Глава 11

Италия, Больцано

Наконец, Диана наговорилась с моей женой и вернулась к нам.

И тут же, обрадовавшись, что без Тарека можно общаться свободнее, начала рассказывать про то, как они тут жили. К счастью, не стала больше ничего по поводу предательства Марии говорить. Хватит уже с моей точки зрения эту тему обсуждать.

Потом начала меня расспрашивать, какие у нас новости в Москве, в том числе и с детьми. И как я в Японию съездил.

Поблагодарил тут же Диану с Фирдаусом за идею с передачей мне йен через «Тойоту». Сказал, что, их получив, гораздо спокойнее себя почувствовал. Но все же шопингом сильно не стал увлекаться. Других дел было много.

Поэтому эту сумму, да еще немножко из своих добавив, вернул через переводчика обратно в компанию «Тойота».

— Так что, — сказал я Фирдаусу, — как поедешь в Японию, заскочи в «Тойоту». Они тебе эти деньги отдадут. Я-то не планирую в ближайшие годы снова в Японию ехать, зачем они мне там?

— Хорошо, — кивнул Фирдаус. — Заскочу. Хотя… Да я и так в любом случае к ним заеду. Уж больно масштабная у нас с ними программа по сотрудничеству. Всегда есть что уточнить, по какому бы поводу туда ни поехал. Ну и тем более, при таком тесном сотрудничестве они просто обидятся, если узнают, что я был в Японии, а к ним не зашел.

А затем мы решили все же поработать. Диана тетрадку притащила, и мы сели прикидывать ассортимент и рецептуру кондитерских изделий, которыми могут заниматься новые кондитерские фабрики на Кубе. Начали обсуждать.

Сначала про моти вспомнил, но там рецептура будет японская. А затем у меня на уме сразу пастила возникла.

Не очень логично, учитывая, что новые кондитерские заводы прежде всего будут работать с сахаром, сделанным из сахарного тростника. Но я лично в плане борьбы с сахаром, чтобы здоровье свое улучшить, после пятидесяти очень сильно на пастилу приналег — ту, что вообще без сахара делается.

Обнаружил, что вкусы у нее совсем разные бывают. Ее можно есть и в виде сухариков. Можно бруснику добавить или клюкву. Это сразу же серьезно вкус меняет, и делает его немного другим, чтобы чисто яблочная пастила не приедалась.

Сразу после моти я производить яблочную пастилу и предложил. Сказал, что рецепт должен быть максимально простым, не надо никаких излишеств.

При реализации основной упор нужно будет делать на то, что это натуральное изделие, без лишних добавок. Сказал, что пока такой тренд только начинается. Но с каждым годом все больше будет людей, желающих покупать натуральные продукты без лишнего сахара, чтобы не заболеть диабетом, и без химии.

Фирдаус тут же задал логичный вопрос, где мы эти яблоки будем брать на острове, где он их вообще не видел. Там сплошные ананасы, кокосы, манго и весь остальной тропический репертуар.

Я сказал, что Латинская Америка неподалеку. В том же Чили, например, огромное количество яблок выращивают. Правда, после переворота Пиночета не факт, что напрямую кубинцам согласятся продать. Но в любом случае товар не такой, что у него будет серьезный экспортный контроль. Поэтому можно покупать якобы для европейского рынка и тут же везти на Кубу.

А второй вариант — концентраты яблочные закупать хоть в Латинской Америке, хоть в Европе, где дешевле будет. Главное, чтобы качественное сырье было.

Честно говоря, сразу же прикинул, что если такой рецепт кубинцы одобрят и начнут производство, то я обязательно найду способ добраться до готовой продукции. Либо через кубинского посла, либо через Фирдауса, раз он будет экспортом продукции этих кондитерских фабрик в большинство стран мира заведовать. И детей своих на эти сладости без лишнего сахара и химии подсажу, чтобы с детства формировать у них правильное потребление сладостей. Фирдаус позаботится по моему наущению, чтобы упаковка у всех сладостей была красивая и привлекательная для детей, так что за уши не оттащишь!

