Глава 9

Москва, Посольство Франции

Раскланявшись с послом, заметил неподалеку группку наших советских граждан. Они явно были в прекрасном настроении. Веселились, шутили, и смеялись громче, чем обычно на дипломатических приемах принято. Заинтересовался, конечно, что там такое происходит. Подошел, а там в центре компании человек из восьми Юрий Никулин стоит…

Если он с самого начала приема присутствует, то странно, что я его не увидел… Ну нет, мимо него я бы точно не имел шанса пройти. Где Никулин, там всегда куча его поклонников, вот как сейчас. Не заметить невозможно. Скорее всего, недавно совсем приехал, с опозданием.

Никулина, конечно, тоже сильно уважаю. Фронтовик, да и просто очень хороший человек, как и талантливый актер. Был бы тут кто-нибудь, кто мог бы меня ему представить, так, может, и подошел бы познакомиться.

Но самому напрашиваться и лезть к нему и к его знакомым… Нет, это не в моем стиле. Ничего, как-нибудь еще пересечемся.

За следующие полчаса пообщался еще с несколькими иностранцами и дирижером одного из столичных симфонических оркестров. Визитки у него не было, а он, я так понял, был уверен, что я его обязательно должен был по фамилии узнать. Так что какого именно оркестра, он мне так и не сказал. Я его не узнал, а переспрашивать было невежливо.

Впрочем, где я и где в моих дальнейших планах на жизнь симфонические оркестры? Это такое знакомство, что вряд ли мне когда-нибудь в жизни понадобится.

Прием тем временем начал подходить к концу. Люди уже не тонкими струйками, а полноценной рекой на выход направились. В еще недавно битком забитом огромном зале теперь от силы человек сорок осталось. В основном, кстати, наших граждан. Они еще не все доели, не все допили. Так что никуда не торопились. Ну да, не так и часто советские граждане на иностранные приемы приглашения получают, чтобы не постараться насладиться присутствием здесь до самого последнего момента…

А иностранные дипломаты практически все ушли уже, за исключением французских, что все еще среди них присутствовали. Ну, им это как хозяевам мероприятия положено.

Тут Галия ко мне подошла.

– Фух, – сказала она. – Больше двух десятков визиток в совокупности набрала у разных иностранцев, с которыми раньше не встречалась. Больше бы собрала, но достаточно много было тех, с кем прежде познакомилась, что поболтать со мной захотели. Куда ж деваться, пришлось с ними общаться…

– Но это тоже часть работы, – сказал я. – Если ты будешь портить отношения с людьми, у которых раньше визитки брала, то они потом, когда по поручению твоего председателя им звонить будут, чтобы связи налаживать, конечно же откажутся сотрудничать. Толку тогда тебе все эти визитки собирать…

– Да я понимаю, – согласилась Галия, – не говоря уже о том, что необходимо и вежливость элементарную тоже соблюдать.

– Да, все так. – согласно кивнул я.

Направились и мы на выход. Как положено, отстояв небольшую очередь, попрощались с послом и его супругой, еще раз выразив сожаление из-за смерти президента Помпиду. Впрочем, многие гости так же делали. Скорее всего, те, кто входя в посольство и с послом здороваясь, про это забыли, а им потом на приеме подсказали.

Все, прием закончен. Не сказать, чтобы лично для меня он был полезен. Но главное, что для жены точно польза есть, ее шеф этим визиткам всегда очень искренне радуется. А нам важно, чтобы он в ноябре Галию снова на Кубу отпустил на отдых…

Но и не сказать, чтобы мне тут скучно было. Марат с Аишей, конечно, сделали все для этого. Они на этом приеме оторвались по полной программе. Главное, что, похоже, проблем из-за этого никаких не предвидится. Но что-то я сомневаюсь, что в следующий раз Марату приглашение на посольский прием дам, даже если и лишнее будет. Боюсь, он все же не совсем с ними соотносится.

Хотя его я тоже понимаю. Аишу он любит. Та его, совершенно очевидно, своим молодым человеком считает. И разрешение совершенно незнакомому им французу на то, чтобы ее за руки хватать, никто из них, естественно, не давал. Да и судя по тому, как Аиша Марата поддерживала взглядом, когда он со мной беседовал, ей этот подскочивший к ней француз тоже достаточно неприятен был.

Можно сказать, что сегодня их пара прошла проверку боем. Марат совершил достаточно неординарный поступок, который можно оценить по-разному – негативно или позитивно, в зависимости от точки зрения конкретного человека. А она его полностью поддержала, что означает, что они уже конкретно настроились на одну волну.

А ведь могла быть шокирована его поступком. Счесть его варварским. Все же она из такой семьи, что правила этикета в высших кругах общества с детства назубок вызубрила.

