Глава 8
Москва, Посольство Франции
Наконец, придя в себя, хлыщ что-то пробормотал на французском языке. Его Марат уже уверенно отличал от других языков. Аиша, когда по телефону с друзьями или родственниками болтала, часто на французском это делала. Смешной язык, с точки зрения Марата, хотя своей девушке он, понятное дело, этого не говорил. Но слов он практически не знал. Разве что «Революсьон»… Аиша так заразительно смеялась, когда он пытался за ней это слово повторить. Никак оно ему не давалось…
– Что этот обморочный там бормочет? – спросил Марат Аишу.
К его удовольствию, Аиша никаких претензий ему не высказывала. Напротив, тесно к нему прижалась, закрывая побитого иностранца от других гостей. А то он вначале врезал этому хлыщу, а потом только сообразил, что ей это может не понравиться. К счастью, Аиша точно его не осуждает, похоже. Все он правильно понял, ей было неприятно, что французик руки распускал.
– Он говорит, что на дипломатическом приёме нельзя так с участниками приёма обращаться.
– А лапать тебя за руки против твоей воли разве можно? – пожал плечами Марат. – Ну ладно, вроде этот бледный призрак прочухался. Не шмякнется тут уже на пол. Пошли, милая в другой конец зала. И больше я от тебя тут ни на шаг не отойду. Приличное место, говорили они…
– Хорошо, Марат. Так, пожалуй, лучше будет, – с благодарным видом сказала Аиша, взяв его под локоток.
Когда отходили от француза, Марат внимательно осмотрелся. Никто на них или француза не пялился.
Ну вроде все красиво сделал. По высшему разряду. Скандал нам тут точно ни к чему, – подумал Марат.
Они прошли в другой конец зала, взяли там новые бокалы вина.
Бить ради Аиши Марату никого раньше не приходилось. Обычно для наглецов хватало его внушительного внешнего вида. Но все случается в первый раз. И он не собирался по этому поводу долго переживать.
Тем более что оркестр народной музыки неподалёку от них впервые, наконец, что-то интересное заиграл. На фоне ранее выпитых бокалов вина что-то отозвалось в душе Аиши, и она за руку потянула Марата в ту сторону.
А потом они еще и за десертами сходили, сколько можно уже есть основные блюда. Тем более Марат сразу поделился с Аишей своим опытом с предыдущих дипломатических мероприятий, что десерты достаточно быстро растаскивают, по крайней мере самые вкусные. А Аише хотелось всего отведать.
Искусство повара она уже оценила. Он был очень неплох.
Марат был уверен, что тут же о происшествии забудет, но какая-то мысль неотступно его мучила. Словно что-то надо срочно сделать… Наконец он понял, какая именно. Паше надо рассказать! Произошедшее, наверное, все же подпадает под рамки инцидентов, которых он велел избегать. Ну и что, что никто не видел, как французик схлопотал за то, что к чужой девушке лип? А вдруг он пожалуется кому-то?
А с другой стороны, если Паше рассказать, то когда в следующий раз у него ещё одно приглашение свободное на руках окажется, он их с Аишей в посольство на приём точно не позовёт. А ведь то, что иностранец этот к Аише приставал, – это, в принципе, и самого Марата вина. Зачем он её вообще одну оставил? Какая разница, в какой именно части этого зала им находиться? Почему им было не пройти вместе поближе к еде и напиткам, чтобы её одну не было нужды оставлять?
Потому что так-то формат дипломатического приёма Марата устраивал. Аиша вон как приоделась. Она даже в рестораны так серьезно не одевается. Вся в золоте, бриллиантах, а самое главное, что очень и очень довольная, что в такой серьезной компании находится и с людьми приличными общается. Ну приличными, само собой, за исключением этого наглого французишки.
Ишь, поедатель лягушек как распалился… Решил, видимо, что он у себя дома, во Франции, находится. Ну теперь у него такой иллюзии больше точно не будет.
Терзаясь между выбором, говорить или не говорить Паше, Марат решил с Аишей посоветоваться. Все же она из богатой семьи. Лучше должна во всех этих моментах разбираться. Паша иногда говорил странную фразу «богатые тоже плачут». Ну, слезы на глазах у француза точно после удара появились… В общем, Аиша точно должна что-то дельное посоветовать.
– Аиша, – сказал он, – как ты считаешь, мы Паше должны сказать о том, что я тут окоротил этого наглеца, что тебя за руки хватал?
