Глава 18

Сицилия, Катания

В ресторане все было в точности, как на праздновании свадьбы в фильме «Крестный отец». Фильм этот я несколько раз смотрел, так что забавно было, как при сьемках сицилийскую специфику учли. Много степенных людей в костюмах, ведущих себя очень церемонно.

Больше всего было аплодисментов, когда молодые выходили танцевать. Музыка была медленная то ли в знак уважения к старикам, которых тут было очень много, то ли потому, что тот же самый джаз на Сицилии сейчас не популярен. Не знаю.

Сам я не танцевал.

Галии тут не было, а подходить к какой-то незнакомой девушке на Сицилии, зная, что за ней пристально наблюдают ее родственники-мужчины, как-то не хотелось. Не так сильно я хочу танцевать, чтобы потом получить серьезные проблемы с людьми, у которых понятие вендетты в крови.

За тем, как танцевали Альфредо и Микеле с их женами, наблюдал с большим удовольствием и много аплодировал.

Познакомились мы с Джино, тем самым мафиози, который дядей у Альфредо является. Достаточно колоритный такой мужик. С виду так и не скажешь, что мафиози. Добродушный, с лишним весом, среднего роста. Лицо в специфических морщинках, которые свидетельствуют о том, что он часто улыбается. Такого гораздо легче представить себе в роли владельца пиццерии, который к своим клиентам, радостно разводя руки, словно готовясь их обнимать, выходит. А на деле он руководитель среднего звена в Коза Ностре…

Впрочем, выглядеть так Джино может вполне из-за того, что сам он себя очень даже искренне считает хорошим и добрым человеком. Если он с самой молодости в Коза Ностру вошел, то для него совершенно нормально то, чем он занимается. Это тоже своеобразный бизнес, да еще и с солидной историей, хорошо укорененный на территории Сицилии. С чего бы ему страдать моральными терзаниями или иметь озабоченное выражение лица? Тем более что в стычке с Костой он откровенно победил. Ну а крестный отец, насколько я понял из рассказов Тарека и Альфредо, признал это, и не дал Косте отомстить, договорившись об этой примирительной свадьбе.

Английским Джино не владел, так что один из моих телохранителей переводил наш разговор. Надеялся, что особенно сильно Джино мной не будет интересоваться. Авось слишком много всего Альфредо про меня ему не растрепал. Мне еще не хватало, чтобы такой специфический персонаж на меня какие-то планы в будущем строил. В любом случае, место его однажды в тюрьме. Так что вряд ли мне такие знакомства пригодятся в будущем.

Но Альфредо, будучи директором фабрики, отжатой у другого мафиози, никак не сможет не общаться со своим дядей после того, как он его директором на ней сделал по договоренности с Тареком. Особенности проживания на Сицилии таковы. Тут сейчас, как в России в девяностых стало после развала Советского Союза. Практически невозможно не иметь знакомства с кем-то из бандитов, если ты хоть чем-то активно занимаешься, в особенности бизнесом. Да даже если ты и добропорядочный чиновник, честно выполняющий свои обязанности, тоже. Бандит запросто может оказаться твоим соседом в приличном доме, купив на свои криминальные доходы квартиру.

Но мои надежды не оправдались. Похоже, Альфредо все же про меня Джино много чего рассказал. Потому что, познакомившись со мной, капореджиме мне еще и подарок подарил, всерьез меня удивив. Совсем не понял, это же я на свадьбу его племянника приехал. С чего вдруг мафиозо мне подарок дарит?

Вспомнил про его прежний подарок, что мне Альфредо пытался вручить, что оказался достаточно сомнительным. Как признался Альфредо, когда я отказался в Москве брать золотые часы, они, скорее всего, были ворованными. Такое себе, надо сказать, удовольствие от подобных подарков, сомнительное.

Но сейчас выбора не было, подарок пришлось брать. Куда мне деваться? Не оскорблять же отказом настоящего капореджиме мафии, да еще на его территории.

Специально из любопытства через несколько минут пошел в туалет, чтобы вскрыть небольшой пакет, подаренный мне. Внутри оказалась толстенная золотая цепь, которая бы украсила шею крупного бандита из России девяностых. В ней золота было граммов триста пятьдесят — четыреста, судя по весу и по толщине звеньев.

