Глава 8

Москва, квартира Ивлевых

Жена тут же задала мне логичный вопрос:

– Паша, а почему ты с Захаровым разговаривал по поводу Аришки? И почему фигурное катание с теннисом сравнивал по травматичности?

Ну ладно, кажется, пришло время рассказать жене про мою задумку. Жена и сама очень недовольна тем, что Аришку в деревню отправили. Она уже, в принципе, доказала, что все подряд кому угодно не разбалтывает. Ну а то, что прослушка тоже узнает про Аришку, ну так я ничего страшного на самом деле не планирую делать. Даже и неплохо, что узнают в деталях, чем я с Захаровым занимаюсь. А то наверняка же их внимание привлекают наши встречи. Так хоть станет понятно, какие мы там с ним интриги строим, вовсе ничем не опасные советскому государству.

Взял, короче, и рассказал все, что затеял из-за того, что мне очень не нравится, что и Эльвиру в деревне нагрузили, правнучку подкинув. И то, что Аришка, которая мне совершенно не безразлична, как маленький человечек и близкая родственница, от родной семьи оказалась оторвана.

В принципе, Галия совершенно нормально отнеслась к этому плану. Поразилась только тому, что такой человек, как Захаров, пошел мне навстречу и готов оказывать помощь по такому вопросу.

Ну, я тут только руками развел, сказав, что Виктор Павлович человек очень хороший, и всегда готов помочь тем, к кому хорошо относится.

Правда, подумав немного, Галия сказала,

– Паша, ну ладно, директору поликлиники Инна, наверное, все же побоится возражать, придется ей отдавать Аришку на этот теннис. Но неужели ты в самом деле думаешь, что она будет шесть раз в неделю сама ребенка возить на эти тренировки? Пусть пока что и первоначальные. И у Петра вряд ли получится это делать, особенно если это в рабочее время. Он же военный, он должен все время на работе сидеть.

Не думаешь о том, что Инна к нам прибежит за помощью? Ей же в голову может прийти мысль, чтобы Валентина Никаноровна Аришку возила на занятия. Или Поля со вторым ребенком подмышкой Аришку возила туда-сюда.

Инна же от нас не отцепится!

– Понимаю, конечно, – кивнул я. – Я и в самом деле уже об этом думал. Зная Инну, у нее это первая мысль будет – подтянуть близких родственников для решения ее собственных проблем.

Но, к счастью, зарабатываю я неплохо со всеми своими подработками. Так что, уверяю тебя, ни я, ни Поля, ни Валентина Никаноровна этим заниматься не будем. Придумаю я безопасный и удобный для всех вариант…

***

Италия, Сицилия

Щелкнул селектор, и Альфредо услышал голос своей секретарши.

– Господин Моретти, вам звонит мистер Фирдаус Эль-Хажж. Соединять вас?

– Конечно, соединяй, – с недовольством в голосе сказал Альфредо секретарше.

Да, она еще не очень опытная. Две недели всего у него работает. Прежняя ушла, когда узнала о том, что на него члены Коза Ностры покушались. Вообразила, что сама тоже в какие-то неприятности может влипнуть. Но все же, новая секретарша за две недели могла бы уже и догадаться, что если звонит кто-то из хозяев завода, а он находится на месте, то вопрос о том, будет ли он с ним разговаривать, совершенно излишен. Конечно, будет, отложив все свои остальные дела в сторону...

– Привет, Альфредо, – поздоровался с ним Фирдаус спустя несколько секунд. – Как у тебя дела на предприятии? Все хорошо?

– Да, все идет по плану и даже с небольшим опережением. Вчера как раз закончили с перевооружением еще одного цеха. Теперь там нет больше того хлама, который раньше стоял, только новенькие станки от заслуживающих уважения производителей. Самое лучшее, что нашли.

– Молодец, Альфредо, рад это слышать, – сказал Фирдаус. – Но я тебе сейчас звоню не по поводу бизнеса.

Альфредо серьезно удивился, услышав это. Не по поводу бизнеса… А что это вообще за разговор тогда может быть у Фирдауса к нему? Но любопытно, конечно же.

– Что хочу сказать. – продолжил Фирдаус. – Мысль у меня одна появилась. Вы дату свадьбы твоей не назначили еще?

– Нет, как раз сейчас дядя согласовывает с будущим тестем, – ответил Альфредо.

