Глава 8

Москва

Приехал домой, и Валентина Никаноровна тут же мне сказала, что мне уже дважды моя сестра Диана звонила, пока меня не было.

— Из Италии?

— Нет, звонок был местный.

Ясно. Диана обещала приехать в Москву в начале этой недели и обещание свое сдержала. Пришлось пока что от планов своих отказаться и дома задержаться, чтобы звонка ее дождаться. Няня сказала, что она обещала перезвонить. Понял из этой информации, что явно она сейчас не у себя на квартире, раз не попросила ей туда просто перезвонить. Ну мало ли какие дела в городе…

Где-то через полчаса сестра снова позвонила. Удивился, когда понял по голосу, что она чем-то сильно недовольна. Подумал даже встревоженно, не стряслось ли там что-то с французской разведкой нехорошее после моего отъезда из Италии? Мало ли, нервы у Дианы не выдержали, и она поломала предложенную мной игру с Марией Боччи? Или французы какую-то провокацию в адрес Дианы устроили?

Или дело вообще не связано с французской разведкой, и просто с бизнесом какие-то неожиданные проблемы возникли? Или мой совет Тареку пойти к главе итальянской контрразведки к каким-то неожиданным проблемам привел?

Эх, в жизни так много всяких неприятных вещей может произойти, что попробуй еще угадай, что именно так Диану разозлило…

Она очень хотела, чтобы мы побыстрее встречу организовали. Договорился, конечно, с сестрой, что через сорок минут уже ко мне и приедет. Про Тузика ничего не говорили. Но раз сестра такая злая, значит, совершенно однозначно разговор этот не из тех, что надо в квартире вести. Мало ли, там что-то совсем конфиденциальное. А она явно на эмоциях, про опасность прослушки знает, конечно, но в таком состоянии может и позабыть…

Так что через полчаса я Тузика на прогулку повел. Пес, само собой, был в полном восторге, поскольку в это время мы с ним обычно не гуляем. Полный контраст с настроением Дианы.

Мы вышли во двор, где Диану и дождались. Приехала она на своей «Волге», и одобрительно кивнула, увидев меня уже во дворе с Тузиком. Понял, что был прав, предстоящий разговор не из тех, что можно вести под запись. Сестра вышла из машины. Хоть и была хмурой и злой на вид, но обняла меня сердечно. Понял, что явно не во мне и моих советах в Италии причина проблем, с которыми она ко мне приехала. Уже полегчало. Я человек ответственный, не хотелось бы насоветовать близким людям что-то, что к проблемам для них приведет.

Пошли с ней за Тузиком гулять по дворам.

— Паша, представляешь? — возмущенно сказала Диана. — Встречаюсь я сегодня со своим куратором от комитета. И ты знаешь, что она мне заявила?

— Что, сестричка? — спросил я удивленно, поскольку уже много месяцев ни про какие конкретные ее разговоры с куратором мы старались с ней не говорить. Мы этой темы касались только на начальном этапе сотрудничества сестры с комитетом, когда это касалось каких-то недопустимых требований в адрес Дианы, что могли подвести ее под монастырь. Но дальше она совершенно четко себя показала прекрасным агентом, с моей точки зрения. В чем-то ей и Галия помогла, если вспомнить про тот случай в Болгарии. Так что мне казалось, что прошли те времена, когда комитет может потребовать от нее что-то такое, что способно ее так сильно возмутить…

Диана меня шокировала, когда объяснила, что произошло:

— Представляешь, они потребовали от меня пройти какой-то там детектор лжи. Мол, руководство сомневается, что я полностью верна своей стране. Уж слишком много вокруг меня каких-то шпионов иностранных в Италии вертится.