Да уж, эти зарубежные дарители подарков. Тарек, ливанец, золотой телефон мне подарил. Мафиозо с Сицилии — золотую цепь на шею. Что ливанец, что сицилиец, золото сильно любят. В этом их культуры однозначно очень схожи.

М-да! Конечно, я эту цепь с собой не повезу в Советский Союз. Чревато серьезными проблемами на таможне. Как я объясню такую массивную золотую цепь, если меня вдруг обыскать захотят? Вряд ли кто-то поверит, что советский студент в Италию выехал с ней на шее. И даже если так, то где ее в СССР взял?

Ладно, Диане оставлю. Пусть они снова через ливанское торгпредство мне ее перебрасывают. Хорошо хоть, что есть у меня теперь место, где спокойно можно золото хранить, ничего не опасаясь. Закину эту цепь в свое хранилище в нашем новом музее. И пусть себе спокойненько лежит. Как инвестиция на будущее.

Главное, что она, в отличие от ранее привезенных золотых часов, без номера. И даже если попала в руки мафиози тем же самым путем, что и часы, от которых я отказался, то это уже никак не докажешь.

Ну и теперь почему Джино такой подарок мне сделал, я уже прекрасно понимал. Похоже, что Альфредо все ему про меня рассказал. И для мафиозо, получается, я два важных дела сделал. Во-первых, племянника на родину вернул из Советского Союза. Своих сыновей у Джино нет, значит племянники для него как сыновья по местным традициям. Во-вторых, Джино, видимо, в курсе от Альфредо, что всю эту схему с тем, чтобы его племянника директором завода, попавшего в руки Эль-Хажжей, посадить, я и придумал.

А такого рода люди не хотят никогда оставаться должны. Им важно всегда вовремя платить свои долги. Так что с его точки зрения, я вполне достоин такого дорогого подарка. И золото сейчас, в принципе, очень дешевое. Не зря оно в несколько раз вырастет к началу восьмидесятых. Сейчас действительно самое удачное время для того, чтобы покупать золото и дарить золото. Человек с деньгами от такого подарка сильно не обеднеет.

А затем меня познакомил Альфредо и с отцом, который работал в полиции. Да, ему, конечно, не позавидуешь. Сидеть на одной свадьбе со своим братом из мафии, с которым он, как мне уже давно рассказал Альфредо, вообще не общается. А с другой стороны, куда ему деваться? Сицилия — это страна, где родственные связи ценятся очень сильно. Никто не одобрит и не поддержит полицейского, который на свадьбу своих сыновей не пришел из-за того, что там был кто-то из Коза Ностры, пусть даже его нелюбимый родственник. Это уже перебор, скажут все.

Мы с Бруно как раз разговаривали на тему того, как Альфредо в Москве жил. Он был в курсе по поводу того, как я ему помогал там устраиваться, и выражал мне свою благодарность. В том числе с некоторым сожалением, что диссертацию Альфредо все же не дописал, и профессора из него не получилось. Не стал ему говорить, что, по моим наблюдениям, диссертацию Альфредо и не начинал писать вообще. Разве что после того, как по моей наводке Эмма Эдуардовна за него все же взялась, материалы он начал к ней собирать. Но после того, как год по красивым девушкам бегал, ничего больше не делая.

И тут какое-то оживление среди гостей началось. Полицейский посмотрел в сторону скопления народа, и лицо его закаменело. Пробурчав что-то себе под нос, он прекратил разговор со мной и отошел в сторону. Видно было по его лицу, что он сильно расстроился.

Спросил удивленного телохранителя, что там такое творится. Тот мне тут же перевел, что полицейский под нос буркнул, когда от нас отходил. Что это крестный отец на свадьбу его сыновей заявился…

Да, то, что полицейский расстроился, я понять вполне себе мог. Одно дело на свадьбе своих сыновей побыть, на которой еще в силу родственных связей его пошедший по кривой дорожке брат оказался. А другое дело, когда сам крестный отец местной мафиозной семьи эту свадьбу своим вниманием почтил. Бруно, конечно, не позавидуешь. Сицилия, как и Москва, — большая деревня. Разве только с природой и климатом тут намного лучше. Но это определение гарантирует, что уже сегодня, когда гости со свадьбы вернутся, начнутся обсуждения по поводу визита крестного отца на свадьбу Альфредо и его брата. А завтра уже пол-Сицилии это будет обсуждать…

Честно говоря, мне самому показалось, что это очень неудачно вышло. В том числе и для самого Альфредо. Тут и так два капореджиме, Джино и Коста присутствуют. Ну а теперь, после визита крестного отца, люди в отношении самого Альфредо с его братом могут теперь решить, что они тоже имеют самое что ни на есть прямое отношение к Коза Ностре.

