Глава 11

Москва, МГУ

Думал уже всё от Сатчана услышал, что тот хотел мне сказать, но он неожиданно ещё порцию информации выдал.

— Слушай, сразу хочу тебя предупредить. Жанна Аскольдову много что разболтала, не только про твою поездку в Италию. Кто такая Регина Быстрова, помнишь?

— Как тут забыть, — медленно кивнул я.

— Вот Луппиан этому Аскольдову какую-то нехорошую историю про тебя и про Быстрову рассказала. Я, честно говоря, не понял деталей. По версии Жанны выходит так, что ты эту Быстрову клеил. Я про нее только помню, что она с главным инженером из гагаринской группировки спала. Правда, что ли, клеил?

— Нет, конечно, — сказал я, — всё наоборот было. Она ко мне клеилась. Вообразила, что я с ней спать буду и деньги ей буду давать. Я её отшил, так она начала мне неприятности устраивать.

— Ну вот имей в виду, что наша Жанна всё это совершенно иначе подала Аскольдову. Насколько я понимаю, эта Быстрова тебе вроде как враг теперь. Так что если Аскольдов на неё выйдет, жди каких-то неприятностей.

— Понятно, буду иметь это в виду, — согласно кивнул я.

После этого мы попрощались. Сатчан, конечно, был мне рад, но долго отсутствовать на рабочем месте не мог. А я задумался над полученной информацией. Луппиан опять какую-то фантастическую версию по поводу меня и Быстровой выдала.

Вот какое искажённое у неё восприятие реальности. При том, что все факты о том, что именно Быстрова пыталась ко мне приставать, у неё были. К сожалению, она не первая на моём пути из людей, что умеют мастерски закрывать глаза на очевидные вещи и сами себе воображать то, чего никогда не было. Увы, но такие люди достаточно часто встречаются.

И сколько же они проблем окружающим умудряются создавать! Это просто ужас…

Но что же с Быстровой делать… Решится ли Кулаков эту карту разыграть против меня? И как Быстрова отреагирует, если ей от имени члена Политбюро предложат шанс на то, чтобы со мной расквитаться?

Ладно, там будет видно. Не ехать же мне к Быстровой и не говорить ей, что к ней могут обратиться от члена Политбюро с предложением мне отомстить. Только лишний интерес к такой возможности у нее вызову. Мало ли она мечтать начнет о том, чтобы к ней по этому поводу обратились, и если люди от Кулакова действительно появятся на ее пороге, она к тому времени уже и план проработает, как со мной лучше при ее помощи расквитаться…

В этом случае это было бы верхом идиотизма с моей стороны…

Ладно, это всего лишь один из способов, каким Кулаков может пожелать мне неприятности создать. Все время думать об этом нереально, иначе лучше сразу бежать в кубинское посольство и просить для меня и моей семьи выезд к ним на ПМЖ срочно организовать…

Нет, я лучше другими делами буду заниматься…

Прикинул итоги своей деятельности после возвращения из Италии. Кучу разных дел разгреб вполне успешно. В партию вступил, разрушив интриги Бляхина или, скорее всего, стоявшего за ним Кулакова. С проектом аквапарка разобрался. Пьесу новую Боянову с Вишневским отдал, пусть уже работают над ней дальше. И даже неожиданно в фильме документальном снялся, что делать вовсе не планировал…

Что у меня еще из неотложных дел? В дирекцию «Полета», я так понял, Захаров сам позвонил по поводу приемки музея пятого апреля… Завтра уже туда и поеду…

Совхоз! Мы же с замдиректором «Полета» уговаривались, что после моего возвращения из Италии проведем мероприятие с учеными сельскохозяйственного профиля, которых он подберет. Для того чтобы решить, какими видами деятельности нам, получившим в свое управление совхоз, озадачить его в ближайшие месяцы?

Геннадий Борисович мне не звонил. По идее, значит, мне нужно его набрать, чтобы выяснить, как дела движутся по нашей договоренности. Нашел его рабочий телефон. Тут же ему позвонил.

— Геннадий Борисович, — сказал я, — это Павел Ивлев. Я вернулся из-за рубежа. Разгреб все свои основные дела. Хотел уточнить, как у нас по поводу встречи со специалистами по сельскому хозяйству дело продвигается. Удалось подобрать толковых профессионалов?

— Да, конечно, Павел Тарасович, — тут же ответил Геннадий Борисович. — Все с ними в полном порядке. Сам я в этих делах не большой специалист, но, к счастью, друзей у меня много. В том числе есть настоящие таланты по подбору кадров. Один из них нашел пятерых ученых, которые по всем нужным нам профилям являются серьезными специалистами. И по выращиванию цветов, овощей, ягод в теплицах. И по рыбе в прудах. И по скоту. И по пчелам.

