Глава 13

Италия, «Роза Росса»

Начал с любопытством изучать детские автокресла начала семидесятых, мысленно сравнивая их с теми моделями, что в двадцать первом веке и видел, и лично для дочки и внучки использовал. Ну что сказать… Нынешние модели больше выглядели как игрушки, в которые куклы можно сажать. Достаточно грубые поделки. Те стандарты безопасности, какие у детских автокресел я в будущем видел, на них явно не распространялись. Да что там говорить — вместо широкого ремня использовался ограничитель из металла! Видимо, чтобы при столкновении машин ребенку ребра о него переломало… Жуть и мрак…

На всякий случай уточнил у инженеров, есть ли сейчас вообще какие-то стандарты безопасности для детских автокресел. Они уже немножко в тему погрузились, поэтому сразу мне ответили, что таких стандартов в Европе нет, вот производители автокресел и лепят, кто во что горазд. Главное, чтобы поярче изделие было, и покупатели его для любимого ребенка выбрали.

Решив, что доводить до ума ни одно из этих кресел абсолютно никакого смысла не имеет, попросил лист бумаги, закрыл глаза и стал вспоминать те кресла для детей разного возраста, которыми сам активно пользовался. И, естественно, больше ориентировался на те, что были для внучки, чем для дочки. Все же кресла, которыми дочка пользовалась, были гораздо ближе по времени к этим. И качество, и эргономика значительно страдали. А вот те, что ближе к двадцатым годам двадцать первого столетия изготавливались, они уже были значительно лучше, само собой. Тут уже анатомическая спинка по умолчанию и крепление ремнями, комфортное и безопасное.

Нарисовав первый вариант, вздохнул, глядя на то, что получилось. После чего обратился к одному из инженеров с просьбой:

— Мне бы какого-нибудь художника в помощь. Чтобы я говорил, что рисовать, а он рисовал бы. Все же у меня больше карикатура получается, чем то, что я хотел бы вам показать.

Инженер не стал демонстрировать вежливость, говоря что-нибудь приятное по поводу того, что видел перед собой на листе бумаги. Вряд ли это действительно выглядело больше, чем карикатура. Так что молча кивнул, соглашаясь, спасибо большое за прямоту. И подозвал одного из своих коллег.

— Он у нас лучше всего рисует. Вы ему говорите, что надо, он пусть изображает, а мы будем внимательно следить за вашей идеей.

С профессионалом дело, конечно, пошло гораздо лучше. Одно только мешало. Не всегда хватало моих знаний английского. Никогда раньше ни с кем не обсуждал термины, связанные с художественным искусством. Но в целом запас слов у меня был неплохой, так что спустя несколько минут мы все же сработались, и он начал понимать меня, мои задумки. Спустя полчаса что-то уже достаточно правильно передающее вид современных кресел из двадцать первого века на листочке у нас и появилось.

— Любопытно, — сказал инженер, — выглядит как кресло для взрослого, только уменьшенное. Но с другой стороны, таких красивых кресел для взрослых в машинах я еще никогда не видел.

— Это прекрасно, — сказал я. — Давайте порадуем господина Тарека Эль-Хажжа еще и тем, что запустим линейку комфортных кресел для дорогих автомобилей.

У того аж глаза заблестели, когда он это услышал. Видно было, что добротный профессионал, который хочет максимально отработать деньги, которые ему платят. А если он в конструкторском бюро, то, естественно, чем больше он различных видов товаров для своего хозяина создаст, тем больше будет им цениться. Я так понял, что Тарек кто угодно, но не жадина и не зажимает, в том числе и премии. Уж больно заинтересованно люди согласились по его приказу со мной заниматься, отложив те вопросы, которыми ранее были озабочены. Ни за что не поверю, что они тут, разобравшись с автомобильными багажниками, без дела сидели, ни над чем не работая. Не похоже это было бы на Тарека, совершенно однозначно.

Тут же сели с художником и за час изобразили несколько вариантов автокресел для взрослых. Я вспомнил, что там есть и функция массажа, и автоподогрев, все фишки, с которыми в будущем встречался. Глаза у инженеров были изумленные, когда они слышали про это. Но, чувствуя потенциал идеи, очень активно кивали, поддерживая все, даже то, что казалось им откровенно фантастичным. Да, надо все сейчас предлагать. Пусть разрабатывают, привлекая при необходимости новых специалистов, если нынешние не потянут. Пусть патентуют все вещи, что придумали.