В этом наверняка, учитывая сложный характер отношений всех между всеми на территории Сицилии, могут быть и определенные плюсы. Наехать теперь с какими-то требованиями на Альфредо или его брата наверняка никто на Сицилии не решится. А с другой стороны, для этого визита крестного отца и не требовалось, такие гарантии давало и то, что Альфредо с братом уже теснейшим образом связаны с двумя капореджиме, Джино и Костой, у каждого из которых есть свои бригады с боевиками.

Ну и я же знаю, что мафию в восьмидесятых годах начнут очень сильно прижимать. Она тоже в долгу, конечно, не останется, будет усердно убивать в ответ полицейских, прокуроров, следователей и судей. И вот тогда такой визит крестного отца уже может аукнуться Альфредо…

Решил с другом по этому поводу дополнительно еще поговорить.

К моему огромному удивлению, Альфредо не был особенно пьян, когда мы все покидали ресторан. Вот его брат абсолютно не сдерживал себя в выпивке. Его откровенно шатало, и он больше не вел свою жену под руку, а опирался на нее, чтобы не упасть. Я, честно говоря, думал, что Альфредо, после того как скинет со своих плеч такое напряжение, как постоянная угроза убийства со стороны Косты, напьется и будет праздновать это ощущение больше, чем саму свою свадьбу. Но нет. Выпивший был, но не сильно. Прекрасно себя контролировал.

Я это еще более отчетливо понял, когда он, подойдя ко мне, сказал:

— Паша, завтра ты с Эль-Хажжами обязательно приезжаешь в гости ко мне домой. Моих родных сегодня ты видел, я им рассказал, что если бы не твоя рекомендация, не вернулся бы я на Сицилию и по-прежнему находился бы в Москве. Не был бы сейчас директором, не было бы ни моей свадьбы, ни свадьбы моего брата. Отца, скажем, конечно, не очень устраивает, кто отец наших с братом невест, но думаю, он с этим уже смирился, так что тоже будет рад тебя видеть у нас дома.

А потом, как и обещал, я вас на Этну повезу. Там очень красиво и вид шикарный как на сам вулкан, так и с него на округу. Тем более уже и цветов полно, и зелени вокруг.

Нисколько не возражал. Чем-то же надо мне на Сицилии заниматься. Завод мы уже осмотрели. Тоже неплохой способ время скоротать до нашего отъезда. Так что подтвердил Альфредо, что мы обязательно будем.

Свадьба, в принципе, удалась, по моим наблюдениям. А главное, во время этого разговора я понял, что Альфредо хоть и почти трезв, но выглядит по-настоящему расслабленным. А мне оставалось только понадеяться, что выбранная совершенно случайным образом жена, с которой он практически не знаком, будет для него верной и надежной подругой. Не знаю уже, будет ли у них идти речь о любви, учитывая крайне странные обстоятельства, при которых они поженились, но ничего с этим не поделать. Будет верной и надежной, уже хорошо.

Утром поздно встали. Все же свадьба закончилась почти в двенадцать ночи. Неспешно позавтракали в ресторане той же гостиницы, в которой жили. Думаю, это, конечно, самая хорошая гостиница в этих краях, но, с моей точки зрения, до четырех звезд она не дотягивала. Для провинции это совершенно нормально. Главное, что блюда были хорошими, еда вкусной и свежей.

Я по-прежнему налегал на рыбу, с которой в Москве вечный дефицит. Естественно, если мы говорим про свежую рыбу, только что выловленную из моря. С замороженной, пролежавшей несколько месяцев, в Москве, конечно, был полный порядок. Вот только вкус у нее, к сожалению, совсем уже не тот.

Уделял внимание и морепродуктам. Ни о каких гребешках в Москве, когда я вернусь, и речи быть не может. Тем более недавно выловленных в море и просто охлажденных, даже не замороженных.

