Глава 14

Москва

Савченко с товарищами выехали ночным поездом в Ленинград. Едва в поезд сели, как негр тут же достал большую бутыль с каким-то напитком.

– Это что, самогон, что ли? – брезгливо скривился Савченко.

– Самогон-то самогон, но экстра-качественный, – подмигнул ему Вася. – Вы только попробуйте, мужики, за уши вас потом не оттянешь.

Любопытство пересилило брезгливость. Самогон был крепкий, но вкусный, майор не обманул. Когда Савченко его пробовал, было понимание, что тут вроде как и есть семьдесят градусов, но одновременно они сильно и не ощущались. Хорошо пошёл, уж лучше водки так точно. И не мутный совсем, чистый, как слеза.

Правда, Савченко, учитывая, что ему очень даже есть что скрывать, меру свою знал. Полстакана выпил и с сожалением, но твердо дальше пить отказался. Не дай бог сболтнешь что не то, если много такого крепкого напитка выпьешь. Когда у тебя есть тайны, лучше не пить с теми, кто потом может тебя прямиком в объятия родной советской милиции отправить. Тем более если она уже тут, прямо в этом купе.

А вот Баранов и Путасов ни в чем себе не отказывали. Только порадовались, что больше самогона на их долю останется.

Выпитый самогон на Савченко подействовал неожиданно. Он едва успел на своей полке пристроиться, как тут же вырубился. Хотя была первоначальная идея послушать задушевные разговоры майора с его коллегой. Мало ли что интересного удастся узнать. Но все же напиток не только вкусным оказался, но и как снотворное прекрасно сработал. Хотя обычно для него была проблема в поезде уснуть.

Прямо хоть у негра проси еще такого для него раздобыть, чтобы в качестве снотворного при поездках использовать…

Наутро Савченко обнаружил, что бутыль пуста, а оба его напарника выглядят на изумление неплохо. Видно, конечно, что поддатые, но учитывая, сколько они на двоих выпили, состояние у них было вполне пристойным.

Особенно его удивило то, что негр так себя неплохо чувствует. Он же все же не наш. В Африке вряд ли самогон веками пили, чтобы привыкнуть к нему. Спросил даже потихоньку, когда в очереди в туалет стояли, Путасова, вдвоем ли они оставшийся вчера самогон распили. Тот подтвердил, что да. И с уважением сказал, что Вася хоть и негр, а удар от алкоголя крепко держит.

Вышли на вокзале. Получалось, что день у всех свободен. Надо было ждать, когда закончится вторая смена на заводе, чтобы отправиться проверить, какие окна светятся на швейной фабрике. Да и светятся ли они вообще ночью.

Тут же поехали и в гостиницу заселились. Да еще с тем же названием, что и город. Новая гостиница, хорошая. Иностранцев в ней много, а это показатель.

А затем Путасов предложил ему по городу походить вместе. И немного даже было видно, что обиделся, когда Савченко отказался, сказав, что ему надо к дальним родственникам в пригород съездить. Ну а майор Баранов им вообще не навязывался. Попрощался, сразу как чемодан свой в номер закинул, и был таков. Номера им два дали. Один для Баранова, и их с Путасовым почему-то вдвоем поселили.

Только в СССР, – подумал Савченко, – негра могут в отдельный номер поселить, а двух белых в один номер вместе запихнуть. В той же Америке не факт, что человека с цветом кожи Васи вообще бы в такой хороший отель заселили бы. Пустили бы разве с щеткой и ваксой в холле обувь гостям отеля начищать…

И ведь видел администратор, когда Васю оформлял, его документы и путевку из КПК. Знал, что он наш, советский, человек. По инерции, что ли, раз постоянно иностранцев заселяет, человеку, который выглядит как иностранец, дал лучшие условия, чем ему с Путасовым?

Избавившись от Путасова, Савченко тут же с городского автомата набрал Прокопьева и представился. Тот тут же обрадованно спросил:

– А вы у нас в городе, Дмитрий Борисович?

Сообразил, конечно, что по делу звонок, а не просто Савченко по нему соскучился. И что у Савченко для него что-то интересное, несомненно, имеется.

Но ясное дело, разговор у них ожидался совсем не телефонный. Так что тут же согласовали встречу.

***

Москва

На радио отработали быстро и профессионально. Записывали сегодня две передачи по полчаса каждая. Начали про арабо-израильскую тематику, закончили Миланским восстанием в Италии 1944 года.