Ну а как мне не быть шокированным, если я лично года полтора назад КГБ уговаривал этот самый детектор лжи внедрить, чтобы шпионов разоблачать? Никак я тогда не мог угадать, что это бумерангом по члену моей семьи ударит. Да и кто бы мог на моем месте? Я рассчитывал, что какого-нибудь американского шпиона, фамилии которых я, к сожалению, позабыл, разоблачат. А они нашли более интересное применение, на их взгляд — Диану злить. Зря это они…

Ну хоть теперь я понял причину недовольства Дианы. Но на всякий случай уточнил у нее.

— А чего конкретно ты опасаешься?

— Паша, ну что ты как маленький, — раздраженно сказала Диана. — Я же подписывала совершенно четкие обязательства, что ни одному человеку ни слова не скажу о том, что сотрудничаю с комитетом. А на этой дьявольской машинке тут же выяснится, что я тебе все рассказала. А мне же говорили, что это уголовная статья, посадят меня за разглашение информации о сотрудничестве то ли на пять, то ли на десять лет.

— Ну, знаешь ли, в свете того, что я как бы тоже не совсем для комитета чужой человек, хоть никаких подписок и не давал, думаю, все же, что никто тебя не посадит, — осторожно сказал я, — пусть это и выяснится во время этого исследования с детектором лжи.

— Паша, я в этом не очень понимаю, конечно, но давай порассуждаем — раздраженно ответила Диана. — Вот скажу я им, что тебе все рассказала. А это уже нарушение. Значит, даже если и не посадят, то мне уже больше верить в будущем не будут. Так что мне теперь каждый раз, как я приеду из-за границы, по-новой на эту дьявольскую машинку на проверку ходить? Это раз. А во-вторых, начнут они спрашивать, а что еще твой брат знает о наших делах? А что я знаю про тебя? И что мне говорить? Врать — так они меня разоблачат. А правду говорить — так они узнают про твои двадцать процентов акций у Тарека, что ты крупный капиталист. А потом меня еще спросят, к примеру, что у меня самой с деньгами. При условии, что на все вопросы надо честно отвечать, иначе изобличат, узнают, что я тоже крупная капиталистка. Пять процентов от того капитала, что есть у Тарека есть, — это же сотни тысяч долларов. Правильно же я считаю? Учитывая все возможные активы, которые раскиданы по всем этим направлениям, что ты придумал, от акций до золота и еще чего-то там, пластинок, что ли. Начнут просить с КГБ таким богатством поделиться… А я не хочу, оно мое собственное!

Задумался, сразу ничего говорить не стал. Действительно, поводы для тревоги-то есть, самые что ни на есть очевидные.

— А обязательно проходить этот детектор лжи вообще? Может быть можно отказаться?

— Да я пыталась… Но куратор сказала, что нельзя. Иначе никакого доверия ко мне уже не будет, если я откажу. И я из агентов КГБ сразу попаду под подозрение в том, что я агент французской разведки. Со всеми вытекающими последствиями…

— С какими? Доказательств же этого нет. Не схватят же тебя и не посадят просто на всякий случай?

— Она этого не уточняла. Но я так поняла, что отказываться точно не стоит.

А потом вдруг до меня кое-что дошло.

— Слушай, сестричка, — сказал я, — на самом деле все далеко не так и плохо, исходя из особенностей твоего характера. Скорее всего даже, это вообще не проблема для тебя с этим детектором… Ты его легко можешь пройти, не дав им желанной информации…

— Что ты имеешь в виду, говоря про особенности моего характера? — все еще чертовски злая на комитет, нахмурилась Диана.

— Потому что ты человек, абсолютно уверенный в своей правоте. А против таких, если ты правильно это свое свойство используешь, детектор лжи абсолютно не работает.

— То есть? — удивилась Диана.

— Тебе просто нужно настроиться правильно, и не смогут они понять, когда ты врешь, а когда правду говоришь. Руку тебе на отсечение даю. Этот аппарат еще несовершенный совсем, тебе не сложно его будет обмануть.

— И как правильно настроиться, чтобы его обмануть? — с огромным интересом в глазах спросила Диана. Прямо чертики в глазах у нее разгорелись. Прежнее недовольство требованием комитета теперь полностью исчезло, ей явно импонировала мысль обмануть КГБ, пройдя это обследование так, чтобы они ничего не смогли от нее узнать и не смогли разоблачить, что она врет.