Придумал сразу и коварный план, как заставить детей полюбить не такую сладкую пастилу без сахара. Как подрастут, можно же их с этой пастилой во двор отправлять, где на импортные сладости будут смотреть также восторженно, как на импортную жевательную резинку. При таком отношении у других детей и наши парни это лакомство неизбежно ценить начнут…

Сказал Фирдаусу подумать и над тем, чтобы помимо пастилы без сахара сделать ее вариант и с сахаром. Мало ли нынешний потребитель настолько привык к сладкой продукции, что без сахара не заценит?

На продукцию с сахаром всегда будет потребитель. Сахар же нам надо кубинский расходовать, правильно? Что ж тут поделать…

Изложил Диане с Фирдаусом все свои соображения, что еще на Кубе высказывал, по поводу фигурок из сахара в коробках различной геометрии, чтобы дети от родителей требовали именно такой сахар покупать, чтобы им нравилось с этими фигурками возиться. И все то, что на докладе в Совмине Кубы, а потом при расспросах тоже излагал, тоже рассказал.

Диана прилежно записывала. Фирдаус внимательно меня выслушивал, дополнительные вопросы задавал.

А я, вспоминая все возможные конфеты и сладости, которые мне когда-либо в жизни попадались по всему миру, рассказывал про те из них, что мне действительно понравились.

Тут же примерную рецептуру, если более-менее понимал я в ней, описывал. Что сложного, к примеру, в шоколаде с перцем? Берешь качественный шоколад и немного перца добавляешь.

Или шоколад с кусками брусники или клюквы и с кусочками изюма… Больших технологических секретов тут нет.

Вспомнил тут же и про шоколад с кусочками манго. Отличное ведь сочетание: кисловатые ароматные кусочки манго и качественный шоколад. Тем более для Кубы манго — это очень подходящая тема. Чего там хватает, так этого фрукта.

Так что дело потихоньку спорилось. Список рецептов неуклонно рос. Не все сработают, но многие выстрелят, я уверен. Достаточно просто вкусный и выгодный для коммерческого успеха рецепт нащупать и дело пойдет.

Ну и какао-бобы покупать можно якобы не для Кубы, если страна, где их производят, враждебным Кубе правительством управляется, что достаточно вероятно.

Я сам небольшой специалист по какао-бобам и тем странам, где их производят. Но в чем проблема Фирдаусу все это самому выяснить?

Затем обсудили мармелад и зефир. С ними тоже посоветовал сильно заморочиться именно с формой готовых изделий. Если зефир делать, то в виде грибов, к примеру. Или птичек. Чтобы даже издалека продукция покупателя привлекала.

Тарек вместе с Нуралайн пришли часа через полтора. Я, конечно, так понял, что вряд ли они все это время именно гуляли по саду. Сидели, скорее всего, в какой-нибудь уютной беседке, а то ж ноги отвалятся столько даже по собственному саду ходить.

Тарек осведомился, как мы тут пообщались. Я кратко рассказал, чем мы занимались. Сообщил и что вопрос по кондитерским изделиям уже почти решили предварительно. Одобрительно кивнув, Тарек сказал:

— Завтра тогда у нас будет только два элемента обязательной программы. Утренние переговоры в офисе с швейцарцами и после этого экскурсия по заводу. Я лично покажу тебе там все, Павел.

Я, конечно, немножко удивился. Выходной же. Вряд ли по выходным заводы у них работают здесь, в Италии. Но на мой вопрос Тарек так ответил:

— А для нас на самом деле и хорошо, что рабочих не будет на заводе во время экскурсии. Нечего потом слухам ходить, что какой-то русский приезжал. Правильно, Павел? А то эти же французы, которые Марию завербовали, совсем могут возбудиться. Решат, что к нам сюда агенты КГБ один за другим ездят.

— Все верно, — согласился я. — В идеале, чтобы и эта Мария Боччи не узнала о моей поездке. Надо бы мне ей на глаза не попадаться во время этого визита.

Правда, смотрю, Диана виноватую мордочку сделала, услышав это.

— Что такое? — спросил я ее.

— Паша, к сожалению, я Марии уже рассказала, что ты приедешь. Она же мне как лучшая подруга была. Это само собой разумеется, было до того, как я заподозрила, что она не случайно так странно себя в последние месяцы вести начала.

Я задумался. Новости, конечно, не очень хорошие. Но, с другой стороны, что же поделать? Так что, несмотря на то, что Диана явно ожидала, что я ее ругать начну, ничего такого не сделал. Просто махнул рукой и сказал:

— Ничего страшного. Действительно, тебе же надо общаться с людьми, а поездка моя не такая уже и секретная. Да и как ты могла подумать вообще, что Мария, которая так к тебе близка стала, предаст тебя?

