Глава 14

Италия, «Роза Росса»

Анатомические подголовники тоже вызвали интерес. Естественно, что ни у кого такого не было из нынешних производителей. Объяснил, что для ребенка, как и для взрослого, подголовник анатомически чрезвычайно важен. Снизит процент травм шеи при определенных видах автомобильных происшествий. Рассказал, что подголовник будет гасить опасные последствия для позвоночника ребенка.

Про ремни возникли вопросы. Я выбрал вариант с ремнями, которые шли сверху через плечи. Мне он показался более надежным, хотя помнил, что в будущем будут и ремни, которыми за живот детей пристегивают. Но тут я не специалист, поэтому чисто инстинктивно решил, что плечевые ремни при столкновении будут удерживать тело лучше.

Ключевой вопрос у нас возник по поводу креплений автокресла к обычному креслу. В большинстве машин на задних сиденьях нет креплений и даже обычных ремней безопасности для взрослых, к которым можно было бы прикрепить это кресло. Тут все сразу подключились. Пришли к выводу в итоге длительной дискуссии, что нужно сделать несколько способов крепления кресла к сиденью. Обязательно должен быть вариант крепления вверху за подголовник. Он пригодится для тех машин, которые точно не имеют ремней безопасности. Далее еще продумали способ, который и сейчас был популярен. Два стержня, которые сверху шли и которые можно было за сиденье опустить. Тут, конечно, все зависело от того, позволяет ли конкретное сиденье таким образом кресло ребенка крепить. Но пришли к выводу, что в любом случае такая система крепления вполне сгодится для того, чтобы ребенка на переднем сиденье возить.

Решили, что пока что два этих варианта вполне неплохи, но договорились сделать специальные пазы по корпусу, к которым можно цеплять ремни безопасности для взрослых, если в машине они имеются.

Пришли к выводу, что в идеале нужно переходить к глубокой кооперации с автомобильными фирмами, чтобы они выпускали новые машины со специальными креплениями для детских кресел. Это удорожит стоимость машины, что плохо с точки зрения конкуренции, но почему бы их не убедить, что семья с маленькими детьми, которая хочет прежде всего обеспечить их безопасность, может просто не приобрести их машину по той простой причине, что в салоне таких креплений для детских кресел не имеется? Вот это тот аргумент, который точно сможет переубедить часть автопроизводителей, которые стараются за счет цены конкурировать. Смысл это делать, если машину все равно не купят из-за отсутствующего сервиса для детей? Ладно, посмотрим, как оно сложится…

Так заработались, что про обед забыли. Но ничего страшного. Зато приятно было видеть удивленный вид Тарека, когда он сам к нам подошёл. Его никто, кроме меня, и не заметил, настолько все инженеры бурно дискутировали вокруг рисунков. Я так понял, что Тарек не ожидал, что мое сотрудничество с его инженерами настолько их воодушевит. А еще он на телохранителя, которого оставлял, посмотрел с некой претензией во взгляде. Но тот руками развел с извиняющемся видом. Мол, не посмел я их трогать, вы посмотрите, как они заняты.

— И как у вас обстоят дела? — спросил Тарек, немного постояв у дверей.

Инженеры тут же к нему обернулись, несколько смущённые тем, что работодателя не заметили. Правда, опять же понял, что отношения у него с ними хорошие. Никакого раболепства в их поведении не было. Просто немножко стыдно стало, что не заметили, как владелец компании пришёл. Потому что тут же они чуть ли не хором загалдели, начав рассказывать о том, чем мы тут занимались.

Тарека тут же пригласили к столу. Начали показывать рисунки и объяснять. В основном на итальянском языке, все же инженеры были итальянцами, и разговаривать со мной на английском им было достаточно сложно, сами не очень хорошо им владели. А тут их переполняли эмоции, очень им, было видно, понравилась наша совместная работа, так что они решили поделиться своими впечатлениями на родном языке. И поскольку оно однозначно было позитивным, я не имел ничего против того, что они рассказывают Тареку об итогах нашей работы на языке, которого я не знаю. Он, я так понял, хотел их остановить, чтобы перейти на английский, но я, поняв это, покачал головой, показывая, что не надо, я не возражаю, что они на итальянском с ним общаются. Так что их бурный доклад он дослушал на их родном языке. И после этого уже на английском мне сказал:

— Что же, Павел, для нескольких часов работы более чем впечатляющие итоги. Вы уже разогнались, я смотрю, и на автокресла для взрослых. И надо сказать, выглядят они действительно футуристично. Более чем уверен, что богатый человек с удовольствием за такое кресло, да еще с такими функциями, что ты прописал, заплатит дополнительные деньги. Можно даже организовать отдельную услугу для владельцев дорогих машин — предложить заменить кресла на наши, как начнем их производить. Главное, конечно, пройти все необходимые сертификации, что покажут, что эти кресла безопасны для легковых автомобилей.