Когда закончили запись, Николаев удивленно сказал мне:

– Вы, Павел, прямо такие детали про это восстание в Италии рассказывали, как будто сами там были. Это вам какие-то мемуары интересные в руки попали?

– Ну, на самом деле, я действительно сам в Италии был, – улыбнулся я, отвечая в соответствии с согласованной с Тареком легендой, по которой я сам эти воспоминания и собирал. – Повезло при помощи одного хорошего человека много воспоминаний очевидцев тех событий найти. Я уже, кстати говоря, и статью в «Труд» по этому поводу написал. Вышла совсем недавно.

Николаев тут же загорелся интересом и стал меня расспрашивать, как там вообще всё в Италии. В особенности его волновали всякие памятники архитектуры. Попросил рассказать про каждый, что я успел сам увидеть. Рассказал ему про римские памятники. На Сицилии нас никакие памятники особенно не волновали. Её мы посетили только из-за свадьбы Альфредо.

Так что мое пребывание на радио затянулось. Николаев меня слушал чрезвычайно внимательно.

Вот Николаев для меня и с новой стороны открылся. Недавно узнал, что он альпинист. А сейчас вот еще узнал, что он очень древними римскими памятниками интересуется. Многогранный человек, не зря в журналистику пошёл. Творческая личность, однозначно.

Но не очень хорошо, конечно, что такой фанат римской архитектуры сам не может съездить в Рим и своими глазами на нее посмотреть. Ох уж эта холодная война... Наши боятся отпускать граждан за рубеж, опасаясь, что их завербуют западные разведслужбы, и не сказать, что их опасения не имеют под собой оснований...

А потом как-то у нас разговор про Москву зашел и ее архитектуру. И я возьми и скажи Николаеву, что в московским зоопарке сейчас творится… Сколько десятков вольеров уже отремонтировано за счет предприятий со всего Союза…

– Даже так? А почему мы на эту тему ни одной из двух передач не записали? У нас все же аудитория молодежная и подростковая, ей точно интересно было бы послушать рассказ про реконструкцию зоопарка…

Потом посмотрел на меня хитрым взглядом, и сказал:

– Павел Тарасович, а ведь голос у вас в полном порядке… Вы совсем не осипли. Может быть, мы прямо сейчас и запишем эту передачу?

– Почему бы и нет? – сказал я, и мы тут же записали еще и передачу про реконструкцию зоопарка. Только Николаев никак не мог понять, почему я так странно улыбаюсь, когда рассказываю про павильон бобров. А я, само собой, недавний звонок от Ландера вспоминал, и меня чуть смех не разбирал. Приходилось себя контролировать, чтобы голос не задрожал…

Правда, едва закончили, Николаев, взглянув на часы, извинился, что так сильно меня задержал. Сам, видимо, куда-то уже опаздывал, потому что заметно заспешил.

Ну да ладно. Идею он подал правильную. Трех передач надолго на радио хватит.

С радио поехал к Карнабеде. К выходным бы уже неплохо багажник соорудить, на который можно велосипеды водрузить будет… Времени не так и много осталось, но Вася может успеть. Он мастер на все руки.

***

Ленинград, сквер около исполкома

Уже через сорок пять минут Савченко и Прокопьев прогуливались в сквере около исполкома. На удивление, даже в Ленинграде сегодня была хорошая и теплая погода. Савченко не то чтобы был большим знатоком этого города, но твердо помнил, как однажды в конце мая, когда он сюда приехал, снег пошел. И как у него тогда, опрометчиво приехавшего в костюме, зуб на зуб не попадал. Так что он собрался в эту командировку, набив чемодан на всякий случай зимней одеждой. И хорошей погодой сегодня не обманывался. Неделю тут проработать надо. Наверняка за это время зимняя одежда ему понадобится.

– Вы, я так понимаю, по какому-то делу к нам? – с интересом спросил Прокопьев Дмитрия Борисовича, не став устраивать танцы с бубнами вокруг него. Такой стиль общения и сам Савченко уважал. Нечего болтать на отвлеченные темы, если можно сразу к делу перейти.

– Да, мы на швейную фабрику приехали с проверкой по одному человечку. Знаете такого Венгерова?