С каждым из них мой человек созвонился. Сказал, что работа подразумевает внебюджетное финансирование, как оно и есть. Каждый из специалистов дал согласие. Предварительно он также очертил задачи, которые будут стоять перед этими специалистами, чтобы они заранее подумали над тем, как их лучше решать.

— Великолепно, — искренне сказал я. — Что вы думаете по поводу того, чтобы уже в ближайшие дни организовать совещание с ними? Если вы заняты, учитывая, что это не ваш профиль, то, в принципе, я могу сам с ними встретиться и все эти нюансы предварительно обговорить.

— Занят я постоянно, это верно, — по голосу я понял, что мой собеседник улыбается, когда это говорит. — Но, учитывая, кто перед нами эту задачу поставил, время я найду, чтобы в таком совещании поучаствовать. И оттягивать его тоже не в наших интересах. Одно дело, если мы бы всем этим заниматься начали где-нибудь в ноябре или декабре, тогда еще полно времени было бы впереди. Но сейчас же, я так понимаю, уже в ближайшие недели страда полевая начинается у аграриев… Куда уж с этим делом тянуть? Надо определяться, какие задачи совхозу ставить.

— Все верно, — согласился я. — Времени у нас действительно очень немного, чтобы хоть часть тех задач, что мы поставили по переориентации совхозного производства, успеть решить в этом году.

— Тогда давайте я поручу помощнику всех пятерых обзвонить с предложением встретиться, к примеру, послезавтра. Вам лучше до обеда или после организовать такую встречу?

— В любое удобное для вас время. Я подстроюсь, — сказал я.

— Прекрасно. Тогда, после того как мой помощник со всеми привлеченными специалистами согласует этот вопрос, я снова вам позвоню и назову точное время.

— Хорошо. Договорились, Геннадий Борисович, — сказал я.

Положив трубку, принялся вспоминать, кому еще надо позвонить. А, Васе же в прошлый раз не дозвонился…

Набрал Васю. В этот раз его сразу позвали к телефону.

— Ну что, друг, готов в один из ближайших дней на встречу с заместителем председателя КПК при ЦК КПСС со мной пойти? Он хочет с тобой переговорить.

Вася помолчал несколько секунд, потом только ответил:

— Эх! И боязно, конечно, но надо идти. Готов!

— Хорошо. Тогда я тебя наберу. Как мне выдадут партбилет, так сразу пойду оформляться на полставки в КПК. Заодно зайдем и к Межуеву переговорить.

Ну что же, вроде бы ни про что не забыл… Теперь уже пора и на завод к отцу ехать…

* * *

Москва, Лубянка

Румянцев, едва в материалах прослушки увидел стенограмму разговора Павла Ивлева с его женой о приглашении на прием во французское посольство, тут же, конечно, очень заинтересовался. Рассуждения Ивлева о том, что Шадрина слишком много наболтала, в том числе о том, по чьему приглашению она пришла на французский прием, он счел вполне разумными. Не нашел причин с ними не согласиться. И другие доводы его он тоже одобрил. Про то, что раз французы знают, что в прошлый раз Ивлевы не так, как положено, приглашение на их прием использовали, и все же снова их приглашают, как и Шадрину, то это явно французская разведка что-то нехорошее в адрес Ивлевых затеяла.

Прочитав про предложение Ивлева отдать приглашение родственнику его жены, Румянцев лишь вздохнул с сожалением. Жаль, конечно, что Ивлев сам всю эту информацию не сообщает ему напрямую, не являясь по-настоящему агентом. Потому как в этом случае намного больше пользы было бы от него.

Вот сейчас сообщил бы он об этом лишнем приглашении. И вполне можно было бы дать его не родственнику жены Ивлева, а какому-нибудь офицеру КГБ. Даже лучше, двум офицерам, мужчине и женщине, чтобы они на прием этот пошли, супружескую пару из себя изображая. Сходились бы и расходились бы и, по залу передвигаясь, кучу информации полезной для комитета собрали бы. Но не пойдешь же к Ивлеву со словами: «Слушай, мы тут по прослушке узнали, что у тебя лишнее приглашение образовалось. Не передашь его нам для разведывательных целей?».

Да, только сожалеть остается, что не получился из Ивлева полноценный агент, которому и приказы можно отдавать, и который вот такую информацию в комитет будет сам радостно приносить, ожидая какого-то поощрения, морального или материального. Смотря уж, с какими целями он взялся с комитетом сотрудничать.

Ну да ладно, нечего мечтать о несбыточном. Из Ивлева не получилось послушного агента сделать, еще когда он студентом-первокурсником был. А уж теперь, когда он регулярно с председателем КГБ или Громыко встречается, и подавно такого шанса нет.