– Тут такое дело, тебе, наверное, еще никто не успел сказать. Но с пятнадцатого по двадцать пятое марта твой друг Павел Ивлев будет у нас в гостях в Италии. И появилась мысль, чтобы свозить его и на Сицилию. Наверняка ему будет приятно с тобой пообщаться.

Вот теперь Альфредо понял, по какому поводу звонит Фирдаус. Не зря же он вначале про дату свадьбы спросил, прежде чем рассказывать про то, что Ивлев приедет.

– Так мы можем, получается, постараться назначить свадьбу на ту дату, когда Павел сможет ко мне на Сицилию приехать? – радостно спросил он.

– Да, все верно ты понял. Думаю, твой друг обрадуется тому, что на твоей свадьбе побывал. Павел очень хорошо к тебе относится, – подтвердил Фирдаус его догадку.

– Ну что же, – улыбнулся Альфредо весьма довольно. – Давай тогда согласуем даты, когда он сможет ко мне на Сицилию приехать. А я сразу же дяде позвоню, чтобы он именно на эту дату торжество и назначил.

***

Москва, квартира Ивлевых

Да уж, поспать получилось совсем ничего, но не буду же сейчас снова ложиться. Да и Тузика на прогулку вести надо. Так что, проводив Галию и поприветствовав Валентину Никаноровну, пошел в ванную, сполоснул лицо холодной водой. Затем оделся, как обычно в последние дни одеваюсь на прогулку с Тузиком и параллельную пробежку. Выглянув в окно, правда, перед тем как выйти, удивился.

Ночью неожиданно похолодало. Снега сантиметров десять накидало.

Ну вот, а я уже думал, что таять он продолжит…

Если так и дальше дело пойдет, то будет у нас шанс и в это воскресенье тоже на лыжах с Сатчанами покататься. Лыжные прогулки все же – это вещь великолепная. И мышцы потом гудят натруженные приятно так. И прогуливаешься среди деревьев, что, как я прекрасно знал из будущего, очень полезно для снятия стресса. Да и Сатчаны – люди приятные. Разбиваемся большую часть прогулки по двое. Мы с Сатчаном о своем болтаем, девушки – о своем. Все довольны жизнью.

Взгляд в окно заставил только обувь подкорректировать. Вместо туфель спортивных, что мне Диана привезла, надел бурки, еще из Святославля, изрядно поношенные. Неспортивная, конечно, обувь, тем более для бега не очень подходит. А что еще делать? Сезон такой. Что у тебя есть, в том и бегаешь.

Уличный холод приятно освежил. После пробежки совсем взбодрился. Да и Тузик чувствовал себя на вид превосходно. За пожухлой травой больше не охотился. Петлял по снегу, как заяц-русак. Да, только здоровая собака себя так будет вести. Окончательно успокоился по поводу его недавней болезни. Вот что значит дворняга – живучесть у пса повышенная.

Вернулся домой, а мне Валентина Никаноровна говорит, что мне пару минут только как звонил товарищ Межуев. Просил перезвонить. Ага, ну вот, наконец, подвижки и по Межуеву тоже пошли. – обрадовался я. А то неприятно себя ощущать в каком-то подвешенном состоянии. Принес же ему свои предложения еще перед поездкой в Японию. И с каждым днем все больше переживал из-за того, что никакой реакции с его стороны не имеется.

Перезвонив, наткнулся на Таисию Григорьевну, его секретаршу. Та, услышав, что меня Межуев просил набрать его, поздоровалась со мной неожиданно ласково. Даже Павликом назвала, чем привела меня в полное изумление. Так и сказала:

– Сейчас, Павлик, я вас соединю. Он только недавно разговор закончил, должен быть доступен.

Я аж головой покачал. Вот же непонятная женщина. То строить меня пытается и, наверняка, обижается, когда я отпор даю, то я у нее уже Павлик. Но что обещала сделать, сделала, соединила меня с Межуевым.

– Паша, здравствуй, – сказал Владимир Лазоревич. – По поводу той нашей встречи есть у меня для тебя интересное продолжение. Жду тебя у себя завтра с самого утра, если тебе удобно.

– Полностью удобно, Владимир Лазоревич, – подтвердил я.

– Ну все, давай, тогда подходи. Тебя ко мне сразу проведут.

