварены. Деваться им некуда.

Азарт в этом деле плохой помощник.

— Нашли что-нибудь? — поинтересовался я.

— Пока нет.

— Ты учти, что действовать надо аккуратно. Представь, нашли вы партию неучтёнки. А дальше что? Кто её там оставил? Криминалисты будут работать, отпечатки пальцев снимать, другие следы искать. Ваша задача эти следы во время осмотра не уничтожить. Только нашли что-то подозрительное, все назад и сообщаете милиции.

Ахмад кивнул головой. Ну, дошло вроде, что не только краденое найти надо, но и преступников уличить.

* * *

Федор, сидя на старых стеллажах в одном из боковых ответвлений подземных переходов под заводом, внимательно прислушивался. Вроде все затихло, уже с полчаса никаких звуков и голосов не было слышно. Еще минут десять посижу и попробую разведать, можно ли уже выходить, — решил он.

В голове билась мысль, что надо делать ноги. Может уволиться под каким благовидным предлогом или найти работу на другом предприятии и перевестись? Кандыба перевестись точно не даст, — отмел такой вариант Федор. Из-под земли достанет. Слишком много ему известно, чтобы так просто отпустить. Но и здесь оставаться очень уж опасно. Почти всех уже арестовали. Эх, а так все хорошо было. Зарабатывали отлично на этом железе.

Хоть бы удалось от оставшегося избавиться, комиссию эту дурацкую с носом оставить. Тогда может и пронесет. Удастся остаться в невиновных. А потом дело наживное — проверки закончатся, подождут месяц-другой и можно будет снова спокойно все продолжить. Кандыба-то на свободе.

Хотя в этот раз все как-то не так. Уж очень грамотно проверяющие работают. Катакомбы взялись осматривать, помещения опечатывают. Никогда такого не было. Он пару часов назад просто чудом не попался, успел спрятаться, а потом убежать в боковой проход.

В раздумьях Федор поднялся, размял затекшие от долгого сидения мышцы и пошел к выходу. Надо рассказать Кандыбе, что комиссия слишком близко подобралась к их запасам, подумать, куда все перетащить с глаз долой. Пробираясь по коридору, рабочий внимательно прислушивался. Кругом стояла тишина, ни голосов, ни постороннего шума. Облегченно вздохнув, Федор подошел к железной двери и дернул ручку. Дверь не поддалась. Федор надавил сильнее, но результат остался тем же.

— Что за ерунда! — чертыхнулся рабочий. — Она же нормально открывалась, петли смазали недавно.

Федор попробовал открыть дверь еще раз и, не сумев, включил фонарик и начал внимательно осматривать ее, пытаясь понять, что ему мешает. Присмотревшись внимательнее, он похолодел. Дверь была заварена.

* * *

У кафе мы с Галиёй были чуть раньше того времени, на которое со всеми договаривались, но нас уже ждала Инна. Я представил девушек друг другу. Они обе очень рады были знакомству, сразу, к моему облегчению, нашли общий язык. Отлично, хоть здесь без проблем.

Вскоре подошёл Тимур, и мы неспешно беседовали с ним, пока Диана чуть ли не волоком притащила упирающегося Серёгу. Тому не хотелось идти на какие-то там смотрины, но, когда он увидел Инну, ситуация кардинально изменилась.

— Домрацкая! — удивлённо воскликнул он.

— Колодяжный! — обрадованно воскликнула Инна.

Они оба радостно обнялись, только что не расцеловались. Оказывается, они учились вместе.

Да уж, официально город, а на деле — большая деревня. Каждый второй чей-то знакомый, а каждый первый — родственник.

Вечер прошёл на удивление спокойно, даже, я бы сказал, в тёплой атмосфере. Инна с Сергеем вспоминали свои школьные годы, учились они в нашей же школе, и их рассказы нам тоже были интересны. Обсуждали учителей, уроки, экзамены, походы. Обычная школьная жизнь.

Недоволен был только Тимур. Он весь вечер бухтел, что надо было ему Ветку с собой взять. Ну да, надо было, тут трудно спорить. Брат пока только привыкает к роли парня. Тренироваться ему надо побольше за девушкой своей ухаживать. Но вслух я этого говорить благоразумно не стал, а попросил его проводить Инну домой. Сам же пошёл провожать Галию.