В машину уже когда сели, Галия меня спросила:

– Ты мне говорил про тех двух наших дипломатов, с которыми как-то странно вы общались, что потом поговорим по этому поводу. Так что за проблемы у тебя с ними?

Рассказал ей, что мы сегодня в МИД как раз по совпадению французскую политику обсуждали. И как эти двое себя надменно вели, словно только они серьезные профессионалы, а я вообще ничего не понимаю.

Галия, конечно, была полностью на моей стороне, возмущалась очень их высокомерием.

Закончил рассказывать эту историю и понял, что нужно рассказать и про вторую. Не для того, чтобы Марата с Аишей заложить, не люблю я сплетничать, а просто потому, что Галия неминуемо узнает либо от Аиши, либо от брата о сегодняшних событиях. И обидится на меня, что я ей сам сразу не рассказал.

– Ладно, это было утром, но ты просто не представляешь, что сегодня Марат с Аишей учудили…

– Они что-то учудили разве? – удивилась Галия.

– Слушай, сейчас все расскажу. – сказал я.

Рассказал ей вкратце, что произошло.

Галия после моего рассказа где-то еще с полминуты безмолвно сидела, что очень на нее не похоже. Но она уже, пройдя кучу дипломатических приемов, прекрасно понимает, насколько большой грех против дипломатического этикета совершил Марат, прибегнув к физическому насилию.

Наконец она все же заговорила:

– Что, брат не мог просто его отчитать? Бить-то зачем сразу?

Я бы развел руками, но не мог, поскольку машиной управлял. Поэтому просто сказал:

– Ну так это же Марат.

– Я с ним поговорю, конечно, еще, но, Паша, нельзя ему больше приглашения на дипломатические приемы давать. – решительно сказала Галия. – Это уже его третий дипломатический прием был, должен был уже понять, что на диприеме можно делать, а что нельзя.

– Характер у него такой горячий. Он сначала делает, а потом думает. – вздохнул я. – Ну и формально мы ему не говорили, что на дипприемах людей бить нельзя. Нам в голову просто не пришло, что он на такое способен. Ладно, главное, что чудом большого скандала избежали. Если избежали, конечно. Пока что, скорее всего, вроде как пронесло. Главное, что они спокойно с приема ушли. Черта с два теперь французы их найдут.

***

Москва, МИД

Министр иностранных дел утром, увидев помощника, тут же кое-что вспомнил и сказал:

– Павел Васильевич, я вчера на французском приеме когда был, видел там Павла Ивлева. Такое впечатление, что этот молодой человек вездесущ.

Помощник только молча улыбнулся в ответ на шутку министра.

– Кстати, вчера, если я правильно помню, должно было пройти совещание по французской политике при новом французском президенте? – спросил Громыко.

– Все верно, Андрей Андреевич, – подтвердил помощник. – Было такое.

– И как, что-то толковое наши аналитики предложили? Вы стенограмму уже смотрели? – спросил Громыко, опершись локтями о стол. Он переплел пальцы, что, как знал Сопоткин, являлось признаком наличия у него серьезного интереса.

– Лучше, Андрей Андреевич. Я с начальником западноевропейского управления переговорил, который это совещание лично проводил. А со стенограммой потом уже ознакомился.

– Прекрасно, Павел Васильевич, – сказал Громыко. – И как? Витаутасу Альгердовичу Ивлев глянулся?

– Очень хорошо глянулся, Андрей Андреевич, – с улыбкой сказал помощник. – Говорит, что молодой да ранний. Прямо тебе зубастая акула. Палец в рот не клади, откусит. Очень дерзко, но уверенно разговаривал.

– А дерзко по какой причине? – тут же заинтересовался министр. – В силу юношеского нонконформизма или для этого какие-то серьезные основания были?

– Ну, причины у него были для этого, действительно. Там двое наших заслуженных сотрудников неверное суждение об Ивлеве сделали, приняли его за мальчика для битья. Начали достаточно высокомерно ему выговаривать, в общем, все, как мы с вами и ожидали. А он устроил им сеанс одновременного битья шахматной доской по голове, фигурально выражаясь. В общем, Андрей Андреевич, я вам очень рекомендую лично стенограмму прочитать. Это того стоит.

– Прочитаю, Павел Васильевич, обязательно прочитаю. Занесите ее мне сразу, как с разбором пришедшей корреспонденции закончим. Но вкратце пока что скажите, кого там Ивлев предрекает на должность французского президента?

– Жискара Д'Эстена, – сообщил помощник.

– Ох, как интересно! – удивился Громыко. – Неожиданный прогноз. Хотя, в принципе, почему бы и не он? Все возможно. Голлисты до конца еще не определились с выбором. Кстати говоря, для нас был бы неплохой кандидат. Думаю, что он продолжит проводить антиамериканскую политику де Голля более последовательно, чем это делал Помпиду.

