Глава 12

Москва

Посочувствовал Сатчану, что его знакомство с велосипедами вот так в детстве началось. Тут он на часы взглянул, и заспешил. Похоже, что слишком долго уже в МГУ отсутствует. Это тебе не Пролетарский райком, где он мог подолгу шляться где угодно в рабочее время…

В общем, мы быстренько расплатились, оставили адреса, по которым нужно покупки доставить, и разъехались по домам.

Дома недолго совсем пробыл, как телефон зазвонил. Снял трубку, а там, к моему удивлению, лично Ландер со мной решил связаться. Сразу узнал его голос, когда он со мной поздоровался.

– Здравствуйте, Генрих Маркович, – поприветствовал и я его.

– Я чего звоню, Паша, – сказал главный редактор «Труда». – Статью твою про зоопарк с фотографией увидел. Вот по поводу фотографии и звоню.

Тут я, конечно, уже встревожился. Какие только за следующие несколько секунд мне мысли в голову не пришли! Неужто я не угадал, что бобра надо поставить? Мало ли, Ландера больше белочка устраивает? В особенности, учитывая, сколько он пьет…

Возникла даже мысль, что фотокорреспондент вместо павильона с бобрами в какой-нибудь, по ошибке, павильон с сусликами забрался, любимыми по своему детству на Алтае. Да нет, не должен был он так сделать. Тем более с ним же сопровождающий был, и, что самое важное, на тот момент Альберт Феликсович был абсолютно трезв.

Вот если бы после нашего банкета он фотографировать животных отправился, вот тогда бы, не исключаю, что он бы и на указания своих сопровождающих наплевал бы. И фотографировал бы тех зверей, которых ему самому хочется фотографировать.

Все это я, конечно, за несколько секунд себе представил, но дальше, к счастью, Ландер пояснил наконец, что ему от меня надо. Как выяснилось, ровно ничего.

– Так вот, Паша, ты с этими бобрами вот прямо словно в душу мне заглянул. Если бы сначала ко мне подошел, проконсультировался, я бы тебе ничего лучше сам не смог подсказать, несмотря на весь мой опыт. Молодец, Паша, вот так и дальше продолжай угадывать самое умное, что только можно себе представить.

Ну, все же не зря, получается, я про бобров сообразил...

– Да, только я еще велел Вере расширить тот абзац в твоей статье, ну тот, в котором написано, что наша газета павильон с бобрами отремонтировала. Чтобы там уже абсолютно до самых тупых дошло, что газета «Труд» честно себя с бобрами-тружениками связывает. Велел ей также добавить пару познавательных фактов про то, какие бобры действительно труженики. Я уточнил уже у специалистов. Оказывается, они без отпусков и выходных по двенадцать часов в сутки строят свои плотины, представляешь?

Вообрази только, как увеличилась бы производительность газеты «Труд», если бы все корреспонденты двенадцать часов в сутки искали хорошие темы для статей! И дописывали их, а потом еще и оттачивали, прежде чем в редакцию приносить!

Я добросовестно попытался себе вообразить. Но мысли почему-то упорно скатывались к какой-то фабрике из девятнадцатого века, на которой работяги примерно так и работали. Редакция «Труда» с такими устоями у меня как-то не вырисовывалась…

– Это ты у нас молодец, да еще человек десять по всей газете, а так – обычное дело, когда наши журналисты статьи в небрежном виде представляют. Как соберемся, так полтора часа в день правим статьи некоторых наших работничков, которые еще и очень много о себе воображают. А на самом деле то один абзац приходится выкидывать, то другой вставлять. Вот они не то, что ты, Паша, понимаешь! Несмотря на то, что так на тебя глянешь – шкет мелкий, а в статьях все у тебя правильно. Слово, как говорится, из песни не выкинешь.

И в таком же стиле Ландер еще пару минут вещал про все подряд, как акын, который идет по степи и про все, что видит, поет.

В общем, никаких сомнений у меня по итогам этого разговора не осталось, что то ли коньяку, то ли кубинского рому он уже прилично на грудь принял, и, Остапа, как говорится, несет. Ну да, то сообщает, что все же один абзац поправит в моей статье, то тут же хвалит меня за то, что никогда править мои статьи не приходится…

Позабавил и его пассаж по поводу корреспондентов, что двенадцать часов в день будут статьи придумывать и писать. Газета «Труд» все же не резиновая. Они и так, работая по восемь часов в день, прекрасно все ее полосы информацией забивают. Это что, в полтора раза надо объем «Труда», что ли, увеличивать, если мечта Ландера сбудется?