Немного подумав, Аиша сказала:
– Ой, и верно, Марат, надо сказать. И не медлить с этим! Мы же по приглашению от него пришли. Если у нас будут неприятности, то они могут и у него тоже из-за нас возникнуть. Пусть Паша тоже знает, что и как случилось.
– Раз так, пошли его искать, – тяжело вздохнув, сказал Марат.
***
Москва, Посольство Франции
Когда Марсель в себя немного пришел, первая его мысль была немедленно пойти к начальству и пожаловаться на то, что на него прямо на приеме напали. А затем еще и угрожали убить. Неслыханно!
Но потом он внезапно осознал кое-что. Атаковал его крепко сложенный парень лет двадцати. А не может ли это быть тот самый Виктор Макаров, которого поставлена задача сегодня найти?
В этом случае получится, что он задание полностью провалил. Чрезмерное внимание спутнице сына первого заместителя министра иностранных дел СССР уделил, заставив его ревновать. Да, а ведь это вполне возможно. Сын такого крупного чиновника, очень влиятельного в Советском Союзе, как раз и может оказаться тем, кто способен ударить человека на иностранном приеме.
Это же золотая молодежь. Им законы и правила приличия не писаны.
Что ему скажут старшие товарищи, посмотрев на него с пренебрежением? Ясно, что, что он все дело запорол, что ему было поручено. Да еще и спросят, что он вообще к девушке полез, если у него главной задачей является установление максимально позитивных отношений с Ивлевым и Макаровым?
И не сошлешься ведь, что он эту Марию за Шадрину принял. Любой, кто на нее взгляд кинет, тут же скажет, что она вообще на портрет Шадриной не похожа. Да и эти азиатские корни налицо.
Так что он решил, что о том, что с ним произошло, надо помалкивать.
А ведь контакт с Макаровым надо установить… Это его задание. И раз он на него наткнулся, надо его выполнять.
Но нет, ему теперь это делать бессмысленно. Ясно, что ему теперь заново подходить к этой парочке точно не стоит. В этом случае как бы уже прямой конфликт не вспыхнул. Так-то он еще легко отделался. А вот если вспыльчивый представитель золотой молодежи ему вообще в нос кулаком заедет, то над ним же потом все время службы в СССР смеяться в посольстве будут.
Мол, очень уж ты оригинально агентов вербуешь, Марсель, устанавливая контакт с их кулаками своим носом...
Значит, ему нужно навести на эту парочку одного из своих коллег. Сказать, что неудачный первый контакт вышел. Парню он явно не нравится из-за того, что любезно, как и положено настоящему французу, общался с его девушкой. Классический ревнивец. Так что лучше, если кто-то другой подойдет.
Потирая все еще болевшую печень, Марсель решил, что если он так сделает, то его даже и похвалить могут, когда после приема резидент будет все отчеты агентов изучать по сегодняшней работе. Да, точно похвалят за то, что он одного из ключевых участников приема, важных для французской разведки, смог обнаружить. И может быть, даже особо отметят, что он не стал жадничать, когда в силу неопытности, естественной для начинающего разведчика, не смог сам поладить с потенциальным агентом. Передал его тому, кто с этим лучше справится. Все во имя Франции, все для родины!
Да, это оптимальный вариант. И Марсель тут же отправился, стараясь больше не попадаться на глаза этой парочке, к одному из своих коллег.
***
Москва, Посольство Франции
Галия, похоже, устала бегать за иностранцами. Вернулась ко мне и сказала:
– Собрала тринадцать визиток, но что-то я притомилась. Давай выпьем по бокалу вина по нашей договоренности, а я немного дух переведу.
– Конечно, милая, – улыбнулся я.
– Красное или белое будем пить? – спросила с сомнением жена.
– Ты знаешь, как я всегда говорю, – улыбнулся я Галие. – Надо пить красное. Габровцы считают, что от него хоть цвет потом остается.
С тем, что будем пить красное, жена со мной согласилась.
Распили по бокалу, немного поболтали с женой, и она, передохнув, снова решительно устремилась в атаку на обладателей иностранных визиток.
Проводив ее взглядом, улыбнулся и решил по залу немного прогуляться. Вижу вдруг, что Марат идет, а за ним Аиша семенит. Причем Марат решительно и неотвратимо так движется, как ледокол по весеннему льду. Не прямо всех расталкивает, но лицо у него такое решительное, что интеллигентная публика как-то сама собой при его приближении в стороны рассасывается.