Кто мешает нам потом через Фирдауса продать идею автомобильных кресел улучшенного комфорта тем же самым японским корпорациям? Может быть, с детскими креслами также стоит поступить. Вполне может быть что-то вроде пяти или десяти процентов роялти от их производства, учитывая, что японцы миллионами свои тачки на экспорт гонят. А скоро их будет еще больше, окажутся в перспективе гораздо выгоднее, чем прибыль от собственного автомобильного завода. Главное же, чтобы придуманные новые кресла, как для детей, так и для взрослых, массово приобретались потребителями.

Почему бы не работать непосредственно через японские корпорации? Но тут главное — очень хорошие юристы, чтобы самые красивые и эффектные кресла японцы сами не могли повторить, обойдя наши патенты. И тут тебе не чемодан на колесиках с телескопической ручкой. Тут гораздо сложнее придется юристам, чтобы все обходные пути перекрыть. Не факт, кстати, говоря, что это вообще у них получится.

Когда закончили с подробными рисунками детского автокресла и взрослого, начались бесконечные вопросы. К примеру, первый же вопрос:

— К чему для ребенка настолько толстое и солидное кресло делать? Это же лишние средства, которые будут затрачены на изготовление.

Ответил, что конструкция должна быть максимально надежной, сиденье должно быть металлическим. И чтобы ребенок точно не мог себя повредить об этот металл, и в целом, чтобы был дополнительный эффект для безопасности, металлическое основание нужно обить толстым слоем поролона, за счет которого сидение и кажется таким массивным. Пару сантиметров поролона может не хватить. Лучше четыре-пять, чтобы при ударе сзади ребенка просто в него вдавливало, компенсируя часть энергии удара.

Москва, «Арбат»

Аскольдов, выполняя поручение Голосова, встречался сегодня с членом парткома, который, по мнению Голосова, мог им пригодиться для выполнения той задачи, что была поставлена Кулаковым. Он сам на него и вышел, хотя первоначально говорил, что Аскольдов сам такого человека найти должен. Ну что же, тем легче было Аскольдову…

Сегодня они встретились с ним в ресторане. Виталию Степановичу Бляхину было тридцать лет. В партии уже четыре года.

Сейчас он был аспирантом и ассистентом на одной из кафедр экономического факультета МГУ. По имеющейся у Голосова информации, вряд ли этот аспирант когда-либо защитит свою кандидатскую диссертацию. Есть люди, которые просто не способны ее написать, и никто, честно говоря, не понимает упорства, с которым они все же поступают в аспирантуру, отнимая места у тех, кому там действительно есть смысл находиться. Но, тем не менее, в тот момент, когда набирают аспирантов, руководители часто понятия не имеют, на что на самом деле они способны. Стараются брать тех, кто активно участвует в студенческих конференциях, демонстрирует какую-то заинтересованность в науке, и даже просто настырных студентов, если первых не хватает.

Но, к сожалению, это все вовсе не является гарантией того, что у человека есть все необходимые качества, чтобы, отучившись в аспирантуре, представить потом и защитить диссертацию. А поскольку Московский государственный университет все же научное и образовательное учреждение высшего профиля, то человеку на должности ассистента квартира, конечно, положена в самую последнюю очередь. Это самая низкая должность на кафедре, не считая, конечно, методиста и лаборанта, которые и вовсе являются обслуживающим персоналом.

Другое дело кандидат наук или доктор. Для них, конечно, особой проблемы в получении квартиры не имеется. Защитился и через два-три года заселяешься в квартиру в одном из построенных университетом или городом домов. Самые престижные, конечно, те, что строит сам университет. Туда массово заселяются именно сотрудники университета. За счет этого эти квартиры в МГУ особенно котируются. Приятно находиться среди единомышленников, которые прекрасно понимают, чем ты сам живешь. И само собой разумеется, различных неприятных эксцессов с соседями в этих домах практически не бывало. Люди все же образованные, интеллигентные и прекрасно понимают, что любой скандал в этих стенах отразится и на их работе. Слухи в образовательном сообществе распространяются очень быстро, так что о любом неподобающем поведении скоро на твоем факультете будет известно практически всем.

Бляхин, с которым он сегодня встречался, тем не менее, имел достаточно серьезные амбиции. Не понимал, что таланта у него к науке нет. Винил в том, что диссертация у него очень плохо движется, своего научного руководителя и членов кафедры, которые, с его точки зрения, зажимали его творческую мысль. Постоянно заставляли его все править и переписывать заново, в том числе и тезисы для конференций, и научные статьи, без которых на защиту не выйти.