– До свидания, Владимир Лазоревич, – сказал я и положил трубку.

Ну вот, похоже, у меня все же будет новая работа. Совершенно однозначно нужно понимать то, что Межуев мне сейчас сказал. Явно какое-то одно из моих двух предложений его точно устроило.

Сел поработать над пьесой. Нравилось мне то, что у меня получалось, все больше и больше. Так заработался, что когда на часы посмотрел, сразу поспешил на выход из квартиры. С кураторами мне встречи пришлось отложить по их просьбе, это верно, но сегодня мне надо на комбинат ЖБИ ехать. Там же я сам куратор, и мой проект по модернизации нуждается в регулярном присмотре. Так что я еще в пятницу с Пигоревым договорился, что сегодня подъеду.

Захаров по моей просьбе поменял местами главного инженера с директором, и теперь я очень надеялся, что Пигорев мои ожидания, как новый директор, оправдает. Баклашов все же очень инертен, из него главный инженер, по идее, намного лучше будет, чем директор. Но сегодня на встрече с ними и узнаю, так это или нет…

На проходной меня встречал заместитель директора, Томский. А в кабинете меня уже ждали и Пигорев, и Баклашов.

Поздоровался со всеми за руки и спросил:

– Ну, товарищи, чем меня порадуете? Как успехи с новым цехом? Как продвигается его оснащение?

– А он уже работать начал, Павел Тарасович, – улыбнувшись, ответил мне Пигорев.

Ай, молодец! – подумал я. – Не ошибся я в нем. Есть в нем кипучая энергия, которая на новой должности получила возможность для применения.

– Так быстро справились! – покачал головой я. – Просто приятно поражен, Дмитрий Иванович! Может быть, вы меня тогда сразу и на экскурсию туда проведете?

– Конечно, Павел Тарасович! А пока ходить будем, нам тут стол накроют, чтобы могли потом посидеть и обсудить то, что вы увидите.

Ну, возражать я по обоим пунктам не стал, конечно. И то, что я не голоден, и спиртное тоже пить не буду, не является основанием для отказа. У нас же как – если проверяющий с тобой за один стол не сел, то чем-то недоволен. Либо, что тоже плохо будет воспринято, брезгует. Зачем мне настраивать против себя руководство комбината, которое раньше намеченных сроков модернизационный проект внедрило? Захарова порадую при следующей встрече, потому что у нас с ним очень грандиозные, почти что наполеоновские планы на новую плитку. Главное, чтобы она качественной была, конечно, учитывая, что мы ее на отделку пешеходных дорожек Кремля планируем запустить. Но руководство комбината тоже в курсе об этом, так что, по идее, глупостей делать не должны.

Проследовали всей компанией в новый цех. Красиво сделали и добротно. Окна большие, что неплохо для экономии электроэнергии, да и для глаз работников естественный свет полезнее. Да и как вспомню, как эти лампы дневного света постоянно моргают, что невероятно бесит… Так что чем больше времени можно без них работать, тем лучше.

Станки все импортные стояли, в том числе и пресс. Молодцы немцы, как и обещали, быстро все привезли. Вот что значат личные связи и взаимообмен. Я Берлину помог с новенькими красивыми площадками для детей, а они мне с дефицитными в СССР станками.

Показали мне и плитку. Ну что сказать – в точности как та, к которой я в XXI веке привык. И что приятно, в разной цветовой гамме, аж шесть цветов.

– Что по прочности? – тут же задал главный вопрос я.

– Не сразу, но к заданным параметрам прочности уверенно приблизились, – заверил меня Пигорев.

– Значит, могу уже звонить, чтобы первую партию повезли в Кремль, дорожки мостить? – посмотрел я на него.

– А и везите! – рубанул рукой воздух он. – Хорошо будет плитка лежать, долго. Гарантирую!

Баклашов и Томский выглядели, когда этот вопрос услышали и ответ своего шефа, правда, не очень уверенно. Но их я уже успел оценить – люди они малоинициативные и боязливые. Такие ничего не будут делать просто на всякий случай, как бы чего плохого не вышло. Так что буду ориентироваться на Пигорева. Сделал уже ставку на него, значит, надо надеяться, что я в нем не ошибся.