Думаю, после того как Тарек с Фирдаусом Дианино признание услышали, у них исчезли малейшие сомнения, если и были, что Диана может являться агентом КГБ. Все же убеждены, что шпионы — люди совершенно неболтливые. А тут вон Диана взяла все и Марии чистосердечно разболтала по поводу приезда своего брата из Советского Союза. Разве же агенты КГБ будут вести себя так непрофессионально? Оба промолчали, конечно, но взгляды их были достаточно красноречивы. Вот же забавно — скажи это Диана месяц назад, когда никто понятия не имел, что Мария их предала, никто бы так не отреагировал. Мужики ей сами тогда многое рассказывали, что не стоило бы разбалтывать… Тоже в полной уверенности, что доверять ей могут. А теперь, когда они знают, что Мария шпионит на французов, уже вот так на Диану смотрят. Ну что сказать, все задним умом крепки…

Усмехнувшись в глубине души, подумал, что это, наверное, к лучшему. Главное для Дианы — чтобы ее новые родичи и свойственники ей доверяли.

— Ладно, раз уж французы теперь знают, что Павел сюда приехал, то наверное, и нет большого смысла для нас теперь его от рабочих скрывать. — произнес Тарек. — Ну и тем более, он же еще хотел с инженерами нашими пообщаться до детским креслам… Верно, Павел?

— Верно, специально мозолить глаза никому не буду, но и прятаться, наверное, тоже смысла мне нет. — согласился я.

Ну а что касается возможного внимания французов ко мне… Даже если они его и проявят, то вот хороший вопрос: как французы, учитывая глубоко эшелонированную оборону телохранителей, что Тарек вокруг своего дома выстроил, вообще смогут ко мне подойти?

Да и не только дома. Думаю, куда бы мы все вместе из дома не вышли, обязательно снова вокруг нас будет масса телохранителей. Нельзя сейчас иначе богатым людям в Италии. А одного меня выпускать гулять Тарек, насколько я понимаю, ни в жизнь не отпустит. В особенности теперь, когда узнал, что от Дианы про меня французы узнать могли. Да и до этого тоже вряд ли. Меня же похитить могут хотя бы потому, что я родственник жены одного из сыновей Тарека. Значит, по нынешним итальянским обычаям, требовать за меня выкуп вполне уместно.

Да, не полезут ко мне французы при таком раскладе. Ведь чего жаждут все эти разведчики и контрразведчики? Приватности. Смысл подходить ко мне в присутствии кучи свидетелей и задавать какие-то скользкие вопросы? Тут уже ясное дело, что без ордера на арест соваться им ко мне нечего. Вряд ли я начну хоть о чем-то откровенничать в присутствии такого количества народа. Может, они и хотели бы попытаться меня даже и завербовать, в надежде, что я что-то про Диану им интересное расскажу, но кто же им даст это сделать?

А вот на ордер на арест, чтобы грубо со мной поговорить, вырвав из рук телохранителей, я явно не наработал. Мне просто дали итальянскую визу в рамках приглашения со стороны крупного и уважаемого итальянского предприятия, которое рабочими местами уже обеспечило сотни итальянцев.

Отметил, кстати, что надо спросить у Тарека, когда на экскурсии по заводу будем, сколько у него работников какое количество чемоданов изготавливает. Наверняка эта информация тоже сильно заинтересует директора московского завода. Пусть со своей статистикой сравнит. Хотя, честно говоря, я был практически уверен, что разница будет не в пользу московского завода.

Тарек капиталист, ему и в голову не придет лишних людей нанимать, которые зря свой хлеб будут есть. А на советский завод государство возлагает еще и функцию социального обеспечения населения. На нем может и в два раза больше работать персонала, чем нужно для его эффективной деятельности. И в три, и в четыре. Все равно же государство за все платит. Правильно? Так что в этом плане хоть с самим собой на пари забивайся, что у Тарека гораздо меньше будет персонала на то же самое количество готовой продукции.

Я бы, конечно, еще и по цене готовой продукции посчитал, но все же цены в плановой экономике и в рыночной мало сопоставимы.