– А вот Ивлев так не считает, Андрей Андреевич, – тонко улыбнувшись, сказал Сопоткин. – Согласно его точке зрения, кто бы ни стал французским президентом, Франция все же потихоньку будет возвращаться к сотрудничеству с НАТО. Советско-французские отношения будут хорошими, только пока у американцев с нами хорошие отношения. А вы же сами помните прогноз Ивлева: он уверен, что только до конца семидесятых, не дольше, у нас с американцами будут хорошие отношения.

– Такие прогнозы не только Ивлев, но практически каждый пацан при желании в стране может делать, – искренне рассмеялся Громыко. – Мы тут, конечно, в МГУ или МГИМО не учились, но тоже кое-что в международной политике понимаем.

Он подмигнул своему помощнику. Посмеявшись, они приступили к работе над поступившей свежей корреспонденцией.

***

Москва, Посольство Франции в СССР

На совещание у резидента явились все сотрудники французской разведки, что участвовали в работе дипломатического приема вчера. Не было только Франсуа, который сейчас находился с деликатной миссией в Ленинграде, который сам резидент предпочитал называть Санкт-Петербургом. Уж очень Габриэлю Дюмонту это старинное название нравилось. Впрочем, в присутствии советских чиновников он все же использовал слово «Ленинград», чтобы не злить их лишний раз. Ленин, все же, для советских граждан фигура сакральная. А с разозлённым человеком контакта не установить и не развить.

– Что же, давайте подведем основные итоги. Только основные, через час уже посол будет проводить расширенное заседание, – сказал резидент. – Начнем с перспективной молодежи. Мария Шадрина, судя по всему, посольство наше решила проигнорировать…

– Получается, что так, – развел руками с сожалением заместитель резидента. – Кто-нибудь однозначно бы ее увидел, но никого похожего на ее портрет не было. Я лично ее в прошлый раз видел и долго с ней беседовал. Так что однозначно бы ее заметил и узнал, хоть бы она даже прическу поменяла или даже волосы перекрасила.

– Ясно. Эту тему пока что закрываем. Жаль, конечно, но мало ли у девушки были какие-то извиняющие ее обстоятельства? Будем ей дальше высылать приглашения на прием. Серьезней навязываться ей мы себе позволить не можем.

– Тем не менее, приглашение от нее в ящике с принесенными приглашениями лежало… – счел нужным сообщить заместитель.

– Значит, кому-то отдала. Потому и не позвонила и не сказала, что ее не будет. – сделал вывод резидент. – Ладно… Теперь давайте перейдем к второму желанному для нас участнику. Виктору Макарову.

– Этот был. – тут же сказал заместитель резидента. – Правда, с ним очень тяжело оказалось наладить контакт. Типичный сын крупного представителя советской элиты, которого, видимо, с детства дрессировали, что он не должен слишком много болтать. Определённо у него есть замашки представителя «золотой молодежи». Вел себя достаточно нагло, с полным пренебрежением к окружающим. Больше концентрировался на своей девушке, которую, видимо, просто решил у нас тут выгулять, чтобы произвести на нее впечатление. Ее, кстати, тоже зовут Марией. Но налицо азиатские корни.

Особо хотел бы отметить, что эта Мария одета была, как говорится, от кутюр. Словно только что из Парижа приехала, где обошла все лучшие магазины наших дизайнеров. Крайне любопытная особа для дальнейшей разработки. Жаль, что у нас нет ее фамилии и более точных данных. Но показательно, что она отказалась фамилию называть. Значит, фамилия это могла бы нам многое о ее семье сказать. Говорящая у нее фамилия…

Но если она снова появится на приеме вместе с Виктором, то нужно продолжать попытки наладить с ней контакт. Вполне может оказаться дочерью какой-нибудь большой шишки из среднеазиатской части Советского Союза, того же члена Политбюро из Казахской ССР, к примеру. Или по крайней мере его племянницей, не ниже. Потому что о дочери или племяннице чиновник такого калибра вполне мог бы заботиться таким образом, доставая ей дорогие дизайнерские вещи из-за рубежа.

– Логично, впрочем, что сын первого заместителя министра с такой спутницей у нас на приеме появился. – сказал резидент. – Вот не совсем логично было, что он в прошлый раз с Марией Шадриной пришел. У нее родители обычные дипломаты среднего звена, по ее словам. Но вел он себя тогда примерно также надменно. По словам Шадриной, они поссорились и разошлись прямо на приеме.

– А вот с этой азиатской версией Марии он вел себя совсем иначе. Грубил в основном нам, а не ей. Да, жаль, что, чтобы его не злить, пришлось минимально с ней общаться, – со вздохом сказал заместитель резидента. – Но мало ли, на следующем приеме нам повезет. Может быть, ее спутник к ней немножко охладеет. Повздорит с ней, как в тот раз это проделал с Марией Шадриной, и приударит за какой-нибудь другой красоткой у нас на приеме. А мы этот момент используем для того, чтобы с Марией особые отношения завязать на будущее.