А затем, где-то часов в одиннадцать, мы поехали уже домой к Альфредо в городок Маскалучия. Как я понял, когда мы стали к Этне все ближе и ближе подъезжать, расположен этот городок на ее склонах. Понятно почему Альфредо так жаждет меня на сам вулкан отвезти, он же все детство тут провел… Жил, можно сказать, не как на вулкане, а прямо на вулкане.

И дом, и размер участка произвели на меня серьезное впечатление. Я думал, что домик у полицейского будет достаточно скромным. А у него оказался трехэтажный дом. Квадратов на триста пятьдесят, такое впечатление. Участок соток на двадцать. С кучей оливковых и апельсиновых деревьев и многочисленными кактусами. Как меня вскоре просветили, на них съедобные плоды вырастают, так что это не элемент дизайна, а вполне себе сельскохозяйственное растение, с которого выгоду местные свою имеют. Главное, уметь правильно их чистить, потому что плоды все в колючках. Если схватишь в руки, сильно пожалеешь.

Отец Альфредо меня тепло поприветствовал. С его женой, Федерикой, я вчера не познакомился, она куда-то отходила, когда мы вчера общались. Так что когда Бруно сказал ей про меня, что это тот самый русский, про которого он ей уже говорил, что мне Альфредо тут же и перевел, сразу же меня обняла. Совершенно естественно, в порыве чувств. Видимо, Альфредо создал у нее впечатление, что я очень сильно ему помогал в Москве.

Микеле тоже полез обниматься. Только вид у него был сильно похмельный. Под глазами мешки, руки дрожали. Все же многовато лишнего он себе позволил вчера. И даже несмотря на молодой возраст, сегодня это сказывалось. Может быть, еще ошибку совершил, смешав разные напитки. В таком молодом возрасте это весьма популярная оплошность. Не уверен, учитывая, как он днем сейчас выглядит, что у них с молодой женой до брачной ночи вчера дошло. Скорее всего, как добрались до дома, он просто вырубился и только недавно проснулся. Жена его была несколько мрачновата, что подтверждало мою теорию.

А вот супруга Альфредо, которая мне руку протянула, чтобы пожать, выглядела вполне довольной жизнью. Ну так и Альфредо был в прекрасной форме, когда ресторан покидал, чтобы брачная ночь у них прошла, как оно и надо.

Дальше повели меня дом осматривать. Выяснилось, что у них тут три этажа совершенно целенаправленно выстроены. Нижний самый — для родителей. Второй этаж полностью принадлежит Микеле и теперь его жене. Третий — Альфредо с супругой.

Только сомневаюсь я, что Альфредо будет жить в этом доме. Все же денег он сейчас должен зарабатывать по сицилийским меркам просто море. Так что не захочет он, скорее всего, на цыпочках перед мамой с папой ходить в их собственном доме каждый раз, когда на их этаж спускается.

Познакомили меня и с той самой черепахой, про которую мне Альфредо уже рассказывал. Здоровенную они зверюгу откормили. Килограммов на тридцать, так точно. Улыбнулся, представив, как Тузик бы отреагировал, встретив такого монстра накоротке. Небось, замер бы, не понимая, что это такое.

Прикольно жить на Сицилии. У тебя может быть вот такой домашний питомец, который, судя по словам Альфредо, постоянно шляется по всему участку, а зимой в спячку впадает…

Но затем мой итальянский друг и кота нашел, чтобы тоже мне его представить. Здорового такого, и совершенно непородистого. Кот, конечно, был сильно недоволен. Он, судя по его пузу, нажравшись с утра, валялся под кустом в теньке на траве. А тут вдруг его схватили и потащили с гостями знакомиться. Вид у него был недоуменный, но стоический. Было ясно по морде, что кусаться и царапаться он не намерен, просто понимает, что надо перетерпеть все происходящее. Мол, поведешься с людьми, так уже приходится и такое вот безобразие им с рук спускать.

Затем нас в сад повели, где уже было два стола накрыто скатертью, и там еда была расставлена. Фруктовые салатики, просто вымытые фрукты. Кувшин с вином. Кувшин с компотом. Булочки какие-то. Легкий приветственный перекус.

Здесь мы в тенечке посидели полчасика, пообщались. Я попросил компота и одну из булочек попробовал.

