Глава 18

Москва

Раз погода хорошая, то по возвращении домой созвонились с Аишей. Она рада была снова подхватить Марата и вместе с нами в деревню поехать. Будем праздновать восьмое марта. И с бабушками, и с ней, получается.

Кубинцы очень вовремя подсуетились с этими своими ликерами. Подарки для всех будут славные: и для бабушек, и для Аиши. Однозначно редкие даже для московских условий, когда много что в магазинах имеется, в отличие от других городов страны.

Сразу после прогулки с Сатчанами мы на рынок заехали, так что и мяса у нас тоже было.

Попраздновали очень неплохо. Провел и традиционную лекцию в бане. Разбирал со своими «студентами», чем маркетологи от рекламщиков отличаются. Важная тема, кстати, если учесть опыт девяностых. Смешно вспомнить, как на многих предприятиях просто красивые таблички на кабинетах вешали, и нанимали на эти должности кого попало. Почерк у тебя красивый – значит, будешь рекламщиком. Язык хорошо подвешен – будешь маркетологом. Вот как-то на примерно таком вот уровне персонал и подбирали…

Чтобы по темноте обратно не ехать, еще и переночевали. Днем уже обратно в город поехали.

Приехали домой, и где-то через часик телефонный звонок раздался. Я сразу как-то вспомнил про этого Семена из Ленкома, с которым договорились на выходных созвониться. Он и оказался. Договорились, что в среду с супругами посидим в ресторане «Гавана». Он обещал столик заказать на шесть вечера.

Вечером удивил жену, и спать улегся в семь вечера. Она испугалась, не заболел ли я. Сказал, что в ночь надо будет выехать по важному делу от Захарова, так что надо выспаться как следует. Галия уже у меня привыкла, что я всех своих дел с ней не обсуждаю, так что расспрашивать не стала.

Вроде как и соврал, а вроде как и нет. Все же без доходов от группировки Захарова прятать мне пришлось бы только золотой телефон от Тарека…

Заснул легко и ровно, и даже крики игравших детей меня не будили. После армии проблем с засыпанием у меня не было. Разве что когда за пятьдесят в той жизни перевалило, стало посложнее. Но сейчас-то я снова молодой…

Погода благоприятствовала. Снег пару дней не выпадал. Был небольшой минус. Дороги раскатанные. Так что в четыре часа ночи я был уже в деревне около руин. По деревне ехал, не включая фар. Нечего мне фарами в окна домов светить, людей будить и внимание к себе привлекать. В деревне, собственно говоря, было две дороги. Выбрал ту, на которой меньше всего домов стоит и собак там тоже поменьше. Значит, и вероятность будет ниже, что чьё-то внимание лишнее привлеку.

Перед въездом в деревню остановился и тряпками номера завесил. Мало ли, потом кто-то по моим следам из любопытства пройдет, и увидит, что рылся кто-то в руинах. Да вообразит, что что-то ценное оттуда там кто-то приехавший нашел и утащил. Дальше начнут деревенские друг друга опрашивать. Узнают, что ночью какая-то машина по селу проезжала. Номера оставить открытыми, так кто-то вполне может выглянуть, да номер и запомнить на всякий случай. А дальше уже ко мне милицию направят выяснять, что я делал в четыре часа ночи в этой деревне и что оттуда ценное увез. Оно мне надо? Ясно, что нет.

Одна только беда была в моей конспирации – что марка машины у меня редкая. Но авось в темнотках за «Победу» примут…

Притормозил на дороге около развалин. Вырубив мотор, минут пятнадцать в полной тишине постоял. Если кто, бессонницей страдая, машиной моей заинтересовался, то уже за это время сюда бы пришлепал с вопросами, однозначно. Но в деревне было тихо, собаки, которые разгавкались, когда я проезжал, быстро успокоились. И я решил, что пора приступать. Ломик у меня при себе был, так что тут же, зажав его в правой руке, резво почесал в развалины.