Эх, здорово-то как, что плитка теперь современная появилась! Что там Кремль? С него бонусы будет Захаров получать. Ясно, что едва хоть несколько дорожек там замостят, как все члены Политбюро начнут справки наводить, кто это такое полезное и красивое дело затеял. Захарову виднее, правда, на себя эту ответственность и лавры полагающиеся принимать или и с Гришиным поделиться. Скорее всего, по второму сценарию пойдёт, я так понимаю, чтобы еще больше укрепить добрые отношения с первым секретарем Москвы…

А мне больше наш новый музей важен. Вот там простор большой для этой плитки. Пару тысяч квадратов в планах только на первое время замостить.

Правда, я тут же заволновался. Как-то подзабыл я, что важна не только плитка, но и правильная ее укладка. Если в дождь, да как попало, без правильной основы класть, то не важно, прочная плитка или нет, любая дорожка вскоре превратится в какой-то ужас и вызовет сплошные насмешки вместо похвал.

Но этот вопрос не к директору завода. Хотя нет, я не прав, и к нему тоже.

Так что, едва вернулись снова в кабинет, я тут же и сказал:

– Большое вы дело, сделали, товарищи, хвалю! Но надо теперь подстраховаться от всяких криворуких умельцев, которые неправильно плитку вашу положат, а потом вас ругать будут. Надо будет инструкцию подробную составить по правильному применению этой плитки. И без нее никому плитку не отгружать. И особо отмечать, что использование плитки не по инструкции снимает с завода всякую ответственность за финальное качество проводимых с ее использованием работ.

– А как правильно ее использовать? – напрягся Пигорев. – Честно говоря, я сам без малейшего понятия!

– Не переживайте, давайте я прямо сейчас вам инструкцию сам и составлю. – успокоил я его.

Да, я сам никогда не клал дорожки из той плитки. Но я москвич из двадцать первого века. Десятки раз прямо на моих глазах клали одну плитку, а через пару лет меняли ее на другую, которая была, собственно говоря, ничем не лучше. И сидя в любом московском офисе каждый хоть мало-мальски любопытный человек мог проникнуться всеми тонкостями этого таджикского искусства. Хотя вру – в последние годы этим стали заниматься и индусы в тюрбанах…

Позвали секретаршу из приемной, помогли ей машинку перетащить к нам. Я диктовал, как именно надо правильно укладывать плитку, сидя за столом и угощаясь, она очень шустро печатала. Оценил ее скорость по достоинству – я на печатной машинке раза в два с половиной медленнее ее печатаю тексты. Впрочем, для моих нужд такой скорости вполне хватает…

За полчаса управились, вернули секретаршу вместе с машинкой в приемную, и еще с полчасика посидели, общаясь исключительно дружелюбно. Я искренне всех нахваливал за ударную работу. Прикидывал также, не начать ли нам мостить вместо Кремля вначале наш музей в Городне? А то можно же себе представить, что произойдет, когда тысячи завсегдатаев Кремля углядят эту прелесть у себя под ногами. У каждого же дача есть, и конечно, дорожка из такой плитки даст фору асфальтовой дорожке… Это через сколько лет у нас хоть какая-то плитка останется для музея в Городне?

Нет, по этому вопросу надо точно с Захаровым советоваться. И не медлить!

Когда уезжал, попросил положить мне в багажник по одной плитке каждого цвета.

Вернувшись домой, сразу помощника Захарова набрал. Тот меня с шефом немедленно соединил, и я напросился на встречу с ним завтра поутру. Сказав, что надо кое-что показать и обсудить достаточно срочно. Захаров, конечно, очень заинтересовался.

Правда, тут я вспомнил про проект Института проблем долголетия. Интересно, не подумал ли Захаров, что я готов уже его ему привести?

Нет, хорошего понемножку, завтра с ним будем по плитке только говорить. Это сам по себе вопрос очень и очень непростой, как я только сейчас понял. Ни к чему на другие моменты отвлекаться.

Затем сел пьесу дорабатывать. Решил Галие вначале показать, прежде чем к Боянову с Вишневским ее тащить. Интересно мне мнение жены послушать…

Галия как прибежала, попросил ее:

– Милая, у нас еще немного времени есть до выезда в ресторан, посмотри, пожалуйста, мою новую пьесу хоть одним глазком? А я, пока будем в ресторане сидеть, подумаю над твоими замечаниями заодно.