Но, правда, возможно, это связано с тем, что все восемь часов своего рабочего времени он в своем кабинете сидит и потихоньку бухает. И, видимо, к концу рабочего дня уже находится в совершенно замечательном настроении из-за этого. Так что, наверняка, лично его двенадцать часов рабочего дня ежедневно, без отпусков и выходных, привели бы, наверное, в полный экстаз.

Это ж можно будет не восемь часов бухать и всеми руководить, а аж двенадцать подряд, да еще и чувствуя себя при этом великим человеком, без указаний которого вся эта издательская машина газеты «Труд» просто заглохнет или на месте развалится…

Повезло, что хоть Вере поручил абзац про бобров развить. А то, не дай бог, бы сам этим занялся после пол-литра кубинского рома. Что бы он там ни написал, кто же решится после главного редактора править?

У него там бобры, помимо неслыханного трудолюбия, не приобрели бы еще какие-нибудь свойства, которые им в природе чужды? Может, они у него самогон там еще гнать бы начали после трудовой смены в двенадцать часов? Или приносить какую-то другую пользу окружающей среде и людям? И все это под моей фамилией…

Минут пять после этого разговора прошло, и телефон снова затрезвонил. Подумал было, что Ландер еще граммов сто на грудь принял, и решил снова мне рассказать, какой я замечательный корреспондент и как тонко чувствую бобров, но нет.

– Павел Евграфович? – услышал я деловой мужской голос в трубке. Причем совершенно незнакомый.

– Нет, я Павел Тарасович, – сказал я собеседнику.

– Извините, перепутал отчество. Мне нужен именно Павел Тарасович Ивлев. Это с таможни вам звонят. Это вы?

– Да, это я, – подтвердил я собеседнику.

– Вы можете забрать свои бумаги, которые у вас изымали для проверки после вашего прилета из Италии.

Подумал, нужны ли они мне? Первая мысль была, что нет. Статья уже написана. Вторая статья на такую узкую тему мне не нужна. Хотел уже было отказаться, сказать, чтобы они эти материалы в макулатуру сдали, но в последний момент стало жалко. Все же там очень детально, с кучей подробностей описано восстание, по которому в Италии, скорее всего, не существует ни одной научной работы. Вряд ли там сейчас эта тема в моде…

Само собой разумеется, и в Советском Союзе таких работ нет, учитывая, что это заграница.

Может, мне эти материалы передать какому-нибудь нашему историку? Пусть бы он написал большую и серьезную научную статью по этим событиям. Будет серьезный вклад в отечественную историческую науку.

Тем более что это будет не очередной труд по истории КПСС, который после перестройки никому станет не нужен. Это реальный исторический материал о подвиге людей, для которых членство в коммунистической партии означало огромный риск в борьбе с немецкими оккупантами. Немцы всегда очень свирепо расправлялись со схваченными коммунистами…

Ну и опять же, нанятые Тареком люди старались, добывали информацию. Жалко выбрасывать…

Ну а что, почему бы и нет?

А чтобы время не тратить на розыски этого самого толкового историка, что может статьей такой заняться, попрошусь на следующую лекцию по линии общества «Знание» в Институт истории Академии наук…

Приеду пораньше, чтобы меня точно к какому-то начальству завели. Это все же не директорат завода. Там у директоров и замдиректоров забот полно и дел и за пределами предприятий. А эти ученые деятели, по идее, должны у себя в кабинетах в основном сидеть. Так что шансы велики, что либо директор, либо кто-то из его замов согласится принять корреспондента «Труда», чтобы уважить его перед лекцией.

Так что пообещал таможеннику, что приеду и материалы эти заберу.

И тут же, по горячим следам, чтобы не забыть, Ионова сразу набрал. Попросил меня на ближайшую лекцию по линии общества «Знание» именно в Институт истории отправить.

Ионов был абсолютно не против. Сказал, что я уже могу быть уверен, что эта лекция именно за мной будет. Особо его попросил еще, чтобы увеличить шансы на встречу там с кем-то серьезным, чтобы в этот раз он меня все же представил обязательно как корреспондента «Труда».

Он полюбопытствовал, почему я обычно прошу наоборот поступить, а в этот раз с такой просьбой обратился. Рассказал ему про эти исторические материалы из Италии. Мол, по ним я статью газетную написал, но жаль, что они пропадут для науки.

Уважения в голосе Ионова, когда я ему объяснил, к чему мне это надо, тут же заметно прибавилось.