Ломик я предусмотрительно обмотал толстой тряпкой. Это не означало, что шума теперь совсем не было, но все же его уровень значительно понизился. Совсем не тот звук, когда металлическим ломиком кирпич примерзший поддеваешь. Лязга металлического уже совсем не было.

Расчистив сверху снег и кирпичи, добрался до ящика. Но не стал его сразу доставать, а вышел вначале из развалин и внимательно осмотрелся. Тихо, спокойно. Никто не бежит, никто не орет, никто вроде не подкрадывается. Вернувшись, достал ящик. Отнес его к машине, положил в багажник. Хотелось сразу уехать, но все же решил вернуться и яму снегом и кирпичами заложить, чтобы меня никто и не искал потом. Быстренько с этим делом справился, еще и потоптался сверху немножко, разравнивая. Вышел из развалин спокойно, сел за руль и поехал обратно на кольцевую дорогу.

Главная опасность, конечно, на милицию нарваться на дороге. Мало ли, любопытно ГАИ станет, кто посреди ночи катается по дорогам около столицы. Ящик я поэтому тряпками в багажнике как следует закидал.

К счастью, у меня при себе вполне солидное кремлевское удостоверение. Что-то сомневаюсь, что после его предъявления найдется милиционер, которому захочется обыск в моей машине устраивать и заставлять меня открывать багажник. А так, не было бы такой корочки, конечно, не решился бы я ночью с ящиком с такими ценностями в багажнике разъезжать. Чревато огромными проблемами… Тут и никакого обыска в квартире не надо бояться, который могут по наущению моих врагов устроить. Сам попадусь с кучей золота на дороге, и начнется свистопляска…

Но ничего страшного не произошло, никто меня по дороге не тормозил. Патрули видел, но проезжал мимо них так, словно на черной «Чайке» еду, и останавливать меня чревато. То ли это работало, то ли опытные гаишники понимали, что машина у меня иностранная и на всякий случай связываться не хотели.

В Городню приехал, конечно, слишком рано. Дороги-то пустые. Но я примерно так все и рассчитал. Нельзя мне было в пять утра в деревню ехать. Темно еще, конечно, было бы, но деревенские рано просыпаются. Четыре утра – это крайнее время, когда в марте люди в деревне еще спят.

А с другой стороны, кто мне мешает часика полтора посидеть, отдохнуть, подождать, когда Жуков появится? Никто не мешает.

Так я и сделал. В сон, конечно, тянуло страшно, но я книжку с собой притащил и мужественно ее читал. Несколько раз, конечно, ронял ее на колени, но от этого заодно сразу и просыпался. Специально повыше ее поднимал, чтобы, когда падала, подскакивать тут же.

Дождался, в общем, когда рабочий день начался, и вьетнамцы забегали, направляясь на свои рабочие места. И Жуков на своей машине к началу рабочего дня подъехал. Завидев меня, сразу ко мне подошел. Поздоровались, повел меня в здание ресторана. Зайдя внутрь, увидел, что первый этаж практически готов. На втором еще активно отделкой занимались.

К одному из кабинетов Жуков и направился. Открыв его, я зашел внутрь. Кабинет как кабинет, квадратов на двадцать. Разве что в торце еще одна дверь имеется. Жуков ее открыл. Там были ступеньки вниз. Пока что все по проекту было.

Я с собой фонарик привез, включил. И у Жукова при себе фонарик был. Но, как оказалось, нужды в нем не было. Жуков щелкнул выключателем, и свет внизу загорелся.

Вниз спустились метра на четыре и двинулись по подземному туннелю, прекрасно, кстати говоря, освещенному. Лампы дневного света были вмонтированы в потолок через каждые четыре метра. Когда шли, шаги считал. Ресторан у нас был в сотне метров от замка. Когда насчитал сто шестьдесят шагов, коридор привел нас к большой, темной нише.