Лицо Прокопьева тут же осунулось. И Савченко с ликованием понял, что и в этот раз он неплохо заработает. Ясно теперь, судя по лицу его собеседника, что Венгеров под Прокопьевым работает на этой швейной фабрике. Может быть, он лично ему и повышение устроил в горком. Ничего удивительного, если так. Кто же знал, что такой вал анонимок пойдет, что КПК в Москве заинтересуется личностью Венгерова?

Собственно, без денег он в любом случае не остался бы. Даже если бы Венгеров не работал под Прокопьевым, тот бы все равно ему денег дал за то, что тот настолько важную информацию ему сообщил. Ведь когда у кого-то проблемы, а ты узнаешь об этом раньше других, это же тоже можно себе на пользу использовать. Савченко был уверен, что Прокопьев, как мужик хваткий, смог бы и из этого выгоду для себя извлечь. Но вышло еще лучше. Венгеров его человек. Так что теперь он гораздо больше заработает. Без хорошего гонорара уже не останется.

Тут же основные моменты Прокопьеву пересказал из задания, с которым они из Москвы приехали, причем по поручению лично самого нового заместителя председателя КПК Межуева.

Анонимки тоже пересказал. И про трех любовниц Венгерова, и про дачу, разукрашенную как дворец в Петергофе, и про приписки, и даже про то, что этой ночью они пойдут искать, нет ли светящихся окон на заводе, чтобы, если есть, узнать, где именно там неучтенное производство расположено.

Прокопьев ничего не записывал, но Савченко почему-то был уверен, что тот все дословно запомнит. Немного они общались раньше, но Прокопьев именно такое впечатление на него произвел – человека с прекрасной памятью.

Договорились ещё раз встретиться ближе к отъезду. Ни о каких деньгах в данный момент речи не вели. Впрочем, цену свою за предлагаемую работу Савченко сам никогда не называл. Так оно в итоге потом по деньгам даже лучше выходило. Никто из тех, кто в его помощи был заинтересован, не хотел пожадничать и потерять на будущее такой важный контакт, обидев его с гонораром. Ведь Савченко в принципе часто на проверки выезжал, не был кабинетным работником, и именно в этом была его ценность для таких людей как Прокопьев. Ведь если выездная проверка из Москвы ничего компрометирующего не нароет, то никаких негативных решений в адрес нужного человека в Москве просто не получится принять…

Ну и само собой, что сумма, что получит Савченко, будет сильно зависеть от того, какое именно содействие он окажет Прокопьеву в обелении репутации Венгерова. Савченко прекрасно понимал, что чем больше ему в нужном направлении удастся сделать, чтобы Венгерова из партии не вытурили, а то и уголовное дело не возбудили, тем больше благодарность от Прокопьева будет больше по размеру. Тут уже речь не идет о прежних амбициозных планах в горком его засунуть. Когда такая проверка из КПК приезжает – главное уже просто уцелеть…

Ну и само собой, понимал также, что деньги он получит от Прокопьева, а даст их ему Венгеров. Это уж точно, если он так своего шефа подвел… Но это уже абсолютно его не интересовало…

***

Ленинград

Прокопьев вызвал к себе Венгерова сразу после разговора с Савченко. Вставил в телефонный разговор условленную фразу, которая означала, что беседовать будут на всякий случай на улице.

Венгеров примчался, конечно, моментально. Прокопьев сел к нему в машину.

– Ну что, прожигатель жизни, – сказал он, целенаправленно не смотря в лицо своему подчиненному, – доигрался ты со своими бабами. Вот скажи, зачем тебе одновременно содержать трех любовниц, да еще при этом все три работницы твоей же фабрики? Ты это придумал, чтобы вызывать у тех, кто в курсе, классовую ненависть? Ну а с дачей своей что ты учудил? Разве я тебе уже не говорил в прошлом году, что надо быть скромнее?

– А что вообще случилось, Алексей Петрович? – осторожно спросил директор. Как и ожидал Прокопьев, тот сильно занервничал, что он ему в лицо даже не смотрит. Словно уже списал его со счета.

– То и случилось, что вместо того, чтобы в горком идти работать, вполне возможно, что в камеру тебе придется пойти. Ее для тебя уже не удивлюсь, что и готовить начали. Дон Жуан ты наш недоделанный… По личному распоряжению заместителя председателя КПК Межуева из Москвы комиссия на завод к тебе приехала. Уже в городе люди. Завтра с утра только к тебе придут, но по тебе работать уже начали. Этой ночью будут уже выяснять, работают ли люди в третью, ночную смену, на твоей фабрике. Которой в официальном расписании работы нет.