И так полученной информации по прослушке достаточно, чтобы было с чем отправляться к Вавилову. Более того, нужно отправляться, потому что Ивлев теперь уже до уровня Андропова добрался. И, естественно, о том, что теперь еще и у французской разведки появился к нему интерес, заместителю председателя КГБ обязательно надо от него узнать.

Так что он тут же на прием к генералу записался. Подождать пришлось, потому что Вавилова на месте не было. Но все же дождался он момента, когда его помощник позвонил ему и пригласил прийти в приемную Вавилова.

— Вот оно как все интересно получается, — сказал Вавилов, ознакомившись с принесенным протоколом прослушки. — Значит, что у нас по Ивлеву получается? Есть уже засвидетельствованный интерес к нему японской разведки, да еще и очень мощный. Такой мощный, что мы даже спецоперацию смогли провести в Японии, воспользовавшись этим.

Сказав это, Вавилов загнул один палец на правой руке, и продолжил:

— Скорее всего, американская или британская разведка тоже в Ивлеве заинтересована. Это станет ясно, когда мы установим, на кого Семен Барский по-настоящему работает. Но, судя по тому, что все это было приурочено к приглашениям Ивлева в британское и американские посольства, скорее всего, почти со стопроцентной вероятностью, это либо британцы, или американцы.

Генерал загнул второй палец.

— Что еще? ГДР у нас тоже воспылало желанием Ивлева под себя подмять. Хорошо хоть, что «Штази» совершенно неаккуратно сработало. Видимо, в Москву они все же не самые лучшие кадры шлют, что, в принципе, логично. Самые лучшие свои кадры они, как и мы, посылают во враждебные нам капиталистические страны.

Генерал загнул третий палец.

— А теперь вот французская разведка свой интерес к Ивлеву начинает демонстрировать.

Загнув четвертый палец, и немного помолчав задумчиво, Вавилов сказал:

— Не знаю даже, есть ли у меня на памяти агент, которым сразу столько иностранных разведок когда-либо интересовалось? А ведь Ивлев даже не агент…

— Это дело вполне объяснимое, товарищ генерал, — пожал плечами Румянцев. — Ивлев уж слишком по многим параметрам внимание иностранцев привлекает. Слишком умный для такого возраста, обычно самый молодой или чуть ли не самый молодой на многочисленных дипломатических приемах. В прессе активно публикуется, на радио выступает. А вы сами знаете, что во всех иностранных посольствах старательно ведется учет советских экспертов, которые со средствами массовой информации регулярно работают. Он как яркий огонь костра в ночи, на который слетаются мотыльки со всей равнины.

— Какое поэтичное сравнение, — усмехнулся Вавилов. — Ну да, если так рассуждать, то это неизбежный ход вещей. Уж слишком сильно Ивлев выделяется. Поездка эта на Кубу, которая из-за интереса первой леди Кубы привлекла к нему внимание Фиделя и Рауля Кастро. Особый интерес к нему со стороны японского посла, возникший на основе публикации Ивлева в «Труде» про Японию. Какое-то из посольств, может, действительно его и выступлениями на радио заинтересовалось, они достаточно неординарные. Так что да. Надо нам привыкать к тому, что Ивлев — тот самый костер в ночи. И мотыльков тщательно отслеживать, на его свет летящих, и крылья им обламывать. Пусть они действительно летят на него, как на огонь, и в этом огне сгорают, принося нам пользу. Будем на Ивлева и дальше, получается, вылавливать иностранных шпионов и тех, кто им сочувствует.

В общем, Румянцев от Вавилова очень довольный собой ушел. Не каждый день такое бывает, что ты приходишь к опытному генералу, пусть и с гражданским прошлым до прихода в КГБ, и он с тобой практически полностью во всем соглашается. Майор не знал, что и думать. То ли он Ивлева так хорошо изучил и всю ситуацию вокруг него, что способен генерала радовать своими умозаключениями. То ли сам постепенно зреет как разведчик, и это сказывается в принятии генералом его суждений?

Может, пора уже и подполковником становиться, — позволил себе Румянцев приятную мысль. Ну а что, раз такое признание уже со стороны зампредседателя КГБ в его адрес имеется?

Ну что же, авось, на Ивлева действительно прилетят еще и французские мотыльки, а может быть, еще какие-то, крылышки которым обломав, ему удастся в рекордно короткие сроки и подполковником тоже стать. Благо, благодаря тому, что он с Ивлевым работает, он уже подполковничью должность занимает, что и позволяет рассчитывать на то, чтобы стать вскоре подполковником.