Коридор я тоже, кстати, очень внимательно осматривал, пока шли. Никаких потеков или плесени на штукатурке стен и потолка не было. Значит, гидроизоляцию на уровне сделали…

Жуков щелкнул очередным выключателем. Я увидел то, что раньше только на схемах видел. Коридор, за которым в ряд шли толстые металлические двери.

– Тут же решетки должны были быть… – удивился я.

– Виктор Павлович передумал, – махнул рукой Жуков. – Вызвал к себе и велел сплошные сделать камеры. Без всяких решеток со всех сторон. Пять миллиметров толщиной металл.

Ну что же, почему бы и нет, – подумал я. – Может, и нечего светить друг перед другом своими сокровищами…

В каждой из дверец было по три замка. Из всех них ключи торчали.

Жуков предложил мне выбрать свою будущую ячейку. Я, будучи человеком скромным, взял ячейку с последним номером, девятым. Первую, я думаю, Захаров себе выберет, а уж дальше пусть люди сами решают, какой номер кому будет удобнее. Интересно, не обидится ли Бортко, если кто-то раньше него номер два возьмет, бросив ему тем самым вызов в нашей иерархии? Улыбнувшись, махнул рукой. Если так и будет, то пусть сами между собой разбираются. Я из-за порядкового номера точно не готов переживать…

– Все в порядке? – встревоженно спросил бригадир, неверно истолковав взмах моей руки.

– Надеюсь. Давайте внутри теперь смотреть, что и как.

Открыв дверь, вытащил все свои ключи из скважин. Обратил внимание, что замки солидные, сложные. Надел ключи на брелок, который специально для этих целей подготовил. Жуков мне еще дал ключи от входной двери в кабинет и двери в кабинете. Всего пять ключей получилось. Ну что же, от тех, кто не в курсе, что у нас тут такое, вполне себе надежная защита.

Зашел в свое хранилище. Была еще мысль отсеком назвать, но звучало бы так, словно у нас тут подводная лодка. Ячейка – как-то тоже не звучит, слишком много места внутри. А камера – слишком специфическое слово… Хотя на камеру очень даже похоже…

Внутри, уже в полном соответствии с планом, было восемь квадратных метров, и вдоль обеих стен шли стеллажи металлические. Самая большая полка верхняя, от нее до потолка полтора метра. Мало ли захочу картины хранить, они достаточно объёмные по размеру бывают.

Раз уж приехал, то прошелся еще по всей стройке, в том числе и в помещение музея заглянул. К моему удивлению, там уже и витражи были вставлены. Жуков радостно сообщил, что художник-витражист сам с ним связался, так что он сразу же еще на прошлой неделе все забрал. И тянуть не стали, все установили. Так что и все окна, и все витражи уже были полностью на месте. Да и в целом музей уже приобретал вполне обжитой вид.

Отдельное внимание обратил на дом с квартирами для работников. Одна же из этих квартир мной Ивану из Святославля обещана.

– Несколько недель еще надо подождать, – сказал Жуков. – В начале апреля уже и заселяться можно будет. Точной даты пока не назову, хочется качество обеспечить, а не скорость.

– Это правильно, качество нам нужно прежде всего. Сообщи мне, Семенович, пожалуйста, как сюда заезжать можно будет, – велел я ему. – Я пообещал одному будущему сотруднику возможность самому квартиру себе выбрать. А значит, мне его сюда нужно первым привозить из всех.

Жуков пообещал сообщить.

Затем он со мной попрощался, и я пошел к машине. Надо же свои сокровища в хранилище перетащить…

Выложил все прямо в багажнике из ящика, и переложил в матерчатые сумки. Ясное дело, что не надо всеобщее любопытство возбуждать, с ящиком из-под патронов в ресторан отправляясь. А вот с авоськами я ничье любопытство не возбужу…

Быстро все выложил на полках. Облегченно выдохнув, запер все двери и в Москву обратно поехал.