Он, как и большинство советских граждан, очень уважает науку, причем любую. И приятно ему стало, что я, вместо того чтобы эти материалы положить на дальнюю полку или выбросить, решил безвозмездно отдать кому-то из учёных, чтобы новая научная работа появилась.

После этого я тут же поехал на таможню. Там обратился в указанный кабинет, и мне тут же все выдали. Пришлось только расписку написать, что я эти материалы обратно у них забираю.

Оттуда сразу в КПК при ЦК КПСС поехал. Совещание все же у нас сегодня…

Вася первым подъехал, на десять минут раньше начала, как мы с ним и договорились. Надо же было ему аккуратно, без свидетелей, самогон обещанный передать…

Когда остальные двое подошли, начали совещание. Мы не очень долго совещались. Просто ещё раз задачи все уточнили. Кто, когда и чем именно будет заниматься во время этой недельной командировки.

Отметил, что два местных члена нашей группы вели себя достаточно сдержанно. Не было такого прямого вызова, который я на совещании в МИД совсем недавно наблюдал. Никаких попыток меня высокомерно учить с высоты их возраста и опыта.

Правда, наверное, если бы и в МИД на то совещание меня бы Громыко или какой-нибудь его зам лично за руку бы привёл, то, думаю, и такого высокомерного настроя у тех двух дипломатов в отношении меня бы тоже тогда не было. А тут, в КПК, Межуев, заместитель председателя КПК, меня в их присутствии главным назначил. Так что с их точки зрения, бросая вызов мне, они фактически этот вызов и ему тоже бросят.

В КПК всё же умных людей набирают. Против ветра не плюют.

Затягивать совещание не стали ещё и потому, что всем троим нужно было собираться, чтобы в командировку выезжать в ночь. А дело это всегда хлопотное.

Договорились, что я в этот кабинет буду каждый день приходить и с часу до трёх в нём сидеть. Они в это время меня будут набирать, отчитываться и при необходимости советоваться.

Ну и я, само собой, в ожидании их звонков без дела сидеть не буду. Буду, к примеру, новые статьи для «Труда» писать. А может быть, наконец возьмусь за тот самый учебник по маркетингу, который задумал под двойным авторством с Фирдаусом за рубежом издать. Найду себе, конечно, работу. Это само собой.

Отпустил всех троих, а сам посидел еще с полчаса в пустом кабинете. Смысла домой ехать не было никакого. Уже скоро надо звонить Ершовым и выдвигаться к ним, если они не против.

Когда время подошло, сделал все, как и запланировал.

Сначала позвонил и спросил, могу ли через полчаса приехать, чтобы статью опубликованную передать и фотографии отдать сделанные.

Трубку мама сняла. Услышав, что я через полчаса хочу приехать, откровенно запаниковала. Что я, не могу почувствовать эмоции матери даже по телефону? Тут же поспешил успокоить её, сказав, что я ненадолго заскочу, и никакой особой подготовки не нужно. Я только хочу их поздравить с вышедшей статьёй и фотографии отдать. Никакой стол и другие парадные мероприятия устраивать ни к чему.

Она вроде как успокоилась и заверила меня, что, конечно же, они будут рады меня видеть.

Через полчаса уже был на месте. В дверь постучал. Она даже на замок закрыта не была, как тут же выяснилось. Ждали меня, конечно. Зашел и увидел, что квартира вся чистенькая. И даже стол уже в спальне накрыт, хотя обычно мы едим на кухне.

Подарил Паше железную дорогу, сделанную в ГДР. Надо было видеть его глаза, когда он её получил. Не мог поверить своему счастью…

Сестре достался очередной пупс. Я же помню её внушительную для СССР коллекцию. Для неё количество в детстве однозначно важнее качества было. Глядишь, теперь с появлением меня в их семейной жизни у сестрички коллекция кукол со временем достигнет просто выдающихся для Советского Союза масштабов.

Родителям толстую пачку с фотографиями вручил и две плёнки в кассетах. И само собой экземпляр газеты «Труд» с сегодняшней статьей.

– Спасибо, товарищ корреспондент, – растерянно сказал отец, переглянувшись с матерью. – Но эта импортная железная дорога очень дорогая. Сын давно у нас её просит. А мы с вами едва знакомы. Позвольте мне вам за нее деньги отдать…

– Точно не надо, – сказал я. – Дело в том, что мне для моих детей друзья случайно две железных дороги подарили одинаковых. Как-то так вышло. А у других моих друзей сплошные девочки. Хотел им передарить, но к чему им железная дорога? А парню вашему она точно понравилась, сами на него посмотрите. Вот ему как раз она и сгодится.