— Совершенно верно, — согласно кивнул я. — Если еще и из кожи их делать, чтобы выглядело дорого-богато, то вполне возможная услуга, которая принесет немало денег. И, кстати, учтите, что такие же анатомические кресла можно изготавливать и для водителей грузовиков. Я думаю, что производитель грузовиков понимает, что чем более комфортно водителю на рабочем месте находиться, тем лучше результат он сможет продемонстрировать своему нанимателю. И по идее, наниматели тоже это должны осознавать, так что вполне может быть, что эту опцию можно и для грузовых автомобилей тоже предлагать.

Затем задумался, поскольку еще кое-что в голову пришло. И добавил:

— И кстати говоря, еще одна ниша — катера и яхты. Там тоже есть кресла, и чем больше катер или яхта по размеру, тем их больше нужно. И там уже можно максимальный ценник выставлять — владельцы катеров и яхт не экономят на удобстве…

Далее рассказал ему про свои мысли, что, возможно, через контакты Фирдауса будет выгоднее не отдельный завод создавать и по автокреслам, и по автомобильным креслам, а очень хорошо, качественно поработав с патентами, предложить японцам все это производить за устраивающее нас роялти с миллионов штук в год. Эта идея Тарека очень заинтересовала. Полчаса еще поговорили, пока он наконец не опомнился и, посмотрев на часы, помотал головой и сказал:

— Так… Мы уже полтора часа как на обед опоздали. Давайте продолжим нашу дискуссию в ближайшем ресторане.

Я так понял, что до этого он не собирался никуда приглашать инженеров что-то обсуждать во время обеда. Скорее всего, это должен был быть обычный обед с ограниченным кругом лиц: я, он, может быть, еще Диана и Фирдаус. Но, видя, как воодушевились инженеры после нашего общения, решил, что будет как-то не очень хорошо их тут оставлять. Так что поменял свои планы. И я этот экспромт полностью одобрил. Все правильно, пока конструктора кипят энтузиазмом, с ними нужно побольше общаться. У них сейчас самые толковые идеи будут появляться в развитие поднятых тем.

В итоге на обеде в ближайшем ресторане не было ни Дианы, ни Фирдауса, и он затянулся на полтора часа. Единственное, что я сам выбрал столик максимально далеко от остальных посетителей. Нечего нам ценные идеи раздавать налево и направо, никогда не знаешь, кто в этом ресторане может сейчас обедать. Мало ли, в том числе и человек, который немножко в этих вопросах разбирается, и, послушав нас, побежит сам патенты оформлять на все те передовые идеи, которые мы обсуждаем. Также попросил несколько телохранителей посадить за свободные столы рядом с нами, чтобы они отсекали нас от других посетителей ресторана своеобразным барьером. Тареку едва это сказал, он просто кивнул и сделал все, как я просил. Объяснять дополнительно ничего не пришлось. Заодно телохранители перекусили прямо на рабочем месте. Не будут же они просто так сидеть за пустыми столами. Ресторан тоже в расходы лишние вводить не хотелось. В обеденное время посетителей все же достаточно много. Не сказать, что он был полон к нашему приходу, но половина мест была в нем занята.

— Я так полагаю, Павел, ты хочешь вернуться обратно к инженерам, продолжить работу с ними? — спросил меня Тарек, когда обед уже заканчивался.

— Да, неплохо было бы, мало ли еще что-то интересное смогу придумать.

— Хорошо, тогда возвращайся в конструкторский отдел вместе с ними, — согласно кивнул Тарек.

Италия, офис компании «Роза Росса»

Фирдаус и Тарек поприветствовали Диану, когда она вихрем ворвалась в офис.

— Здравствуй, папа. Здравствуй, милый, — поздоровалась она с ними, поцеловав Фирдауса в щеку. — А Паша где? Не вернулся еще из конструкторского отдела?