— Ну, смотри. Тут возможны три варианта, как обмануть комитет, когда ты будешь проходить этот детектор лжи.

Первый из них — представь, что ты королева, которая выше всяких подозрений. Никогда ничего плохого в адрес КГБ не то что не делала, а даже и не думала делать. Любишь Советский Союз, пусть и по-своему. Так что любой какой-то упрек, вопрос, который должен с их точки зрения тебя взволновать, тебе будет по барабану. А ведь так и работает детектор лжи. Он фиксирует, когда ты волнуешься. Исходя из этого характера волнения, и насколько оно глубокое, и делаются выводы, врешь ты или не врешь. Но если ты королева и вопросы простых смертных тебя не волнуют, то ты никак не отреагируешь, когда тебя спросят, знает ли кто-то еще о том, что ты сотрудничаешь с комитетом, или другие неприятные вопросы зададут. Все это тебя нисколько не взволнует, потому что простые смертные королеву о таких вопросах право спрашивать не имеют. А если все же расспрашивают, то она имеет полное право им хладнокровно что угодно сказать, даже и ложь, да еще и со снисхождением таким, своеобразным, королевским. И даже усмехаясь над ними мысленно, потому что узнать правду они все равно никогда не в состоянии.

— Ясно, это я без проблем, — сказала Диана.

Тут же примерила на себя образ. Надменно задрала голову, выпрямила спину, и окинула двор таким взглядом, что сидевший на скамейке пацан лет трех поспешно слез с нее и рванул в свой подъезд, бросив пластмассовый самосвал, с которым до этого возился. Маленький еще, перепутал, наверное, надменный взгляд с угрожающим от напугавшей его тети.

— Мне этот способ нравится, — вынесла свой вердикт Диана. — Но ознакомь меня еще и с другими. Мало ли, что-то найдется еще более интересное.

— А второй психологический прием, который тоже можно использовать, также чрезвычайно прост. Представь, что ты боишься вопроса не о том, знает ли кто-то еще о твоей связи с КГБ, из чего дальше могут и вопросы по мне, к примеру, последовать. Хотя они могут и так последовать, учитывая, что могут тебя по всем твоим родственникам и друзьям начать гонять, чтобы проверить, не знаешь ли ты о них что-нибудь, что интересно комитету. В общем, ты должна заставить себя пугаться только одной вещи! Что тебя спросят о чем-то, что ты на самом деле хочешь любой ценой скрыть от комитета. Вообразить, что для тебя только это жизненно важно, а вот все остальное сущая ерунда на этом фоне. Ну, к примеру, помнишь, как ты вареньем вещи Галии мазала, когда вы жили в общежитии?

Диана тут же всплеснула руками и с упреком посмотрела на меня.

— Ну, Паша, зачем ты об этом? Это давно совершенно было. Я тогда глупости делала, давно это уже поняла и, по-моему, искупила все.

— Да я не об этом вообще. Просто это яркое воспоминание, которое ты можешь использовать для того, чтобы обмануть комитет на этом исследовании. Когда любой неприятный вопрос в твой адрес будут озвучивать, ты должна думать о том, что как же здорово, что его задали, а не вопрос про варенье. И тогда детектор лжи будет показывать, что ты испытываешь психологическое облегчение. Вопрос для тебя совершенно не важен, не пугает тебя, а значит, ты не врешь, говоря «да» или «нет», с точки зрения специалиста, что показания прибора отслеживает.

То есть тебя спрашивают, знает ли кто-то, что ты сотрудничаешь с комитетом, а ты с облегчением думаешь: слава богу, что опять не задали вопрос, не испачкала ли я вареньем одежду Галии. И отвечаешь с небрежностью, что нет, конечно, никогда ты никому не рассказывала, ты же подписку, что будешь молчать, подписала… И детектор лжи зафиксирует твое облегчение вместо напряжения, которое они ожидают увидеть. И ты в полном порядке, никто, что ты только что соврала, не поймет.