Что-то я совсем не понял. Явно он ко мне идет… Но мы же договорились, что общаться на приеме не будем… Случилось что-то?
Подойдя почти вплотную ко мне, Марат по сторонам огляделся, мол, не наблюдает ли кто-то за нами. Конспиратор хренов. Одним этим действием он уже к нам привлёк внимание нескольких людей, стоявших не очень далеко от нас.
Аиша подходить ко мне не стала. Замерла в нескольких метрах от нас, но тоже не сводит глаз с меня. Теперь точно никто не сможет сказать, что я с этой парочкой не знаком…
– Паш, тут такое дело… – на лице Марата возникло что-то вроде виноватой гримасы.
Не часто такое увидишь. Правда, любые признаки вины на этой наглой морде особенно долго не продержались, но я оценил те колоссальные усилия, которые он предпринял для того, чтобы эту вину изобразить. Но вину за что? И тут Марат разъяснил:
– Я тут немножко помял одного наглого француза. Он к Аише приставал, за руки ее хватал против ее воли.
Мне чуть нехорошо не стало. Правда, теперь я понял, с чего вдруг Марат виноватые рожи корчит и почему в нарушение договоренности ко мне подошел.
– Немного, Марат, это по какой классификации? Челюсть сломана, зубы свои дипломат по полу собирал? Или ты на нем немного и попрыгал еще, под красивую французскую музыку? Ну а что, не зря же музыканты стараются?
– Нет, ты чё? – с какой-то даже обидой посмотрел на меня Марат. – Буду я такое на таком официальном мероприятии творить? По печени ему врезал для вразумления, чтобы чужих девушек за руки не хватал. Только и всего.
– Он упал? Кто-то это заметил? – расспрашивал я Марата, пытаясь оценить масштаб произошедшего бедствия.
– Не, я его к стеночке прижал и придержал, чтобы все цивилизованно было. Никто ничего не видел.
– Цивилизованно, Марат, – это когда людей на дипломатическом приеме по печени не лупят, – не удержался я.
Впрочем, тут же махнул рукой. Нотацию ему можно и потом будет прочитать.
– Вам с Аишей лучше побыстрее отсюда уйти, пока какие-нибудь разборки не начались, – сказал я.
– Хорошо, сейчас уйдем. – с явным сожалением сказал Марат.
– Да, давайте. Если тут какие-то расспросы будут по поводу происшествия, я потом вам сообщу. И это – не надо вот с таким видом к выходу идти, как ты ко мне шел, словно революция в опасности. Идите к выходу тихо и спокойно, не привлекая к себе внимания. И никаких больше ударов по чужим телам – береги чужую печень как свою собственную…
Марат, подхватив Аишу под руку, тут же двинулся в направлении выхода. Надеюсь, хоть они с послом не пойдут прощаться перед тем, как уходить. Не та эта ситуация, когда стоит, нарушив одну важнейшую норму этикета, другие нормы соблюдать.
Подумал, что зря велел Марату беречь чужую печень, как свою собственную. Он свою вовсе не бережет, если судить по тому, в каком виде я его вижу на семейных застольях.
Да уж, дела. Не так я себе видел этот поход на мероприятие… Хорошо хоть, что вряд ли французы поймут, по какому именно приглашению Марат заявился. Как же здорово, что гости на входе в посольство просто в ящик эти приглашения кидают. Валятся они одно на другое. Черта с два потом разберешь, кто с каким пришел.
Ну разве что у охранника окажется фотографическая память и он сможет сопоставить одно из сотен приглашений именно с тем, которое ему Марат с Аишей показывали.
Но что-то я, правда, сомневаюсь, что такой человек простым охранником работал бы. Нашел бы он себе работу во Франции, с такими-то способностями. Да еще и намного лучше оплачиваемую.
Так что, с моей точки зрения, по этому пункту Марат с Аишей в безопасности. И как же здорово, что я велел им назваться другими именами. Вот что действительно спасает всю ситуацию.