– Новая пьеса? – спросила Галия с загоревшимися глазами. – Ради такого мы и опоздать немного можем, Марат и Аиша, когда узнают о причине, не обидятся.

– Нет, давай все же без опозданий, тут не так и много страниц пока что…

В общем, жена тут же села в кресло, взяла мою рукопись и начала читать.

Ну а я, как положено, сел неподалеку и затаив дыхание, смотрел, как она реагирует на прочитанное. Первый человек, все же, что с моей новой пьесой знакомится!

Прочитав, Галия смахнула с глаз слезы и сказала:

– Трогательно… Хорошая у тебя новая пьеса вышла. Я думаю, артисты «Ромэна» ее с душой будут играть. Тут же про цыган так все хорошо.

– Спасибо. А замечания есть? Может, логика хромает где-то?

– Замечания? Есть, пожалуй, одно. Сплошные мужчины. А где несчастная любовь, чтобы девушки в зале рыдали?

– Блин! – хлопнул я себя ладонью по лбу. – Вот что значит заработался… Все становится интереснее, если есть женщины.

– И любовь! – упрямо добавила Галия.

– Спасибо, родная, будет там любовь!

Естественно, не стал я сразу доработкой пьесы заниматься. Нехорошо опаздывать к родственникам на день рождения. Так что вскоре мы уже подъезжали к «Арарату».

Что-то есть в том, чтобы отмечать день рождения в узком, почти семейном кругу. Да, Аиша никому из нас не родственница. Но она уже столько времени в нашей компании проводит, что как родная стала. Ну и мне свойственница в некоторой степени через Диану, пусть и далекая. Но что есть, то есть.

Сразу стало ясно, что ученик Марата не хвастался, что у него тут дядька администратором работает, а так оно и есть. Относились тут к нам как к ВИП-клиентам. И сам администратор пару раз приходил, спрашивал, всем ли мы довольны. А официант вообще постоянно прибегал. То салфетку грязную унесет, то тарелку пустую заберет. Премиальное обслуживание, как в лучших ресторанах Москвы двадцать первого века.

Марат с Аишей рядышком сидели, практически как муж и жена. Даже за руки держались. Хотя, конечно, насколько я понимаю, ни о чем подобном речи быть пока не могло.

Собирался думать над замечаниями жены по моей пьесе, но не выходило. О Марате и Аише думал…

Наблюдал за ними и прикидывал, дойдет ли до свадьбы дело. Понять бы этот ливанский менталитет. Вот как Аиша относится к тому, что с одним парнем столько времени так тесно общается?

Да, Ливан светская страна, конечно. Но за Аишей стоят большие деньги. Важно это для нее или нет, когда она о будущем мужа думает? Есть ли шансы у Марата, если он будет стараться развиваться, как сейчас он это делает, жениться на ней?

Он уже и арабский изучил неплохо. Недаром Галия рассказала, как он помог ей на приеме с арабом договориться. Без проблем переводил.

И лекции по рыночной экономике сам уже от меня требует при первой возможности. Так что мои наставления, которые я ему пару лет назад давал, предельно серьезно воспринял и следует им. Делает себя все более и более ценным мужем для Аиши, как в ее глазах, так и в глазах ее богатых родственников.

Но вот поможет ли ему все это или нет? Потому как, глядя на Марата, я видел, что втюрился он в Аишу очень серьезно. Для него настоящим шоком будет, если Аиша по указке семьи от него отвернется, а то и на его глазах замуж выйдет за кого-нибудь, кого семья ей укажет.

Марат парень простой. Он в такой ситуации сломаться может, да и пойти по наклонной. Вряд ли он спокойно к тому, что предательством сочтет, отнесется.

Но сидели мы очень хорошо. О неприятных вещах думать не хотелось. Так что я постарался эти мысли от себя отогнать. Они подальше и ушли. Припомнил пару анекдотов из будущего, но уместных и сейчас, рассказал их ко всеобщему восторгу. Один даже в виде тоста умудрился.

Все смеялись. Марат вообще аж закашлялся от восторга. В себя придя, сказал:

– Ох, Паша, ты постоянно такие классные анекдоты рассказываешь, которых я никогда нигде не слышал. А у меня полно друзей вокруг, которые анекдоты травят, как воздухом дышат. Где ты только новые анекдоты берешь, хотел бы я знать?

– Там, где беру, их больше нету, – пошутил я.