Все разведчики прекрасно понимали, про какие особые отношения заместитель резидента говорит.

– Так что, совсем ничего не удалось у Виктора Макарова узнать интересного? – поинтересовался резидент.

– Кое-что он сказал. На мой вопрос по поводу советской политики разоружения, он заявил, что эта тема себя исчерпала… Правда, после этого резко оборвал разговор. И поскольку мы прекрасно знаем, что в МИД так не считают, и Советский Союз ведет переговоры на эту тему совершенно серьезно, у меня сложилось впечатление, что это не то, что он услышал от своего отца, первого заместителя министра. Скорее всего, он решил так подшутить надо мной из-за своего плохого характера… Тем более что сразу после этого он под надуманным предлогом разговор наш завершил.

– Да уж, полезной информации, получается, от него ноль… – проворчал резидент. – Вряд ли с ним нам удастся наладить плодотворное сотрудничество, если он так продолжит себя вести. Продолжим его аккуратно прощупывать, но основное внимание тогда сконцентрируем на его девушке. А что у нас по Павлу Ивлеву?

На этот вопрос резидента решил ответить атташе по культуре, который с Ивлевым и беседовал.

– В целом у меня сложилось впечатление, что Франции он симпатизирует, в особенности нашей культуре. Но, к сожалению, не так, чтобы все был готов отдать ради того, чтобы, к примеру, во Францию съездить, на могиле Александра Дюма побывать или во французской опере. Однозначно этот молодой человек себе на уме. Точно знает, чего хочет и что делает. Полный текст нашего разговора с ним я к отчету приложу. Ознакомьтесь с ним, он достаточно интересен. Намекал мне фактически, что мы должны от НАТО подальше отойти, чтобы иметь шанс сильнее подружиться с Советским Союзом.

– Сейчас не времена де Голля, чтобы мы этим занимались, – усмехнулся резидент. – Так что спасибо ему за совет, но мы и дальше будем американцев держаться. Как видите возможности по его вербовке?

– Что касается возможностей вербовки в его адрес… Не знаю, – помотал головой атташе по культуре. – Сложный вопрос. Одной встречи для вынесения заключения совсем недостаточно. Непростой этот Ивлев. Держится так, словно он гораздо взрослее, чем он есть. Очень пресыщенно держится. Как будто он все, что перед ним, все эти изысканные блюда французской кухни, ансамбль, и множество прекрасно одетых людей много раз уже видел.

– Ну, судя по тому, что нам о нем рассказала Мария Шадрина, так оно и есть, – согласно кивнул резидент. – По посольствам он часто гуляет. Вполне могло ему все это уже приесться. Я, кстати говоря, уже с послом с утра успел пообщаться по поводу тех советских граждан, с кем он успел пообщаться. Выяснилось, что с Ивлевым он тоже говорил. Его рассмешило, что русский парень предрек победу на президентских выборах Жискару д’Эстену.

Он прервался, чтобы ухмыльнутся.

Офицеры разведки вокруг него тоже понятливо заулыбались.

– Никто и не говорил, что этот Ивлев должен во французской политике разбираться. – развел руками резидент. – Он для нас ценен из-за его знаний и связей в советской политике.

Ставлю по нему задачу на следующий прием. Посматривайте внимательно на Ивлева и его супругу, надо оценить их отношения. Соберем побольше точек зрения, чтобы решить, как именно его лучше разрабатывать. Кстати говоря, как он смотрел на девушек вокруг себя, когда жены рядом не было. Или она присутствовала во время беседы?

– Нет, жена отсутствовала, – покачал головой атташе по культуре. – Я за ним немного последил перед нашим разговором. Жену его тоже видел, она большей частью активно общалась с другими мужчинами, как будто и не с ним на прием пришла.

– Прекрасно, – обрадованно сказал резидент. – Если жена ветреная и бегает знакомиться с другими мужчинами прямо у него на глазах, то есть достаточно большой шанс, что отношения у них холодные. Возможно, взаимные измены позволяют им больше наслаждаться жизнью. Это увеличивает наши шансы на то, чтобы устроить Ивлеву медовую ловушку.

С точки зрения присутствующих разведчиков шанс организовать такую ловушку был действительно достаточно велик. Попробуй подсунуть девушку в постель мужчине, который искренне в свою молодую жену влюблен! Тут уже надо очень постараться, чтобы все это прокатило.

А вот в случае, когда у супругов о любви и речи не идет, все значительно облегчается. Открывается море возможностей в этом направлении. А дальше уже либо посредством любовной связи, либо перейдя к шантажу, можно начать получать от нового агента французской разведки Ивлева полезную информацию для Франции.