Правда, тут же появилась тревожная мысль. Не подумают ли французы, раз Марат Виктором назвался, что это Витя Макаров в печень кому-то из их французской диаспоры пробил? Правда, тут же с облегчением понял, что это не важно. Какая разница, что они подумают, если при попытке выдвинуть хоть какие-то претензии в адрес Вити им тут же станет понятно, что внешность его абсолютно не соответствует человеку, который приголубил французского дипломата. Марат с Витей очень уж отличаются не только по лицу, но и по внешнему виду. Это как оленя и лося перепутать. Совсем другие габариты. Так что Витя Макаров находится в полной и абсолютной безопасности.
Единственный проблемный момент – если французы в советский МИД пожалуются, что кто-то из гостей неожиданно отоварил французского дипломата. Но советский МИД вовсе не обязан приносить какие-то извинения, учитывая, что французы сами приглашали, кого хотели, на это мероприятие. Правильно же? Скажут им просто, что надо тщательнее гостей подбирать. Не звать к себе тех, кто чужую печень с боксерской грушей путает.
И уж точно французы никогда не поймут, что виновного в этом происшествии надо искать на заводе ЗИЛ, где он тренером по самбо работает. Это ж им всю Москву надо сверху донизу перелопатить, чтобы на ЗИЛе Марата отыскать.
Нет, на это они пошли бы только, если бы Марат сейф в кабинете французского посла ломанул, и с секретными бумагами из него с приема ушел… Мысль эта меня заставила улыбнуться. Подумал даже в будущем Марату ее рассказать.
Правда, тут же пришло в голову, что нечего его плохому учить. Это же всякий беспредел с небольших нарушений всегда начинается. Сначала, вот, чужую печень кулаком щупают на дипломатических приемах, а потом и до сейфа могут добраться…
Я всегда в нервной атмосфере начинаю шутки шутить, чтобы успокоиться.
Ладно, вдох-выдох… Вроде все должно обойтись.
Главное сейчас, чтобы Марат и Аиша спокойно, без скандала, отсюда ушли. А дальше, в принципе, по идее, все хорошо будет.
***
Москва, Посольство Франции
Марат тщательно следовал инструкции Паши. Шел под руку с Аишей тихо и спокойно к выходу. Даже улыбку на лицо натянул. Уже почти добрался до него, но тут их перехватил с совершенно целенаправленным видом прилизанный мужчина лет сорока. Тут, впрочем, таких было много. Новенький костюмчик, безукоризненно завязанный галстук, черные блестящие туфли без единого пятна грязи, платочек в кармане пиджака. И само собой, полная достоинства походка и манеры. В их понимании, видимо, так и должен был выглядеть идеальный дипломат.
Одно хоть хорошо: этот желающий познакомиться не хватал Аишу за руку, а, почти не обращая на нее внимания, свою визитку Марату протянул.
Первая мысль была визитку вернуть и продолжить движение к выходу. Но Пашины инструкции явно такого не подразумевали. Ну и тем более вдруг это начало разборки по поводу пострадавшего француза? Если так, то надо выслушать внимательно, что скажут, и свои аргументы привести, почему именно он прав.
Марат укрепился в этой мысли, на визитке прочитав с русскоязычной ее стороны, что это второй секретарь французского посольства.
Помнил он и о том, что Паша тоже говорил – что по правилам этикета незнакомым людям перед серьезным разговором положено вначале о всякой ерунде поговорить…
Марат представился Виктором, и начал с дипломатом беседовать. А француз стал Марата расспрашивать на тему того, понравился ли ему прием. Ну да, явно он разговор подводит к тому, чтобы сейчас претензии за своего побитого дипломата предъявить.
Впрочем, Марат сам ни в чем признаваться не собирался. Честно ответил, что угощение неплохое, но ансамблю неплохо бы выучить более популярные мелодии. Хоть и видно, что артисты стараются, но он ничего раньше из их песен не слышал.
Дрогнув лицом, когда это услышал, француз вдруг начал его расспрашивать по поводу политики советского правительства по разоружению. Марат, понятия не имея, что это вообще такое, вспомнил инструкции Паши и ответил:
– По-моему, эта тема себя уже исчерпала.
Тут он наконец сообразил, что неправильно все понял, и этот мужик ему никаких претензий выдвигать не собирается. Какое еще, к черту, разоружение? Не намек же на то, что он голыми руками французского дипломата обезоружил… Так что он оборвал контакт, сказав, что впервые за вечер наконец интересная мелодия у оркестра зазвучала, и неплохо было бы ему пойти её послушать вместе с его девушкой.