Ну а затем улучил момент, чтобы Альфредо в сторону отвести. Понял, что не факт еще возможность у меня будет наедине поговорить. А что ему сказать, у меня было.

— Слушай, дружище, видел вчера, что сам крестный отец к тебе на свадьбу заявлялся…

— Да, было такое дело, — со вздохом сказал Альфредо. — Но он так, чисто на десять минут заехал. За стол не сел, как ни уговаривали. Подарок только передал, два пухлых конвертика мне и брату. И достаточно быстро ушел.

— Ты смотри, Альфредо, мафию всю эту однажды очень сильно в Италии прижмут, несмотря на нынешнее разгильдяйство. И ты к тому времени должен быть чист как слеза. Понял меня? Если Джино или даже кто-то повыше из Коза Ностры начнут предлагать какие-то идеи, в связи с которыми предприятие, которым ты руководишь, будет как-то замешано в связи с мафией, ты немедленно, хоть и со всей вежливостью, отказывайся от них. Понятно? Иначе, когда за Джино и его подельников возьмутся всерьез, ты вместе с ними тоже в камеру проследуешь.

Так-то одно дело, что Джино у тебя родственник, а Коста тебе теперь получается свойственник. Такое в жизни бывает, а сам ты при этом можешь быть чист, как горный цветок в лучах восходящего солнца. Но другое дело, если потом кто-нибудь на суде покажет, даже без всяких бумажек с твоими подписями, что ты какие-то деньги для мафии прокручивал через свое предприятие. И Тарек пострадает, потому что это негативно скажется на компании «Роза Росса» и на нем как на владельце. И ты вполне можешь попасть в тюрьму за содействие бизнесу Коза Ностры. Понимаешь меня? Будь предельно осторожен. Тебе может показаться неудобным отказывать Джино как родственнику. Но одно дело — неудобство, другое дело — лет десять-пятнадцать в тюрьме с конфискацией всего имущества как связанного с мафией.

Москва, МГУ

Бляхин решил, что одного интересного, но негативного факта про Павла Ивлева может оказаться недостаточно. Кто сказал, что как считает Аскольдов, все тут же ринутся осуждать Ивлева за то, что он поехал в Италию. По опыту он знал, что будут те, кто просто возненавидит Ивлева за такую поездку за рубеж. Хотя бы из-за того, что сами такой возможности не имели. А тут девятнадцатилетний пацан ее получил. Эти люди, конечно, от зависти захлебнутся. Но кто сказал, что компромата бывает слишком много?

Все наоборот, его бывает слишком мало. Так что он решил, что есть смысл и самостоятельно его тоже поискать. Начал аккуратно расспрашивать знакомых по факультету, кто из них знает что-нибудь про Павла Ивлева. Кто-то знал. И что не понравилось ему, в основном его расхваливали.

Но наткнулся он на человека, который, поморщив лоб, припомнил:

— Ивлев, Павел Ивлев… Это же тот студент, которого из ректората впихнули вместо доцента Еремина прошлым летом, когда в Берлин на X Всемирный фестиваль молодежи и студентов надо было ехать? Да, если правильно помню, это он. И статьи его еще в «Труде» выходят. Читаю их регулярно.

А Бляхин аж обрадовался, услышав это. Когда кого-то отправляют за рубеж вместо другого человека, сомневаться не стоит в том, что тот, кто в СССР остался вместо зарубежной поездки, дико этого человека будет ненавидеть.

Тут уже можно на этого Еремина рассчитывать… А если еще повезет и он, после того как в ГДР не смог поехать из-за молодого наглеца, начал собирать дополнительную информацию о нем, то это именно то, что ему и нужно. Он вполне уже мог какой-то компромат на Ивлева накопать. Так что Бляхин к данному доценту Еремину и направился. Дождался у одной из аудиторий, когда он закончит лекцию, чтобы с ним переговорить. Не на кафедру же ему идти, где всегда есть методист и лаборант как минимум. А еще, может быть, несколько доцентов и старших преподавателей сидят.

При них такой разговор начинать — это все равно что со всем факультетом экономическим МГУ этим поделиться. Так что такие вещи надо один на один обсуждать.

Дождавшись возле аудитории, когда лекция закончится, он выждал, когда уляжется поток студентов, которые ломанулись в столовую.