Тарек назовет реальную рыночную цену своих новых чемоданов. Причем цена выставлена на основе конкуренции на рынке. Даже при условии, что точно такого же товара на колесиках и с телескопическими ручками у конкурентов нет, но есть же обычные чемоданы, от цен на которые нельзя слишком сильно отрываться. А в СССР стоимость чемоданов выставляется произвольно. И она может быть как полностью рыночной, так и совершенно нерыночной.

Мало ли что-то в учет не взяли или просто с точки зрения государства чемоданы не должны быть чрезмерно дорогими, чтобы советские трудящиеся могли массово им пользоваться? Или, может быть, в Кремле принято решение сознательно их удешевить для развития туризма. Туризм в СССР обожают, так что совсем не удивлюсь, если, к примеру, из-за этого цена на чемоданы будет сознательно в СССР занижена.

Так что лучше мне сравнивать по количеству работников на количество единиц производимой продукции. И уже отсюда все расчеты делать.

Мы еще пару часов пообщались. Решили уже, что о делах больше говорить не будем. Успеем еще, главное, вроде как, уже успели обсудить. Ну а потом спать пошли.

Мне, видимо, решили, дать возможность как следует выспаться после путешествия, потому что сказали, что завтрак будет в десять утра. Ну а если я вдруг раньше проснусь, то всегда могу спуститься, и камердинер для меня пораньше что-нибудь поесть организует вместе с поварихой. А после завтрака в одиннадцать уже и на завод отправимся на машинах. Хотя, как сказал Тарек, тут всего пару километров, и я бы, честно говоря, пешочком с удовольствием их прошел. Воздух тут чистый, горный.

Но я так понимаю, что своя специфика еще и с точки зрения работы телохранителей имеется. Им легче защищать охраняемых персон в машинах, чем если они пешком будут просто по дороге брести.

В такой ситуации похитить же их легче легкого. Машиной на телохранителей наехал, и хватай подопечных, которые без защиты остались. Пакуй их в какой-нибудь фургон, увози, а потом выкуп за них требуй. Логика в этом, несомненно, в нынешних итальянских условиях прямая прослеживается.

Да ладно, не тот вопрос, на который стоит тратить время. Если захочется поболтать как-нибудь с Тареком, и все деловые вопросы закончатся, вот тогда можно и про это спросить.

Подскочил в восемь утра, больше спать не хотелось. Надел спортивный костюм и полчаса побегал по саду. Он тут гектара три занимал, и по дорожкам, что я подобрал, нормально себе вполне бегалось. Заодно и тот самый флигель обнаружил, в котором телохранители тут дежурили, про который вчера думал. Узкое высокое здание в сотне метров от главного дома, на плоской крыше которого я заметил одного из телохранителей с биноклем. Впрочем, на меня он не смотрел, он только внешний периметр контролировал.

Набегавшись, в душе помылся и Майн Рида решил почитать. Только книжку открыл, как в дверь постучали. Открыл. На пороге камердинер стоит.

— Не желаете ли позавтракать, сеньор? — спросил он меня по-английски.

— Нет, я к десяти спущусь, чтобы со всеми поесть, — отказался я.

Вот тут как заботятся о госте, даже приятно!

Позавтракали опять совсем не в итальянском стиле, а в восточном. Лепешки какие-то, соусы восточные, много нарезанных фруктов.

Интересно даже стало, как Тарек заставил итальянку Розалию перейти на ливанскую рецептуру. И ведь вкусно же все. Может, нанимал ливанского повара, чтобы она выучила все ливанские рецепты?

Подъехали когда к заводу, я вздохнул.

Блин, как же красиво тут все здания отремонтировали! Завод же старый, как мне объяснили, на нем еще задолго до Тарека станки работали, а выглядит он как с иголочки. Опять же сравнил с московским предприятием, на котором недавно побывал. Там, конечно, не разруха полная, но ремонт, и даже уже не косметический, очень давно там напрашивается.

Так что один ноль пока что однозначно в пользу капиталистического завода Эль-Хажж.

Внутрь вошли. Тарек повел нас в офис. Много света и воздуха, как и в доме. Окна, естественно, вымыты. Чистенько все. Офис на втором этаже очень удобный у Тарека оказался.

Из офиса уже никуда не пошли пока. Стали здесь швейцарских юристов дожидаться.