Тут уже французу, хотя видно было, что он хочет продолжить с ними общаться, пришлось с ними расстаться. А Марат, кивнув ему на прощание, взял Аишу за руку и, как на буксире, потащил ее в сторону народного французского оркестра. И только убедившись, что француз за ними не следит, снова развернулся к выходу.
***
Москва, посольство Франции
Отправив Марата с Аишей восвояси, постоял несколько минут, затем решил походить по залу, осмотреться, нет ли где-то какой-нибудь реакции на происшествие. Заодно решил убедиться, что Марат и Аиша благополучно покинули прием.
Нигде их не обнаружил, как и какого-то переполоха. Прием как прием. Народный оркестр играет французскую музыку. Кто-то сказал мне, что из Эльзаса его привели. То-то мне кажется, что поют по-французски, а есть что-то схожее с немецкой музыкой…
В этом Эльзасе немецкое и французское тесно перемешано. Не зря Франция и Германия очень долго за этот самый Эльзас между собой сражались.
Пообщался с несколькими знакомыми, часть из них сами ко мне подходили, к другим уже я подходил.
Галию встретил совсем выдохшуюся, она же по приему бегает после рабочего дня.
Да, иногда у них в ССОД бывает так, что они просто сидят и ерундой занимаются, и сильно не устают. Но сегодня, видимо, у нее был достаточно напряженный рабочий день. Иначе она бы не выглядела такой вымотанной.
Тут ко мне вдруг неожиданно подошел французский посол. Он мог бы и визитку не давать, я его сразу узнал. Я на него пятнадцать минут смотрел, когда он и Громыко по очереди выступали перед собравшимися по случаю дипломатического приема.
Сказал, что рад видеть на своем приеме такого молодого человека. С интересом изучил мою визитку. Я ему дал визитку, само собой журналиста, а не инспектора КПК.
Спросил меня, как часто я публикую статьи. Ответил, что они выходят по три-четыре в месяц.
Было видно, что французский посол изумился. Потом сделал мне комплимент, сказав, что я, видимо, очень хороший журналист, раз в такой известной советской газете с миллионными тиражами по три-четыре моих статьи в месяц выходит. Сказал Галие, что она должна гордиться таким мужем.
Галия этот момент использовала, чтобы сама с ним тоже визитками обменяться. Да еще и сказала, что ее организация очень любит сотрудничать с зарубежными странами. И с Францией, в том числе, будет рада тоже развивать дружбу и сотрудничество.
Обратил внимание, что на меня в этот момент посмотрели проходившие неподалеку Валерий Степанович с Трофимом Васильевичем. Да, Громыко почти сразу ушел примерно через полчаса после того, как приветственные речи прозвучали. Уход министра иностранных дел трудно не заметить. Его же сопровождало человек десять. Как своих, так и иностранцев, на ходу с ним беседуя. А эти двое, видимо, все же решили остаться. Хотя, скорее всего, Громыко им поручение дал налаживать здесь всякие полезные контакты. Фактически почти тем же самым занимаются, что Галия делает по поручению своего руководства.
Я тут вспомнил, чем мы вообще в МИД сегодня занимались, и немного запоздало, но все же высказал соболезнования по поводу смерти господина Помпиду. Французский посол тут же погрустнел и сказал, что да, это был великий человек. Франции его будет сильно не хватать. И что масштаб приема должен был быть большим, но его пришлось ограничить в знак уважения к смерти такого важного политического деятеля.
Сказал, что сейчас вся Франция ломает голову над тем, кто же будет следующим президентом Франции. С важным видом, подняв палец кверху, посол сказал, что мы этого не знаем, потому что у нас демократия, и каждый может стать французским президентом.
Ну да, такой толстый намек на то, что в СССР сейчас Брежнев у власти, и останется у нее, пока не помрет.
Нервное напряжение, что у меня было после того, что Марат отчудил, требовало разрядки. Да и я вообще люблю троллить западных чиновников, которые с таким важным видом постоянно под любым предлогом пытаются демократию свою продвигать. Так что я, улыбнувшись, сказал:
– Ну ладно, если Франция не знает, то СССР поможет. Передавайте через пару месяцев привет новому президенту Франции – Жискару д’Эстену!
Он, конечно, это за шутку с моей стороны воспринял. Улыбнулся, сказал, что очень рад, что я знаю про такого французского политика, как Жискар д’Эстен. И на этом мы наш разговор закончили.
Ну-ну, наивный чукотский юноша. Что ты скажешь через пару месяцев?