Время как раз самое подходящее, чтобы один на один разговаривать. Студенты оголодали, и задерживаться точно не будут. Бляхин вошел в опустевшую аудиторию. Доцент Еремин, которому было уже слегка за пятьдесят, неспешно собирал свои учебные материалы, при помощи которых вел лекцию. Увидев Бляхина, вопросительно поднял голову.

— Здравствуйте, Эдвард Иванович! Я аспирант Бляхин. Также работаю ассистентом на кафедре экономической теории. К вам пришел по партийной линии, только просьба, чтобы наш разговор остался между нами.

Лицо собеседника тут же едва заметно напряглось, на что Бляхин и рассчитывал. «По партийной линии» звучит очень важно. Доцент вполне мог подумать, что он в отношении него что-то прояснить пришел по поручению парторга. И вполне может быть, что-то негативное. Теперь его надо успокоить, и направить его мысли на Ивлева. Так что Бляхин продолжил.

— Тут такой вопрос, товарищ Еремин. Есть такой у нас студент Павел Ивлев…

В прошлом году его, несмотря на то, что он всего лишь студент третьего курса, выдвинули в члены партии. Кандидатский срок заканчивается в этом марте. В конце марта на партсобрании будет решаться вопрос о его полноценном членстве в партии. Но у меня лично есть большие сомнения, что его моральный облик отвечает облику коммуниста.

Хотел с вами посоветоваться как с человеком опытным, с большим партийным стажем, но сугубо между нами. Может быть, вы знаете что-то о кандидате в члены партии Павле Ивлеве?

Да, действительно, как и рассчитывал Бляхин, доцент тут же слегка расслабился, поняв, что в отношении него по партийной линии никаких претензий явно не имеется. А затем нахмурился. Правильно он рассчитал, что Павел Ивлев симпатию у него не вызывает. Можно себе представить: человек готовился в загранкомандировку. Уже прикидывал, кому какие подарки и сувениры подарит, как будет с коллегами по Берлину ходить. Ему уже завидовали все вокруг. А тут раз — и он никуда уже не едет. И те, кто еще недавно завидовали, теперь посматривают на него за его спиной с ухмылкой. Мол, не лучше их самих оказался, несмотря на то, что о себе много воображал.

— Может, и верно — сказал доцент, — в девятнадцать лет в партию вступать, наверное, рановато. Но, к сожалению, ничего сообщить по поводу этого молодого человека я не имею, зная только, что такой у нас на факультете есть. Да по радио его выступления слышал несколько раз. Но это вроде бы не преступление, насколько я понимаю, по советскому радио выступать?

Бляхин был откровенно разочарован. Как так? Он же так гордился собой, что такой ловкий ход придумал. И через доцента Еремина сможет найти какой-то компромат на Ивлева.

Как же так? Как мог человек, которого так обидели с зарубежной командировкой, вообще уйти в сторону и не собрать почти за год никакого негатива про блатного, которого вместо него за рубеж отправили?

— Очень жаль, — несколько даже растерянно сказал он. — Но учитывая, что времени до партсобрания еще прилично, вы не будете возражать, если я к вам еще раз обращусь? Может быть, вы, учитывая, как важно принимать в партию только тех, кто ее красит, сможете навести какие-то справки по поводу Ивлева?

Доцент неожиданно для Бляхина разозлился.

— Справки, товарищ аспирант? Или, вернее, сплетни? Будьте уверены, что я уж точно ничего такого собирать для вас не буду. И я бы рекомендовал вам, раз вы аспирант, сосредоточиться на подготовке вашей диссертации, а не бегать по аудиториям и всякую сомнительную информацию искать по нашим студентам. Что-то я сомневаюсь, что вас парторг этим заниматься отправил. Или мне у него уточнить?

Вот тут уже Бляхин испугался. Разговор пошел куда-то совершенно не туда. Как же так? В чем он ошибся, решив обратиться к Еремину?

А доцент все не унимался.

— Да, товарищ Бляхин, думаю, что надо мне справки о вас навести. На каком году ваша диссертация? Занимаетесь ли вы ею вообще? Учтите, если не будете писать диссертацию, так и останетесь вечным ассистентом!

Пробормотав что-то про то, что будет очень стараться в работе над диссертацией, Бляхин пулей вылетел из аудитории, где его приняли так неласково.