Да, понимал прекрасно, что пока что тут никакой охраны нет, и теоретически могут мое хранилище и взломать. Стройка, все же, вокруг бушует, тут хоть автогеном дверь режь, никто и не заподозрит ничего необычного. Но черт с ними с этими сокровищами! Упрут, так упрут. Главное, что не надо беспокоиться, что у меня дома их найдут…

Сонливость у меня, конечно, повышенная была. Но я просто перед тем, как обратно в Москву ехать, зарядку сделал. Прямо на обочине, никого не стесняясь. Взбодрившись, сел за руль и домой поехал. Правда, где-то за час до Москвы снова в сон так стало клонить, так что пришлось снова останавливаться, и очередную зарядку делать, чтобы согнать сонливость. И вскоре благополучно добрался до своего дома.

***

Москва, 29-я поликлиника

Заведующий поликлиники вызвал Инну к себе на прием. Не так и часто такое случалось. В основном Инна участвовала как заведующая отделением в коллективных беседах. Так что за все время работы в поликлинике она всего пару раз была у него на приеме. Первый раз, когда устраивалась. И второй раз, когда у нее в отделении рассматривали жалобу одной из пациенток за то, что ей нагрубил врач. В особенности вторая беседа оставила неприятные впечатления. Поэтому на прием к начальнику Инна особенно не стремилась. Ну куда же деваться…

Так что в кабинет она заходила к нему несколько настороженно. Но заведующий, благодушно улыбаясь, предложил ей присесть перед его столом. После чего сказал:

– Инна Тарасовна. Решил вот по случаю восьмого марта поощрить вас из-за вашей хорошей работы.

Понимаю, как тяжело приходится, когда впервые занимаете административную должность. Так что, с моей точки зрения, это заслуживает подарка от меня.

Ну, начало вроде бы очень даже хорошее. – приободрилась Инна и несмело улыбнулась. Заведующего она несколько побаивалась. Человек он был строгий и мог, даже не говоря бранных слов, заставить человека почувствовать себя ничтожеством. Она это в полной мере прочувствовала, когда выяснилось, что ее врач действительно нагрубил той пациентке. Она, конечно, потом на нем отыгралась. Долго его песочила при всех на заседании. Но впечатлилось тогда, конечно, очень сильно. Тем более что от заведующего поликлиники еще и размер премии тоже зависел. Да и много что еще на самом деле.

– Так вот, ближе к делу, – сказал Ираклий Геннадьевич. – В чем, собственно говоря, состоит это поощрение? Есть у меня выход на тренера, который чемпионов Советского Союза по теннисному спорту готовит. Выдающийся человек!

Недавно с ним беседовали, и он спросил, есть ли у нас желающие помочь советскому спорту. У него сейчас вакансия на двух девочек образовалась, из которых он будущих чемпионок Советского Союза хочет сделать по теннисному спорту.

Инна слушала и абсолютно никак не понимала, какое отношение она ко всему этому может иметь. Она вроде бы как и девочка, но уже далеко не в том возрасте, чтобы из нее чемпионку по какому-либо виду спорта делать.

– И тут я вспомнил про то, как героически вы первые месяцы на новой должности отработали, – улыбнулся заведующий. – А также то, что у вас дочка имеется. Сколько ей сейчас?

– Почти четыре года, – распахнув глаза, ответила Инна, начиная что-то понимать.

– А зовут ее как? – по-прежнему улыбаясь, спросил заведующий.

– Арина. Ну мы ее Аришкой зовем, само собой. Маленькая же еще.

– Прекрасное имя, – снова улыбнулся Ираклий Геннадьевич. – Почти четыре года – великолепный возраст. Самое то, чтобы начинать будущую чемпионку делать из ребенка. Представьте, ваша дочка будет учиться у знаменитого тренера в школе Олимпийского резерва Советского Союза! Разве это не чудесно?

С точки зрения Инны это было абсолютно не чудесно. Про теннис она слышала, само собой. Но никогда не играла. В бадминтон только. И не очень ей и понравилось. Чуть посильнее порыв ветра, и воланчик в сторону сдувает. Немного помогал пластилин, который в шапочку воланчика заталкивали. Но тогда рука быстрее уставала. Он тяжелее становился.