Не так и долго пришлось ждать. Минут двадцать всего мы провели за приятной беседой, а затем швейцарцы уже подъехали. Втроем прибыли. Самому младшему тридцать лет, старшему под шестьдесят, среднему около пятидесяти. Причем старший и младший очень похоже выглядели, словно отец и сын. Когда все начали представляться, я совсем не удивился, что у них одинаковые фамилии. Логично, многие европейские юридические фирмы — семейные. Поколение за поколением становятся юристами. Та самая трудовая династия, про которую так любят говорить в Советском Союзе.

Швейцарские юристы привезли с собой целую кучу документов. Несмотря на то, что английский язык в государстве Швейцария не является государственном, всё было оформлено на английском. Видимо, Тарек попросил, зная, что английским языком я достаточно уверенно владею. И само собой, швейцарские юристы, которые занимаются серьезными вопросами с клиентами, тоже владеют английским языком.

Впрочем, если живешь в Швейцарии и уже в детстве у тебя друзья из разных доминирующих национальностей, немецкой, французской, и итальянской, то ты вполне можешь к совершеннолетию, с учетом еще и школьной программы, овладеть всеми этими тремя языками. Кто же мешает дополнительно изучить английский, если собираешься серьезным бизнесом заниматься?

Сразу понял, что юристы хорошие, поскольку они никуда не спешили. Узнав, что именно на меня Тарек Эль-Хажж желает переписать двадцать процентов своих активов, они начали мне тщательно показывать каждую бумагу и разъяснять, что именно в ней написано. А уже от меня бумаги передавали Тареку.

Со мной самый пожилой юрист работал, с ним — два других. Судя по всему, по просьбе самого Тарека, потому что, по идее, самый опытный юрист должен был работать именно с миллионером. Конечно, исходя из того опыта, что у меня имелся в различных деловых переговорах и подписании сделок. Приятно, конечно, когда Тарек настолько учтиво себя ведет.

Все бумаги были в четырех экземплярах. Один у них оставался. Один мне отходил, один — Тареку. А еще один, как юристы сказали, они отправят в соответствующие швейцарские инстанции.

Все подписали, все печатями заверили. Юристы, забрав свои экземпляры, попрощались с нами. Тарек предложил им пройти еще в ресторан пообедать за его счет, по случаю крупной сделки, но они вежливо отказались. Сказали, что, несмотря на то, что это суббота, в Швейцарии у них еще важные дела сегодня имеются, и им надо срочно туда возвращаться.

Только швейцарцы вышли, как Диана тут же радостно сказала:

— И что, Паша, как тебе название фирмы понравилось, что на тебя в Швейцарии оформили? Я сама его придумала!

А название в самом деле достаточно забавное было. «Pavel’s dreams». С учетом того, что сестра моя название придумала, можно на русский перевести как «Пашкины мечты». Главное, хоть фамилию мою в названии фирмы не указала. А так, Павел — вполне себе привычное имя для тех же самых европейцев. Библейское всё же, так что никаких проблем с ним не будет. По нему меня не вычислить.

А в целом мне гарантировали полную конфиденциальность как владельцу. Я и так знал, что такая практика в Швейцарии имеется, сам же в свое время Диане по этому поводу совет давал, но юристы еще раз это подтвердили.

Поблагодарил сестру за выбранное название, сказав, что оно мне очень нравится.

Свою копию соглашений с Тареком я Диане отдал с просьбой разместить в каком-нибудь банке в банковской ячейке. Не везти же мне ее в СССР, само собой…

Праздновать соглашение мы собирались в ресторане, но договорились, что сделаем это попозже. Раз уж на завод пришли, то нужно дать мне возможность как следует его осмотреть.

Тарек звонок по телефону сделал, и через несколько минут в офис подошли ключевые люди на его предприятии. Сам он сказал, что тоже со мной по заводу пройдет, но хочет, чтобы я имел возможность задавать вопросы тем людям, которые разбираются во всех деталях производства. Тарек пообещал, что болтать об этой необычной экскурсии никто из них не будет. Он их предупредил, что у них в Ливане очень не любят тех, кто про родственников разбалтывает посторонним.

Ну а то, что он их в выходной день на работу выдернул, видимо, считается совершенно нормальным с его точки зрения.