У подъезда, где жили Якубовы, толпилась ребятня и мальчишки постарше. Когда мы подошли ближе, увидели Марата в центре этой компании. Он, похоже, был слегка навеселе и рассказывал пацанам байки из своей армейской жизни.

Галия, у всех на виду чмокнув меня в щеку, пошла домой.

— Тили-тили тесто! Жених и невеста! — тут же пропели несколько раз дразнилку мелкие ребятишки, оживленно хихикая и показывая на меня пальцами.

Нисколько не смущаясь, я подсел к Марату.

— Здорово! — протянул я ему руку. — Можно, я тоже послушаю?

Посидел, послушал те же истории, что сам после армии рассказывал, о суровой армейской службе, когда из своей пограничной части вернулся. Ловили мы нарушителей на границе с Финляндией. Причем очень глупых нарушителей — с финнами была свято соблюдаемая ими договоренность, что перебежчиков из СССР, сумевших прорваться сквозь границу, они сами ловили и в СССР возвращали. Так что шансов у беглецов не было с самого начала.

Тогда еще Москва была в авторитете, Хельсинки и задумываться не смело о вхождении в НАТО или прочих глупостях. Ностальгия взяла по прожитой молодости. В армии реально из пацанов мужиков делают. Главное, чтобы дедовщина не зашкаливала. Мне вот в моей части повезло.

Высказал свое восхищение ВДВ в целом и боевым самбо в частности. И словно невзначай попросить Марата дать мне несколько уроков борьбы. Надо же попытаться наладить с ним контакт.

В ответ он заметно оживился и, злорадно глядя на меня, с большой охотой согласился. Ну да, я его понимаю, прямо мечта, а не предложение — отлупить парня сестры, который ему не нравится, по его же просьбе.

— Ну, пойдём, покажу тебе пару приёмов! — радушно позвал он меня.

Шумная ватага мальчишек тут же побежала куда-то за дворовые гаражи перед нами. Видимо, тут часто драки проходят, раз даже дети место, подходящее для них, знают.

Там оказалась лужайка с опорой из металлических труб для выбивания ковров на краешке. Подходящая лужайка, без торчащих из земли корней и камней.

Марат не показывал мне приёмы, как я просил, он меня тупо избивал. Я ставил блоки, но разница в весе в тридцать с лишним килограмм сказывалась — он их легко за счет массы пробивал. Ну и форма после десанта у него, конечно, была набрана превосходная за время службы — десантуру в СССР готовили отлично. Читал только про пару боксёров в истории, что, будучи в моем весе чуть за шестьдесят килограммов, могли на равных сражаться с тяжеловесами. Так и они же профессионалы были, на пике формы, а я пока это тщедушное тело просто развиваю.

Мне надо было просто выжить. Правда, с каждым разом вставать становилось всё труднее. У меня болело всё и заплыл глаз. Наконец, Марат решил, что с меня хватит.

— Ну что, достаточно поучился? — зло сплюнув, сказал он.

— Да не, я еще могу продолжать! — улыбнулся ему с вызовом, вставая в очередной раз. Признать меня за парня, достойного его сестры, он сможет, только если увидит во мне ту же силу духа, что у него самого в десантуре воспитывали. Уверен, что его не раз избивали намного сильнее, и он точно знает, что всегда найдется тот, кто тебя побьет. Важнее — сдашься ли ты?

Кто-то, может, скажет, что не стоит такие страдания терпеть ради Галии. Но убегать при первых трудностях не в моей природе. Выбрал себе женщину — будь ее достоин. Сражайся за нее.

Уроки продолжились. Но я приметил, что бить меня он стал не так сильно, как вначале. Хмель уже выветрился, и он все больше понимал, что перед сестрой придется держать ответ. Да и с самого начала все же сдерживался, иначе сразу бы меня в нокаут отправил. За одним столом ведь сидели недавно, не совсем чужие люди, да и я не вызов ему бросил, проверить, кто сильнее, а попросил об уроке. Будучи хлипким парнем, ростом ему по плечо. Как я и предполагал и надеялся, Марат оказался не гнилым беспредельщиком, а вполне разумным парнем, со своими представлениями о чести. Хорошо его обучали в десантуре, не только драться учили. Впрочем, как и у нас в части.