* * *

Япония, Токио

Фирдаус, прилетев в Японию, почти сразу почувствовал, что отношение к нему со стороны представителей «Тойоты» изменилось к лучшему. Нет, не сказать, чтобы и так у него какие-то проблемы именно с «Тойотой» были. Соглашения с ними он вообще заключил в рекордно короткие сроки. Связывал это, правда, с тем, что на «Тойоту» он вышел через японского посла в СССР. Как успел уже понять по почтительной реакции, когда его имя в Японии упоминал, человека, который очень даже здесь высоко котируется в силу высоких позиций в японском МИД до отъезда на новую должность в Советский Союз. Одно это стену бюрократического равнодушия, которое в каждой корпорации имеется, смогло пробить.

Так что не приходится удивляться, что он в рекордно короткие сроки сумел первый свой контракт с «Тойотой» заключить. Остальным дилерам, кто сам туда приходил, не позавидуешь. Им наверняка долго приходилось своим лбом эту бюрократическую стену пробивать, чтобы наконец о сотрудничестве с «Тойотой» договориться.

Но то, что происходило в этот приезд Фирдауса, превосходило масштабами все, что было до этого. И он даже прекрасно понимал, кого в этом нужно в положительном смысле слова обвинять — Ивлева.

Хорошая все же тогда Диане идея пришла в голову по поводу того, чтобы Ивлеву именно через «Тойоту» денег передать на времяпровождение в Японии. Даже более того, теперь уже, судя по результатам, можно смело сказать, что это была прекраснейшая идея. Немножко даже угнетало то, что пришла она в голову советской гражданки, выросшей в плановой экономике и до знакомства с Фирдаусом о том, как работает рыночная экономика, не имевшей ни малейшего понятия, как он достаточно быстро убедился.

Диана для него была экзотической красоткой. И его очень подкупало то, что она нисколько в рынке не искушена, и, самое главное, что рынком не испорчена. Что это будет настоящая верная спутница на всю жизнь, которая его за деньги не продаст. Для нее они большого значения и вовсе не имеют.

В Ливане ему сложно было бы такую невесту отыскать, а про Италию и говорить нечего. Шансы на такой удачный исход там и вовсе были бы минимальными.

В эту поездку началось все с того, что сразу по приезде встречавший менеджер «Тойоты» завез его в ВИП-номер в отеле. И при этом сказал, что номер этот за счет компании на все время его пребывания в стране. В прошлые разы Фирдаус сам для себя оплачивал хоть и неплохие номера-люксы, но не президентские. Это все же был бы перебор. А в этот раз его заселили именно в президентский люкс, то есть приняли по самому высшему разряду. Словно он не мелкий дилер, хоть и с серьезными перспективами на будущее, а председатель равноценной самой «Тойоте» корпорации.

Тут же ему вручили и те деньги, которые ему Ивлев обратно попросил передать. А затем пригласили на личную встречу с президентом «Тойоты», которая состоится прямо завтра. Чтобы дилер, который за рубежом всего в нескольких салонах японские машины продает, получил приглашение на личную встречу с очень занятым президентом корпорации, которая миллиардами долларов ежегодно ворочает, — это, конечно, было совершенно сногсшибательное явление, из обычной японской жизни полностью выбивающееся. Тут не то что есть своя табель о рангах, которая и в Европе имеется, и в США. Она тут на порядок более серьезная. Япония все же это очень иерархическая страна.

Так что, опять же, иллюзий у Фирдауса быть не могло. Ивлев рассказал ему, что он с президентом «Тойоты» встречался. А вот теперь, получается, его, Фирдауса, зовут на встречу с президентом, потому что, видимо, Ивлев сумел во время разговора с ним очень хорошее впечатление на президента произвести.

Одна только мысль глубоко мучила Фирдауса. Ивлев все же самородок. Всегда может какой-то неожиданной фразой, буквально из нескольких слов, заставить собеседника замереть и совершенно иначе после этого на обсуждаемую проблему начать смотреть.

А он, Фирдаус, он же не такой. Просто обычный бизнесмен из Ливана, который вышел на международную арену гораздо раньше, чем рассчитывал. Ну, если не считать, конечно, те сделки, которые ему отец поручал заключать по поводу продажи фруктов. Но это и сделками было трудно назвать. Суммы каждый раз фигурировали хоть и большие, но девяносто девять процентов этих сделок заключалось со старыми партнерами, которых еще сам отец нашел. Фактически Фирдаус занимался перезаключением ранее выбитых отцом из партнеров сделок. Да и условия, как правило, были теми же самыми.

А теперь, благодаря знакомству с Ивлевым, он сам с нуля прилетает в страны, черт-те где от Ливана находящиеся. И, что еще важнее, сам с нуля заключает сделки, которые со временем обещают приносить миллионы долларов годового дохода. Что уж говорить о том стремительном росте семейного капитала, который после знакомства Тарека с Ивлевым начал происходить…

Эх, — покачал головой Фирдаус. — Как же все же не опозориться по полной программе на завтрашней встрече с президентом «Тойоты»?