Этот неудачливый аспирант был очень зол и на своих коллег, и на своего руководителя, и был уверен, что то, что квартиры придется ждать долго, это вовсе не его вина, его просто затирают. Вот и сейчас он горячо излагал Аскольдову свои претензии к руководству и коллегам.

Мол, завкафедрой договорился с его научным руководителем, чтобы как можно дольше не дать ему выйти на защиту. Якобы он хочет, чтобы первой его дочка, которая тоже в аспирантуре находится, защитилась. Уже и место для нее на соседней кафедре присмотрел.

Аскольдов, конечно, слабо верил во все эти измышления, но главное было то, что за продвижение в очереди на квартиру, этот человек с удовольствием выполнит все то, что Голосов через него ему поручит. И будет потом помалкивать, чтобы квартиру не потерять. А это же и есть его задание, настропалить кого-нибудь Ивлеву проблемы создать на партсобрании, что не дадут тому стать членом партии.

Задачу очень хотелось выполнить. Тем более что сам Аскольдов был очень впечатлен тем обещанием, что получил от Голосова. Если полученную задачу удастся выполнить, то ему выделят участок под дачу в очень престижном месте. Где именно место будет выделено, они еще не согласовали, но Голосов его заверил, что Федор Давыдович ни в коем случае его не обидит. Главное — выполнить задание на высшем уровне.

И Аскольдов нисколько и не сомневался, что так оно все и будет, на Кулакова он работал уже не в первый раз. И прекрасно знал, что при ударной работе Федор Давыдович в долгу никогда не останется. Не скупился он на награды тем, кто добросовестно выполнял его поручения.

Аскольдов уже представлял, как построив дачу среди людей, намного выше его по должностям, знакомства с ними заведет, и резко свою карьеру за счет новых связей продвинет.

Битый час Аскольдову пришлось потратить на то, чтобы выслушать все жалобы неудалого аспиранта. Надо было сделать все, чтобы тот, облегчив душу, доверие к нему почувствовал. Нашел он, хоть и не без труда, общего знакомого, который аспиранту пообещал свести его с человеком из Кремля, что может ему помочь с его проблемами.

Бляхин воображал себя человеком глубоким и непонятым. А на самом деле Аскольдов таких часто очень встречал. Сами из себя ничего не представляют, но мнят о себе так, словно их прямо сейчас в Политбюро можно отправлять в полноценные члены. А так, кто бездельники, кто бесталанные, и ни на что особо не способные. Прекрасно знакомый ему типаж. Главное, что при должной сноровке такого рода людей было очень удобно использовать в различных хитроумных комбинациях, которые так любил разыгрывать Федор Давыдович.

Наконец непризнанное дарование выговорилось. И пришло время для Аскольдова изложить условия, которые были получены от Голосова, естественно, не упоминая его имени. Наклонившись поближе к собеседнику, Аскольдов сказал:

— Сами понимаете, с диссертацией я вам помочь не могу, ее вы сами должны написать, но, с другой стороны, я поражен тем, как такому талантливому человеку, как вы, не дают обзавестись жильем без долгого стояния в очереди. Вот с этим я, к счастью, помочь вам могу. Но сами понимаете, от вас некоторое содействие понадобится…

— Какое именно? — спросил, жадно блеснув глазами, вечный аспирант.

— Да вот есть тут один проходимец. Вам, наверное, особенно обидно будет, когда вы все обстоятельства узнаете. Вот вы членом партии в двадцать шесть лет стали, а тут студент девятнадцатилетний в конце марта собирается уже и в партию вступать. А почему, вам тоже будет полностью понятно, учитывая ваш опыт выживания среди всяких блатных. Лапа у него есть волосатая. Не сказать, что такая уж сильная, но, как видите, смогли его год назад в кандидаты в члены КПСС продвинуть. Человек, который его двигает, смог ввести в заблуждение пару приличных людей, которые выступили его поручителями. Но вы этих имен не опасайтесь, им на самом деле все равно на его судьбу. Этот интриган их обманул, выдав студента за высокоморального человека, который якобы много чего добиться сможет, а на самом деле от него никакого толку, сами понимаете. Очень пригодилось бы, если бы вы этого самозванца, выступив с твердой партийной позицией, разоблачили бы при всех. Тем более что для таких разоблачений имеются достаточно интересные факты.