А в теннис чем играют? Мячом, вроде бы? А если таким в лоб зарядят – больно это или нет?

– В общем так, я договорился с тренером на завтра. Вам будет нужно дочку свою к нему подвезти на смотрины вот сюда. – заведующий протянул ей бумажку с адресом. – Ничего страшного, если в рабочее время. Я вас официально отпускаю. Заместитель ваш подежурит. Потом, как на смотрины к тренеру съездите, зайдите ко мне. Расскажете, как там все прошло. Ну все, еще раз поздравляю вас с восьмого марта, Инна Тарасовна. И уверен, что ваша дочка сможет использовать полученный ей шанс.

Представьте, лет через одиннадцать – двенадцать ее отправят как юниоршу во Францию играть на теннисном корте или в Великобританию. И она там будет побеждать своих сверстниц из разных стран мира. После игры идти в великолепное кафе, пить кофе с круассанами. И тепло вспоминать о своей маме, которая дала ей такой шанс. Ведь ее сверстницы в это время будут скучать за партами в школе. Великолепное же зрелище, не правда ли?

Идея Инне по-прежнему не нравилась. Но возразить Ираклию Геннадьевичу она не решалась. Очень неудобно выйдет так начальника расстроить. Человек ради нее старался. Тренера такого важного потревожил. Чемпионов мира Советского Союза воспитывает! Школа Олимпийского резерва… Это же даже звучит так торжественно и серьезно! Да, все это, конечно, ей очень некстати… Но не ругаться же с заведующим. Он же обидится, если она от его подарка откажется.

Эх, не мог он ей на восьмое марта просто коробку конфет подарить, если уж так хотелось ее поощрить? – переживала Инна, возвращаясь к себе в кабинет.

Ну, теперь вся надежда была, что этот самый тренер, когда ему Аришку покажут, скажет, что она ему не подходит. Кто его знает, какие там требования у них? Вряд ли первая попавшаяся девочка им будет соответствовать. А также получается, что ей сегодня после работы надо за Аришкой в деревню ехать, чтобы завтра уже к тренеру ее везти.

Ну почему так все не слава богу?

***

Москва, квартира Ивлевых

Спать ложиться не стал. Принял прохладный душ, чтобы взбодриться, да поехал за паспортом в итальянское посольство. Милиционеры дежурили те же, что и в четверг, и пропустили меня внутрь без предъявления документов. Понимают, что раз на визу паспорт сдавал, значит, пришел за документами.

Внутрь посольства в этот раз идти не пришлось. На пункте охраны, спросили меня, с какой целью я явился. Увидев бумагу с печатью, тут же, порывшись, нашли картонную папку с моими документами. Приглашение в Италию из нее исчезло, зато в паспорте появилась въездная итальянская виза.

Вот и отлично. Сразу из итальянского посольства поехал в кассы Шереметьево, где без всяких проблем при предъявлении паспорта и выездной визы приобрел билеты в Италию и обратно. Туда улетаю пятнадцатого марта ранним утром, обратно прилетаю двадцать шестого марта.

Да, жаль, конечно, что лететь придется без жены и детей, но надо быть реалистом. Сейчас такие вот особенности в СССР по выезду для ценных специалистов. Мне еще повезло, что вообще удалось сторговаться, и мне этот выезд разрешили. То ли моя помощь с Японией так была нужна, то ли Андропов поверил в мою идею сделать со временем из Тарека крупного инвестора в СССР… Свой, лояльный миллиардер на Западе дорогого для комитета стоит…

Из аэропорта на встречу с Нечаевым поехал. Пора уже было обсудить модернизационный проект по его фабрике с шелковыми тканями.

Нечаев неплохо поработал со своими людьми. Никаких серьезных претензий у меня не было, все мои предложения, сделанные в прошлый раз, он учел и внес.