— Что, правда, вот так оно все и работает? — искренне поразилась Диана.

— Да, сестричка, так все и работает. Тем более, детектор лжи сейчас очень примитивная машина. Это в будущем они там навертят всего гораздо больше. Вот тем, кто лет через тридцать-сорок его будет проходить, тем уже будет гораздо сложнее выкручиваться.

— Откуда ты знаешь? — нахмурила брови Диана.

Откуда я знаю? Читал в свое время. Человек я любопытный, во все свой нос сую. Вот как-то меня заинтересовала вся эта суета по поводу детекторов. Уж заодно и почитал, как их обманывают. Тем более подумал, что мало ли самому однажды пригодится, учитывая, что работодатели начали активно всякие новинки использовать. Но так сестре, конечно, ответить нельзя, что я из будущего все это знаю. Поэтому ответил совершенно спокойно:

— Да ты что, забыла, что я для Кремля доклады писал почти два года по развитию науки и техники? А по всем этим патентам видно же, какие перспективы ожидают определенное направление. Кто же мне мешает это самому дальше домыслить, чтобы понять, насколько усовершенствуют эти машины лет через тридцать?

— Ты жутко умный, Паша. — сказала с уважением сестра. — Но ладно, ты и сам это знаешь. Давай третий способ.

— Ну третий вряд ли тебе понравится. Подкладываешь в туфлю острую кнопку. Когда задают простой, неопасный для тебя вопрос, стопой надавливаешь на кнопку, у тебя от боли показатели меняются и прибор это фиксирует. Но выглядит так, словно ты нервничаешь. А вот когда опасные для тебя вопросы задают, то ты не нажимаешь на эту кнопку. Но показатели меняются, потому что ты врешь, и опасаешься, что тебя разоблачат. Но это так схоже с теми ощущениями, что от боли твой организм выдает, что вердикт будет один — испытуемый паникер, дергается абсолютно при любом вопросе. Даже если спросить, действительно ли именно он убил Джона Кеннеди. Говорит «нет», как будто это «да». Ну мало ли истеричная натура, а на таких такие приборы не работают, и в КГБ это знают. Вынесут вердикт больше тебя к ним не приводить, и разбираться с тобой другими способами.

— Ну, это тоже чертовски заманчиво, — задумчиво сказала Диана, покусывая губу, — есть плюс, что больше меня на этот детектор лжи и не потащат… С другой стороны, я же этой кнопкой всю ногу исколю. Больно будет, кровищи натечет в туфлю… — Сестра поморщилась. — Неохота, если честно… Наверное, все же либо первый способ выберу, либо второй.

— Ну да. Обманешь с помощью первого или второго способа, значит, снова если потащат на проверку, сможешь опять также их обмануть. Какие проблемы? Кстати говоря, вспомнил про еще один способ. Четвертый.

— Ну-ка? — с явным интересом спросила Диана. Теперь лицо ее было спокойно и невозмутимо, да еще и азарт в глазах был виден. Не сравнить с той расстроенной и злой моськой, с которой она из своей «Волги» вышла, когда ко мне приехала.

— Не спишь ночь перед обследованием на детекторе лжи. Затем, когда тебя спрашивают на обследовании о самочувствии, говоришь со вздохом, что тебе твоя жизнь женой богатого иностранца кажется сказкой, которая может закончиться в любой момент, и ты постоянно из-за этого нервничаешь и очень плохо спишь. Вот и сегодня очень плохо спала. Все твои показатели скакать будут во время обследования очень хаотично, из-за слишком долгого бодрствования мозг с ума начинает сходить постепенно. В общем, результат будет сильно схож с тем, как если кнопку в туфлю подложить. Только еще хуже для специалиста. Реакция может быть совершенно спокойной на опасные вопросы и истеричной на безопасные. И специалист честно напишет свой вердикт — обследование в таком психологическом состоянии малоинформативно. Предложит в другой раз обследование провести, когда ты выспишься. А к чему тебе высыпаться и в следующий раз? В третий раз после такого на обследование уже не поведут. У них работы с другими людьми хватает по горло.