Лицо Венгерова прямо на глазах побагровело. Да, не об этом он думал, когда платил за то, чтобы ему хорошее место в горкоме подобрали. А тут вон как все вышло, неожиданно неприятно.

Явно в панике, он зацепился только за один момент из того, что услышал.

– Межуев? Не слышал никогда о таком заместителе председателя в КПК…

– А это важно, что ты о нём слышал или нет? – нахмурив брови, злобно обратился к нему Прокопьев. – Главное, что он о тебе слышал. Недавно он совсем к Пельше в замы пошёл, но волкодав он тот ещё, с очень грозной репутацией. Вполне может быть, что после Мехового дела, что КГБ затеял, главе КПК тоже славы захотелось. Вот и поднял Пельше такого опытного чиновника наверх с вполне понятной целью… Нужны ему громкие дела. А тут ты у нас имеешься, которому деньги глаза застили…

Венгеров после таких слов уже совсем перепугался. Даже никаких вопросов уже не был в состоянии задать. Сидел с багровым лицом и глазами только вращал.

Пожалуй, хватит, – понял Прокопьев. – А то он сейчас прямо в машине помрет от инфаркта. Вроде бы теперь до него точно дошло, что дело серьезное, и просто обещаниями все исправить, как он привык, ему не отделаться. Теперь он должен максимально серьезно отнестись к моим словам. И ясное дело, что сейчас ему нельзя говорить о том, что в комиссии у меня свой человек имеется. Тогда он сразу расслабится, и что-то может на самотек пустить. Мол, денег суну через меня сколько надо, и все будет в порядке… Нет, про человека я ему скажу уже после проверки… Пусть даже думает, что вначале у меня его и не было, я его уже ближе к концу проверки купил, чтобы его, дурака, из проблем вытащить.

Так что приступил к инструкциям:

– Не мне тебя учить, что делать, Иваныч. Проверка эта у тебя не первая, хотя таких серьезных раньше и не было. Но в этот раз, конечно, работать нужно будет очень тщательно. Из самого срочного что надо сделать, делай не откладывая. Но подумай еще, может, что-то от меня тоже понадобится, чтобы все максимально гладко прошло?

После обеда давай тут же встретимся снова. Если помощь какая-то от меня будет нужна, окажу ее тебе, само собой. Ну что, может, сразу какие мысли есть, чем помочь нужно?

– Есть, пожалуй, – сказал Венгеров, начав приходить в себя. – По поводу баб моих… Две из них вполне серьезные. Я им ещё подарков хороших надарю, так они язык за зубами точно держать будут. А вот третья, Маруся, пугливая. Если на неё надавят москвичи, разболтает она всё про наши отношения...

– Значит, Маруси твоей в городе завтра уже быть не должно, – раздраженно сказал Прокопьев. – Устрою я все. Через несколько часов твоему профоргу путевка в Крым придёт, чтобы он ей тут же ее и выдал. Лучше бы, конечно, ее куда-нибудь подальше отправить. На Сахалин, к примеру. Но жаль, туда нам путёвок не выделяют.

Венгеров с благодарным видом кивнул, а Прокопьев продолжил:

– Работяг, что по ночам неучтенку шьют, пока распускай. И чтобы они ближайший месяц к работе не приступали. Мало ли кто из КПК тайком через пару недель приедет глянуть, нет ли по ночам какой работы на фабрике. Выдай каждому по месячной зарплате, чтобы был резон язык за зубами держать, пока проверка работает.

Да, и с дачей своей срочно разберись…

– А как с ней разобраться? – с потерянным видом спросил Венгеров.

– Продай её кому-нибудь хоть за полцены. Или ещё лучше обменяй. Учитывая, что завтра уже комиссия на заводе будет работать, уже сегодня найди, с кем меняться будешь, а завтра чтобы уже дача у тебя была такая, какая положена честному директору, к которому из КПК проверка приехала. Не больше шестидесяти квадратов, а лучше и меньше. Скромное садовое жилище любителя чистого воздуха, свежих фруктов и овощей.

– Понял, – со вздохом сказал Венгеров.

– И смотри без глупостей. Ни на жену, ни на племянника не переписывай дачу.

– Конечно, – Венгеров ответил с таким видом, что Прокопьев понял, что он угадал, и у него такая мысль все же была.

Вот как такого из беды вытягивать…