После Нечаева пообедал и на встречу с Майоровым поехал, встретиться по его проектам. И у него тоже все было нормально. Проекты одобрил.

Эх, вот что значит, что Захаров жестко потребовал как следует модернизацией заняться! Как все завертелись, как заработали – любо-дорого посмотреть! Ну и, наверное, напугались из-за того, что мы кучу ежемесячной прибыли потеряли из-за вынужденного отказа от Меховой фабрики. А то, понимаешь, модное и серьезное хранилище сделали для денег и ценностей, а тут резко заработки снизились. Непорядок!

Затем я в «Гавану» поехал. Сегодня у нас в шесть вечера гости будут, отчим и мать Риты Иванченко. Сама она в Киеве осталась, ей учиться надо.

С Галией договорились, что раз это Васе надо, то не буду я заставлять жену готовить для его гостей. Заеду просто сегодня в «Гавану», и закажу там ужин на дом на восемь человек. Восемь, потому что хочу еще Валентину Никаноровну задержать, пусть тоже вместе с нами за столом посидит, пообщается с киевлянами. И ей приятно, и она сама прекрасный собеседник и в людях очень хорошо разбирается.

Няня, конечно, вначале не поняла, с чего я вдруг решил ее позвать. Так я ей тогда и сказал, что надо помочь нашему Васе лучше разобраться с его будущими родственниками. И во время встречи морально его поддержать, и потом своё мнение о них высказать, когда гости уже уйдут.

Васе Валентина Никаноровна симпатизирует. Так что с таким обоснованием вполне согласилась нам компанию составить.

А еще двое гостей, что у нас за столом ожидаются – это Брагины, Костя и Женька. Вася будущим родичам заранее скажет, чей сын Костян, что должно произвести неизгладимое впечатление на полковника милиции из Киева. Генерал в Москве в Политуправлении – это очень серьёзно.

В общем, будем давить киевлян авторитетом и связями… Авось и теща его будущая, с которой по словам Васи пока что отношения у него отвратительные, после такого присмиреет и начнет к нему нормально относиться. Мне ли не знать, как хорошо иметь нормальные отношения с тещей! И как плохо иметь ненормальные…

Ну и Ларчик Брагиных тоже, само собой, у нас будет. Просто не за столом, а на ковре играть с нашими пацанами.

Так, значит, Юрий Иванович и Елена Дмитриевна у нас сегодня в гостях будут. Заранее разучу, чтобы не перепутать. Легче общаться, когда ты уже твердо имена собеседников помнишь, и на то, чтобы припомнить, не отвлекаешься.

С Васей договорилась, что скинемся пополам на готовку из «Гаваны». А «Гавану» я выбрал по двум причинам. Во-первых, меня там уже хорошо знают, сильно были впечатлены уровнем гостей на моем дне рождении. Так что мой заказ выполнят на высшем уровне.

Ну а во-вторых, у нас же на десерт фрукты будут кубинские и ликер. Решил, что блюда из кубинского ресторана будут смотреться вместе с десертом с Кубы максимально органично…

В «Гаване», как и рассчитывал, меня узнали и обслужили максимально любезно. Пока блюда готовили, я сидел и пил кофе в зале. Где-то за час со всем уложились, и удивились, что я с полным пониманием отнесся к тому, что час понадобился. Для парня моего возраста им это показалось удивительно. Опытный-то человек в возрасте знает, что если ваше блюдо несут через пятнадцать минут, то велик шанс, что вам всего лишь полуфабрикаты разогрели…

Сейчас, конечно, никакой пластиковой упаковки для еды и в помине нет. Но в любом серьезном ресторане для важных клиентов есть специальные судки из нержавейки, в которых прекрасно можно все приготовленные блюда до дома довезти. Само собой, с возвратом, но никто и не думает, что парень, на дне рождения которого был кубинский посол, держащий тесный контакт с этим рестораном, и заместитель Гришина, посуду не вернет. Верну, конечно, уговорились, что завтра с утра и завезу ее…