— Хватит с тебя на сегодня! — наконец, сказал он, когда понял, что я не сдамся. И, решительно развернувшись, пошел к подъезду. Шумная ватага пацанов, с гиканьем наблюдавшая моё избиение, увязалась за ним.

Постоял немного, отдышался, ощупал заплывший глаз, сплюнул — крови нет. Это хорошо, легко отделался. Но просто так уходить нельзя. Вернулся к подъезду и подошёл к Марату, устроившемуся снова на скамейке.

— Ну, что? Проверку выдержал? — уверенно спросил я его. — Возьмёшь меня в ученики?

— Подумаю, — буркнул он.

Я протянул ему руку, как ни в чём ни бывало, он пожал её, глядя на меня совсем иначе, чем до этого «урока», и я пошёл домой, стараясь держать осанку.

Только завернул за угол дома, сразу согнулся пополам. Отделал он меня знатно. Но опыт говорил — вроде, ничего не сломано. Будет этак полтора десятка синяков разного размера и все.

Постоял, отдышался и зашагал домой.

Маму уже забрал Ахмад. Инна укладывала дочь. Встретила меня только бабушка. Охнув, она быстро вытащила из морозилки что-то ледяное, завернула в рушник и приложила мне к глазу.

— Кто тебя так⁈ — возмущённо спросила она.

— Пытался наладить отношения с братом Галии, — хмыкнул я.

— За что же он тебя?

— Ну, не нравлюсь я ему.

— Что будешь делать? — озабоченно спросила бабуля, садясь напротив меня за стол.

— Что буду делать? — пожал я плечами. — Налаживать отношения дальше. У меня выхода другого нет. Галия очень ценит свою семью, любит их всех…

— Далась она тебе, — пробормотала недовольно бабушка. — Столько девчонок вокруг. И тебе всего шестнадцать. Твоя будущая жена, может, ещё в первый класс только пошла.

— Ну, это слишком большая разница в возрасте, — усмехнулся я, мысленно поздравив бабулю с прозорливостью. Ошиблась она буквально на несколько лет. Бывшая моя из прошлой жизни еще не в первом классе, конечно, но в садик уже ходит.

— А Галка вообще старше тебя, — гнула свою линию бабушка.

— Бабуль. Ну, не привык я бросать начатое на полпути. Я тебе обещаю, если мне рядом с Галиёй станет плохо или больно, я тут же прекращу эти отношения.

— А тебе сейчас не плохо? Не больно?

— Больно. Но это не рядом с ней, а рядом с её братом. Почувствуй разницу, как говорится. И просьба настоятельная — никому ни слова, откуда синяки. Я тебе рассказал, как родной, потому что доверяю. Это важная часть моего плана по улучшению отношений с семьей Галии!

Бабушка махнула на меня рукой и занялась своими делами.

Я подержал ещё немного лёд у подбитого глаза. Отёк спал, но незначительно. Надо было сразу лёд приложить. Но тогда к Галие домой пришлось бы подняться. И что? Объяснять ей, что это Марат меня отделал? Нельзя. Обратит мой план в руины.

Лег спать. Все болело. Не спалось, понятное дело. Зато, кажется, придумал, что с Инной делать. Простое решение, как сразу в голову не пришло! Как придумал, так сразу и заснул.

Проснувшись, всё думал, бежать на зарядку на стадион или отлежаться. Состояние было поганее некуда. Решил всё-таки бежать.

Немного опоздал. Парни, увидев меня, аж с турников поспрыгивали.

— Не понял! — не скрывая удивления, воскликнул Тимур. — Это куда ты уже вчера вляпался?

— Сдуру попросил пьяного дембеля-десантника пару приёмчиков показать, — усмехнувшись, честно признался я.

— Ты чё? — растерянно спросил Славка. — Совсем того?

— И что это за десантник? — враждебным тоном спросил Тимур.

— Тормози! Так надо было. Я специально напросился. Отношения с ним налаживаю, — остановил я его. — Надо очень.