Так что деньги за неё у вас брать не буду. Потому что мы же советские люди. Какие деньги? Если бы я сам за эту дорогу хоть что-то заплатил, это бы одно дело. А она же мне просто так досталась. Так что давайте не будем играть, товарищи, в капитализм.

После такого ответа с правильной на нынешний день идеологической подоплекой, предложение деньги мне вернуть, тут же, конечно, было отозвано. Правда, меня вполне ожидаемо начали расспрашивать про моих детей. В прошлый раз вообще про это не говорили, видимо, родителям в голову не пришло, что у такого молодого парня уже дети могут быть. Ну и в процессе рассказа про моих сыновей я понял, наблюдая, как мои родители многозначительно переглядываются, что, похоже, повод для очередной встречи скорее раньше не у меня, а у Ершовых появится. Небось купят подарков на приличную сумму для моих парней, а потом позвонят мне, чтобы их передать. Ну, если всё так оно и будет, то я иначе поступлю. Не приеду к ним подарок брать, а в гости к нам позову.

Галия, конечно, удивится немного. Но мама моя и папа люди очень обаятельные. Ну и сестричка моя маленькая, когда захочет, умеет очень серьёзно женщин очаровывать. У них на неё прям материнский инстинкт срабатывает невероятно. Так что Галия Ленку обязательно полюбит, хотя в данный момент про нее ничего еще и не знает.

А учитывая, сколько у нас у мелких игрушек, Пашке у нас тоже будет интересно. Мы на Родьке уже проверили, и он был просто очарован этими игрушками, а возраст у Пашки с Родькой почти что тот же самый. Значит, и Пашке они тоже понравятся. Ну да, там только из Японии всяких самурайских боевых принадлежностей из пластика сколько Диана привезла... Ну и я сам после недавнего путешествия в Токио тоже прилично добавил. В СССР найти игрушки по самурайским мотивам крайне сложно, само собой…

За стол мне предложили пройти. Приятный запах котлет меня и так уже терзал, пока в коридоре общались.

Эх, домашние котлеты с фаршем из мяса, самостоятельно прокрученного дома на мясорубке… Но к моему удивлению, стол очень серьёзно был накрыт. Одними котлетами и толчёнкой тут не обошлось. На столе ещё и два салата было. Правда, точно, что не из тех, что мама сама делает. Скорее всего, в кулинарии готовые купила.

И тут до меня дошло. Статья-то в «Труде» как вышла, на заводе, небось, сразу же её увидели. И у мамы на работе тоже. Наверное, весь день Ершовых поздравляли. И потому они решили вечером себе небольшой праздник по этому случаю устроить, на который я и напросился. Мама была на работе весь день, поэтому в кулинарии купила эти салатики или попросила отца заехать и их приобрести. Теперь понятно, почему стол неожиданно богато накрыт.

Почти как в прошлый раз. Разве что красной икры сегодня не было.

Сидели чинно за столом, несмотря на то, что отец и мама периодически бросали взгляд на принесенные мной фотографии, которые так и лежали на диване, куда их пока что положили. Немного неловкая ситуация. Фотографии им посмотреть, конечно, очень хочется. Но как они гостя одного за столом оставят, пока будут сами фотографии смотреть? А предлагать почти незнакомому человеку вместе с ними их семейные фотографии просматривать как-то странно.

Но ничего, и до фотографий доберёмся.

Отец водочки налил в бокал и встал тост сказать:

– Товарищ Ивлев, сразу скажу, что первоначально мне эта затея не понравилась. Ну кто я такой, чтобы про меня статьи писать? Обычный мастер на советском заводе. Но жена мне мозг на место вставила. В этой статье действительно правильные вещи для страны указаны. Трудовая династия – это важно! И то, что про деда и отца моих там тоже написано, – это, конечно, для меня тоже большое значение имеет. Так что спасибо вам, товарищ Ивлев, от всей души. И за фотографии, что привезли, тоже огромное спасибо. И Альберту Феликсовичу от нас передайте привет.

Чувствовалось, что говорит он от всей души. Ну да, мой папа такой и есть. Хитрить и изворачиваться практически не умеет. Совсем не был приспособлен для жизни в девяностых после краха СССР.

Ничего, теперь на подхвате я буду. Поработаю ангелом-хранителем для моей семьи. Пронесу над всеми бедами, что в прошлой жизни по семье ударили…