— Совершенно верно, он еще там, — кивнул Тарек. — Я очень рад, что у него появилась эта идея по поводу автокресла для детей. Он там такую активность развернул, что рождает одну интересную бизнес-идею за другой. У меня возникло огромное желание запереть твоего брата здесь до конца его пребывания в Италии. Чувствую, он нам еще с десяток прекрасных бизнес-проектов, на которых можно будет заработать десятки миллионов долларов, предъявит к концу этого пребывания.

Диана поняла, конечно, что Тарек шутит, но было очень приятно слышать о том, какое впечатление идеи Паши производят на главу семейства Эль-Хажж. Она знала, насколько он серьезный бизнесмен. Подглядела, когда Паша изучал папку, какими суммами сейчас семья Эль-Хажж ворочает. Они превзошли все её ожидания. Она-то думала, что у Тарека максимум пара миллионов долларов имеется. А тут было очень приятно узнать, что сумма приближается уже к семи миллионам долларов. Часть из них теперь официально принадлежит Паше. Часть ей самой. Но это не очень важно, потому что ни она, ни Паша не собирались изымать эти деньги из семейных активов прямо сейчас. Какой в этом смысл, если они так хорошо приумножаются?

Такой сценарий для нее был бы возможен, если бы она вдруг с Фирдаусом решила развестись. Но она решительно от себя отметала эту возможность. С чего бы вдруг это могло произойти? Фирдаус любит ее, она его тоже. На других женщин он даже не смотрит, что ее очень радует. У Тарека, кстати говоря, отношения с Нуралайн великолепные. Столько десятков лет вместе прожили. С чего бы вдруг Фирдаус, глядя на своего отца и мать, что так хорошо живут, начал себя иначе вести, изменяя Диане или еще каким-то образом ее сильно оскорбив? Диана мечтала о том, что когда они тоже станут старенькими, как Тарек и Нуралайн, они также будут продолжать нежно друг друга любить.

— Ясно, — сказала Диана. — Раз так дела у Паши хорошо идут, наверное, не стоит его, как я планировала, выдергивать из конструкторского отдела прямо сейчас.

— Нет, не стоит, — помотал головой Тарек достаточно решительно, что было необычно для нее, потому что свекор всячески ее обычно баловал. И крайне редко хоть в чем-то отказывал. — Павел нам сегодня, чувствую, фронт работ задаст на ближайшие несколько лет. Не надо ему лишний раз в этом препятствовать. Завтра уже утром полетим в Рим, а затем на Сицилию. Вот там уже вы с ним побольше пообщаетесь и отдохнете.

— Хорошо, папа, я все поняла, — улыбнулась Диана.

Москва, Кремль

Суслов сильно сдал после смерти своей жены Лизоньки, с которой он жил душа в душу. И хотя с той поры прошло уже больше года, но пока он явно не выглядел восстановившимся после той утраты, — привычно отметил Андропов, когда зашел к нему в кабинет. — Такой удар, конечно, тяжело пережить. Да и в силу возраста особенно тяжело. Вполне может быть, от него уже Михаил Андреевич-то оправиться и не сможет, — подумал он.

Минут пять поговорили о том, о сём. Не так уж часто вдвоём встречаются, набежали разные вопросы. Суслов даже полюбопытствовал по поводу того, почему Андропов решил, что Машеров сгодился бы на должность министра сельского хозяйства получше, чем Месяц. Андропов достаточно честно сказал обо всем, что думал по этому поводу. Что Месяцу никаких толковых идей через Кулакова продавить не удастся, а значит, с сельским хозяйством будут по-прежнему все те же проблемы, что уже есть. А вот Машеров — мужик настырный. Если он считает, что в чем-то прав и Родина нуждается в этом, то он бы и Кулакову возразить бы не постеснялся, продвигая какие-то полезные для сельского хозяйства новшества.

Суслов после этих слов достаточно задумчиво на Андропова посмотрел, но никакого недовольства услышанным не высказал. Выглядело все так, словно он и сам Кулаковым, по крайней мере частично, недоволен. Будь оно иначе, не промолчал бы он, когда они с Громыко его гоняли на заседаниях Политбюро. Андропов прекрасно знал, что у Суслова влияние очень сильное среди членов Политбюро, в особенности по его вопросам. И за счет этого влияния, наработанного в идеологической сфере, он, если с чем-то был не согласен и по другим вопросам, вне своей сферы, не будет стесняться, обязательно выскажется. Раз промолчал тогда, и сейчас вот так реагирует сдержанно, значит, не все у него хорошо в отношениях с Кулаковым. Это надо себе приметить на будущее, подумал Андропов, прежде чем перейти к тому вопросу, по которому пришел.