— Нет, такой фигней я точно не буду заниматься, — уверенно сказала Диана. — Вот еще, целую ночь не спать и нервнобольную из себя изображать. Все же выберу первый или второй способ. Значит, Паша, ты уверяешь меня, что если я первый или второй из способов использую, они точно сработают?

— Сработают как часики. Никто не сможет тебя ни в чем изобличить. Они узнают только то, что ты хотела бы, чтобы они от тебя узнали. И ни одним словом больше, — успокоил я сестру. — Кстати говоря, старайся не завираться. Ты же сама рассказала в КГБ, что убила человека, так что на этот вопрос честно отвечай. А то странно будет, если в досье есть про это, а детектор зафиксирует твое «нет» как правдивое.

И кстати говоря, будь готова к тому, что одни и те же вопросы будут по несколько раз в случайном порядке задавать, чтобы тебя запутать. Не нервничай по этому поводу, это стандартная процедура.

— Не буду нервничать. — пообещала сестра. — Королевы не нервничают, королевы снисходят до обычных людей. И развлекаются, наблюдая их жалкие потуги что-то выяснить, что им знать не положено.

В принципе, я искренне давал ей эти советы. Был уверен, что первый или второй способ точно сработают. Диана у нас личность глубоко своеобразная. Когда она верит во что-то, она совершенно непоколебима в своих убеждениях. Достаточно вспомнить хотя бы то же самое варенье, которым она одежду Галии мазала. Она совершенно искренне была уверена, что поступает правильно. Ее невозможно было никак развернуть в сторону. Потом уже, когда она влюбилась, у нее другие приоритеты стали. Она расслабилась по поводу денег. Сама стала богатой. И пропала у нее из головы эта идея об экспроприации части богатства богатых, которой она тогда тешилась. Тогда уже у нас все в отношениях наладилось.

Сейчас ей уже и сложно самой себе, наверное, представить, что не так и давно она готова была со всей искренностью революционного пролетариата какого-нибудь тысяча девятьсот восемнадцатого года дербанить богатство буржуазии, которой искренне считала меня с Галией.

Так что мне сейчас было главным сформировать у нее эту абсолютную психологическую убежденность, что она обманет комитет. Глаза ее уже задорно сверкали, значит, со своей задачей я справился. Она придет на проверку с детектором лжи спокойная, как слон. И, использовав один из первых двух вариантов, с этой своей манерой абсолютно верить в то, что она считает правильным, Диана, с моей точки зрения, действительно имеет все шансы обмануть еще достаточно примитивное устройство, которым комитетчики будут пытаться правду из нее выпытать.

Мне, главное, самому на такую проверку в КГБ не угодить. Я-то не Диана. Ее потащили на детектор лжи, глядишь, однажды и ко мне с таким же требованием придут. И не факт, что все эти уловки, про которые я ей рассказал, с моим психологическим темпераментом, достаточно тревожным, когда я над каждым вопросом дважды-трижды думаю, смогут сработать.

Но если все равно не удастся отвертеться однажды, я лично по второму варианту попробую пройти. Он для меня самый подходящий.

Но велики шансы, что провалюсь уже на первом вопросе — действительно ли меня зовут Павел Тарасович Ивлев? Я же как бы себя еще прекрасно помню Павлом Андреевичем Ершовым…

Не знаю даже, что тогда КГБ придется делать. Либо считать меня аномалией, которая их прибор поломала, и он какую-то ерунду показывает, либо вызывать санитаров и в палату номер шесть меня отправлять…

Хотя все это ерунда. Вообще-то главное во всей этой истории, это чтобы Диана однажды не узнала, что именно я КГБ убедил начать пользоваться детектором лжи… Ох она тогда и разозлится!