— Ты уверен, что налаживаешь, а не пытаешься самоубийством жизнь закончить? — оторопело спросил Славка.

— Не все вещи даются легко. Когда будет результат, я вам все расскажу. Мало ли, самим в жизни пригодится.

— Ну, тогда да… — успокоился брат.

— А что будешь делать? — спросил Мишка.

— Потерпите, все узнаете. Всему свое время! — не поддался я на расспросы и попытался подтянуться на турнике.

Не, лучше пресс покачаю…

Не, лучше побегаю по стадиону.

Дома застал уже одетую Инну, она собралась ехать и сидела, в отчаянии прижимая к себе Аришку, не имея сил оторваться от неё. Вот он, очень даже подходящий момент, чтобы огласить мою ночную придумку.

— Ты бы лучше доучиваться в Брянск перевелась, а не в Ижевск! — сказал я, — всю ночь думал, и мне кажется, это неплохая идея. На выходные бы к ребенку приезжала… Все лучше, чем месяцами отдельно и от мужа, и от ребенка жить.

— Да? — подняла она на меня заплаканные глаза. — Ой, что это с тобой?

Она только увидела фингал у меня под глазом.

— А… подрался вчера, — отмахнулся я. — А насчёт Брянска подумай. Это отличная идея, как мне кажется.

— Вот мы дураки! И как сразу не додумались! Молодец Паша! — воскликнула бабушка. — Нечего и думать, внучка! Сегодня же в больницу нашу к Демьяну схожу. Пусть похлопочет, он в Брянске всех, кого надо, знает. От нас до Брянска близко, каждые выходные сможешь домой к дочке приезжать. И нам спокойней. Доучишься, а там уже нигде не пропадешь. Врачи всегда нужны.

— Кстати говоря, я даже придумал, где ты в Брянске жить сможешь, — сказал я и сделал небольшую паузу для пущего эффекта, — Клара Васильевна же с мужем теперь здесь живет, и обратно не спешит, как я понял. Обстоятельства с беглой мамашей не позволяют. Но она волнуется, что у них в Брянске дом простаивает. Мало ли что — залезут, вещи вынесут. Я думаю, только заикнемся, что ты там можешь жить и присматривать, как они тут же не только согласятся, но и обрадуются! Наверное, даже денег не попросят, но, я думаю, платить все равно нужно, им детей надо поднимать от мамаши-кукушки.

Инна заметно повеселела, она сидела и несколько неуверенно хлопала глазами, но по лицу было видно, что идею обдумывает всерьез. Видно было, как ее корежит от одной мысли снова месяцами не видеть дочку. Ну и хорошо. Нафиг этот Ижевск. Будет там шататься по лесным дорогам одна… Перебьётся пока Пётр без жены. Все равно, если часть аж за двадцать шесть километров от города, видеться они часто не смогли бы. А так хоть за сестру волноваться не надо будет. И Аришка с мамой регулярно видеться сможет. А то забывать стала ее, никуда не годится это. В идеале бы было прямо в нашей больнице учиться, но нет у нас интернатуры, я уже выяснил. Не дорос наш городишко размером до такого.

— А как же Петр? Что он скажет? — все же спросила она нас, явно в поисках поддержки.

— Хочешь, я ему сам позвоню, и поговорю с ним? — предложил я.

— Нет, мне еще обдумать все это надо… — покачала головой сестра, — такие решения вот так за пять минут нельзя принимать.

— Ты ему скажи, главное, что любишь его, но по дочке сильно соскучилась, он должен понять. И напомни, что его временно туда перевели, верно? Так что, как только в нормальное место переведут, вы снова вместе жить будете.

Инна распрощалась с бабулей и дочкой, проводила меня до школы и пошла дальше на вокзал. Она уже больше не плакала. Настроение у сестры явно скакнуло вверх от осознания того, что всей этой безнадеги с мыканьем в одиночку в незнакомом городе без родных можно избежать. Думаю, она и сама прекрасно понимала, что не будет она шастать наперегонки с кабанами и медведями по глухому лесу, чтобы с мужем повидаться на его отдалённой от Ижевска базе.