Впрочем, Суслов сам полюбопытствовал, что в этот раз привело председателя КГБ к нему.

— Да вот, Михаил Андреевич, есть у меня некоторые предложения, которые тесно связаны с идеологией, поэтому нуждаются в твоем личном одобрении, — сказал Андропов, доставая папочку.

В ней под его личным руководством доверенные аналитики обобщили основные идеи по реформам в идеологии, которые Ивлев предложил. В этот раз Андропов решил с Сусловым обсудить два момента из тех, которые Ивлев в разговорах с ним поднимал. Первый момент — предложить Суслову сделать так, чтобы партийная организация меньше лезла в личную жизнь членов партии. Не злила коммунистов, занимаясь рассмотрением претензий их жен, к примеру, по поводу того, что они выпивши домой пришли. А освободившееся время от этих семейных разборов предложить посвятить работе партийной организации по уменьшению формализма в ее деятельности. Оказывать, к примеру, содействие членам партии, оказавшихся в уязвимой ситуации. Мало ли, дети заболели или еще что-то случилось, в чем помощь нужна. С этого первого предложения он сразу же и начал, подсунув две нужные странички Суслову.

— А в чём причина-то, Юрий Владимирович? Для чего такое изменение в работе партийных организаций ты предлагаешь? — ознакомившись с предложением, спросил его Суслов.

— А изменения эти тесно связаны с моей работой, Михаил Андреевич, –сказал председатель КГБ. — Я же с разведчиками западными борюсь, в том числе с американскими. А знаешь, Михаил Андреевич, что им в первую очередь важно, чтобы завербовать честного советского гражданина?

— И что же? — полюбопытствовал Суслов.

— Недовольных они ищут, Михаил Андреевич! Вот представь, жена на мужа нажаловалась, что у того любовница появилась. И целый час партийная организация стыдила этого, достаточно уже серьезного начальника. Он, к примеру, уже замдиректора на заводе стал или начальником цеха является. Вот представь, в каком настроении он с этого партсобрания выйдет, где его опозорили. А шпион американский, прознав про то, что достаточно серьезного человека больше часа унижали в присутствии его подчиненных, и подкатит к нему. Да предложит ему способ отомстить за весь тот стыд и унижение, что он на этом партсобрании испытал, предав родину. А потом у нас с тобой новый Солженицын появится. Или еще кто хуже. Представляешь, Михаил Андреевич? Вот она моя и есть прямая заинтересованность, чтобы по всяким семейно-бытовым пустякам коммунистов на партсобраниях не песочили, как детей малых.

— Ну ладно, пожалуй, я могу понять, в чем причина такой заинтересованности, — согласно кивнул Суслов.

Впрочем, Андропов прекрасно понимал, что их дискуссия по этому поводу совсем еще не закончена. Суслов специально сформулировал так туманно. Хотел бы сказать, что принимает совет и в дело его стоит запустить, так бы и сказал, что принимает и считает разумным. А пока он просто о своем понимании его позиции заявил, что вовсе не гарантирует того, что эти предлагаемые изменения Суслов потом поддержит и на Политбюро.

— Ну ладно, а вот то, что ты по поводу помощи предлагаешь. У нас же есть профсоюзы. Почему бы профсоюзам эту поддержку не оказывать?

— А потому, что у профсоюза и партийной организации есть свои собственные источники финансирования. И на партию члены партии сдают деньги, и в профсоюз взнос делают, а по факту помощь оказывается только профсоюзом. И что с идеологической точки зрения получается, Михаил Андреевич? — спросил Андропов, — а получается, что быть членом профсоюза гораздо выгоднее, чем быть членом партии. Коммунист приходит на партийное собрание и боится, что его ругать будут за что-нибудь. Что пьяный домой пришел или жена с любовницей его заметила. А член профсоюза приходит на профсоюзное собрание с надеждой, что путевку ему дадут туристическую. Или ребенка в санаторий отправят на лечение. Чувствуешь разницу? Я считаю, что на партийное собрание человек должен идти с не меньшим энтузиазмом, чем на профсоюзное, и тоже рассчитывать что-то хорошее для себя или для своей семьи получить.

— Неожиданная точка зрения, — усмехнулся Суслов. — «Получить», да «надеяться получить». Как-то это даже немножко буржуазно, Юрий Владимирович, звучит. В партию мы с тобой вступали в свое время не для того, чтобы что-то хорошее для себя получить, а чтобы сражаться с врагами революции. Припоминаешь?