— Слушаю вас внимательно, — наклонился к нему собеседник. — Какие именно факты и про кого вообще идет речь?

— Возможно, вы слышали, что есть такой Павел Ивлев, студент с факультета экономики третьего курса. Он то на радио бегает, то в газете «Труд» статьи печатает вместо учебы. По максимуму пользуется той мохнатой лапой, которая его в партию собирается запихнуть.

Бляхин кивнул, мол, знает такого, но по его глазам Аскольдов понял, что врет он. Не знает он никакого Ивлева. И это еще одно подтверждение его уверенности в том, что Бляхин пустой человек. Такой талантливый студент как Ивлев точно должен был его внимание привлечь, тем более учитывая, что на одном из партсобраний его при Бляхине должны были в кандидаты в члены партии принимать. Видимо, Бляхин тогда просто руку поднял и проголосовал «за», даже не обращая внимания, за кого голосует. А сам, небось, думал о том, как его на кафедре зажимают.

— Но вот сейчас Ивлев ошибочку сделал серьезную, — продолжил Аскольдов. — Поехал в Италию, в страну НАТО, и вернется из нее всего за несколько дней до начала партийного собрания, на котором его должны в партию принять.

Представляете себе, человека в партию хотят взять, а он просто так в личных целях в капиталистическую страну поехал. И это вместо того, чтобы, стараясь оправдать доверие товарищей, которые его в партию рекомендовали, какую-то пользу советскому государству и советскому народу приносить.

Вот было бы неплохо, если бы вы этот вопрос подняли. В чем заключается смысл этой поездки и почему капиталистическая страна Италия, глубоко враждебная всему социалистическому лагерю, так глубоко этого Ивлева привлекает? Нужно ли ему вообще вступать в партию, если он делает такой выбор в пользу капиталистов? Поднимите этот вопрос твердо, с долей сарказма. Стойте на своем, и уверен, что товарищи вас поддержат. Никто таких выскочек блатных выгораживать не будет. Коммунистическая организация на базе МГУ крепкая, в основном из достойных людей, которые вас поддержат в такой ситуации.

— Что же, нехорошо, когда в Коммунистическую партию, где мы должны себя под Лениным чистить, как Маяковский еще говорил, запихивают нагло какого-то блатного молодого человека, — тут же с негодованием сказал вечный аспирант. — Несомненно, это никуда не годится. Надо пресечь такую возмутительную ситуацию. Я готов помочь. Но уточните, пожалуйста. У меня с женой ещё нет детей. Может быть, получится двухкомнатную квартиру для нас выделить?

— Разумеется получится, да еще и улучшенной планировки, — заверил его Аскольдов, энергично кивнув. — В этом даже не сомневайтесь. Главное — выполните задачу, за которую взялись. Считайте это партийным поручением в рамках самоочищения наших рядов от всяких недостойных личностей. В идеале, конечно, чтобы Ивлева в результате возмущения членов партсобрания выгнали из кандидатов в члены партии, чтобы не дать ему и шанса на вступление в ближайшие годы. После такого его вряд ли снова кто-то в кандидаты возьмет. Но если просто откажут ему во вступлении в ряды Коммунистической партии, то это тоже неплохо. Можете быть уверены, что и в этом случае обещанную вам двухкомнатную квартиру улучшенной планировки вы тоже получите.

— Правильно мне друг сказал, что человек вы выдающийся. С вами, право слово, чрезвычайно приятно было беседовать, — улыбнулся Бляхин.

— Рад, что у вас обо мне такое мнение, — широко улыбнувшись в ответ, сказал Аскольдов. — Вот вам мой телефон. Если будут еще какие-то вопросы, уточнения, то обязательно звоните. Но самое главное, чтобы вы смогли посетить это заседание. Если вдруг что-то такое случится, что никак у вас не получится там быть, то немедленно мне об этом сообщите, по возможности заранее, хорошо?

— Да, конечно. А вы, как меня найти, тоже помните? А то, мало ли что, может быть, еще какая-то интересная компрометирующая информация на этого блатного молодого человека у вас появится. Тогда, пожалуйста, незамедлительно мне о ней сообщите, чтобы я точно не допустил принятие этого проходимца в члены партии.

На этом собеседники, глубоко удовлетворенные проведенными переговорами, расстались.