Глава 11. Мощь разума

Столица Равы, это не просто город – это, по сути, крупнейшая в империи крепость. Размеры её столь велики, что позволяют за основными укреплениями держать ещё несколько приличных по размеру твердынь. Задача некоторых из них – сражаться за город даже после того, как враг прорвётся за главную стену. Но внутренних цитаделей предназначенных именно для обороны раз-два и обчёлся.

Школа к ним тоже не относилась. Да, эта крепость в крепости окружена стенами не для красоты, однако в случае прорыва неприятеля в город многого от неё ждать не приходится. Расположена на отшибе, к тому же на неудобном направлении, удобных выходов к центральным улицам и площадям нет, устраивать отсюда набеги на атакующие вражеские колонны затруднительно и рискованно.

Функции здешних стен не ограничиваются оборонительными. Я вообще сильно сомневаюсь, что им когда-либо приходилось встречать вражеские атаки. Пожалуй, их главная задача – не позволять ученикам устраивать самовольные отлучки. И высота значительная, и освещать по ночам не забывают, и охраны хватает. Причём охрана – это не просто сторожа, присматривающие за тем, чтобы молодёжь не умчалась в квартал развлечений. Там народ серьёзный, ведь помимо всего прочего, он должен не допускать на территорию посторонних. Вроде как, здесь сам император отвечает за безопасность юношей и девушек, и это не пустые слова.

Опасностей хватает даже в столь защищённом месте. Для примера, возьмём анонимность. Наше инкогнито – это почти насмешка. Не прошло и недели, как три четверти учащихся или сами сболтнули про себя чуть ли не всю подноготную, или были так или иначе вычислены. Тут ведь иногда достаточно безобидного намёка, чтобы по школе пошли слухи. Начинают одно с другим складывать, так и выясняют, кто ты. Хотя, если не ошибаюсь, в основном все же себя выдают, хвастаясь древностью рода и прочей мишурой. Это весьма не одобряется и жёстко карается, но ведь не приставишь к каждому слугу с тонким слухом.

Потеря инкогнито способна привести к самым разным последствиям. В том числе крайне нехорошим.

Вплоть до фатальных.

Политическая система Равы для меня, человека двадцать первого века, – дикость несусветная. Почти невероятное явление. До сих пор не понял, на чём эта система держится. Столь несуразное образование просто обязано развалиться в кратчайший срок. Оно напоминает феодальные государства в самые суровые времена периодов раздробленности. Некоторые кланы смертельно враждуют веками практически без перерывов; другие устраивают бучу время от времени. То и дело случаются периоды глобальных обострений, когда вовлекаются многие силы. Льются реки крови; уходят в небытие одни великие семейства, и взлетают к вершинам другие; разоряются немалые территории, где под предлогом давления на шудр противников вырезается всё живое. Создаются и распадаются союзы, вчерашние нейтралы режут друг дружку без жалости, чтобы спустя год объединится против общего недруга, но при этом не забывать коситься друг на дружку в ожидании удобного момента.

В том смысле удобного, чтобы нож успешно в спину вонзить.

В общем, вечное движение, смерть, нескончаемые слёзы простолюдинов, которым достаётся при любых раскладах, ослабление или даже гибель одних кланов и возвышение на их фоне других, сумевших сохранить силы там, где другие их теряют.

Если я всё правильно понимаю, единственный центр стабильности или хотя бы сдерживания – имперская семья. Особый клан, с которым не просто в одиночку не повраждуешь, тут любому союзу туго придётся. В своё время, заявившись издали, могущественные пришельцы нагнули всю ту землю, что издавна именовалась Арда. Наблюдалось нечто вроде протогосударства, которому не позволили созреть без внешнего воздействия. В итоге старое название сохранилось, но не стало официальным. В настоящий момент под ним, как правило, подразумеваются лишь центральные, наиболее значимые земли. Всякий уважающий себя клан просто обязан владеть хотя бы небольшим участком на этой территории.

Но, как по мне – слабоватый центр. Изначально слабоватый, и сейчас не блещет. Да, в давние времена у пришлых хватило сил показать, кто здесь главный. Однако тогдашние аристократы Арды в тот период немногим отличались от дикарей, а такой противник силён лишь численностью и сплочённостью. Если с первым проблем не наблюдалось, со вторым их хватало и тогда. С тех пор многое изменилось, и хотя единства меж благородными нет, задумай кто-нибудь повторить завоевание, я на него самую малую монетку не рискну поставить.

Да, раздробленность и связанные с ней проблемы никуда не делись, однако что касается порядка на территории имперского клана, тут придраться не к чему. Да, на дорогах и тут шалят разбойники, хватает и прочего негатива, но в сравнении с удалёнными от столицы землями – всё прекрасно. А уж в столице – тем более. И ученики, за безопасность которых отвечает сам владыка Равы, здесь почти неуязвимы.

Да, это я, конечно, преувеличиваю, но ненамного. Чтобы дотянуться до кого-нибудь из нас, придётся задействовать серьёзные силы. По сути – потребуется армейская операция. И проделать подготовку к ней посреди людного города, кишащего соглядатаями – задача сложнейшая. Поэтому я, беглец, сунувшийся в центр Равы, рисковал меньше, чем когда-либо.

Мало того, что надо как-то вычислить моё местоположение, – попробуй потом достань. Дальше стен пробраться даже невидимке не позволят.

Ну или позволят, но это будет очень и очень рискованно, потому как здесь ко всему готовы. Школьным стражникам не потребуется микроскоп, чтобы вредоносные бациллы засекать. Даже с моими нетривиальными навыками лучше не пытаться проскользнуть мимо.

Но если, допустим, гипотетический невидимка каким-то образом окажется за стеной, всё становится проще. По-моему, даже без хитрой невидимости можно действовать, если не сильно наглеть. То есть внутренняя территория охраняется небрежно. Да, просматривается она неплохо, однако при желании можно долго «прогуливаться», прежде чем попадёшься на глаза тем, кто способны что-то заподозрить.

К подземному комплексу я пробрался не как вор крадущийся. Шёл почти в открытую, просто не лез на совсем уж открытые места и избегал тропинок, где часто появляются слуги. Благо с местностью хорошо знаком, ночь темна, алхимических источников освещения немного, растительности на территории хватает. В общем, если правильно двигаться, почти всё время можно оставаться в тени или среди преград.

Дальше проблемы не возникли, под землёй никто не встретился. Дорогу здесь я тоже прекрасно помнил. Да, тут знатный лабиринт, но днём нас провели по короткому пути с хорошими ориентирами. Разве что последний ротозей способен заблудиться.

Вот и конец пути. Или, если говорить правильнее – почти конец.

А если сказать честно, – я просто очень надеюсь на это «почти».

Странное дело, здоровенный светильник здесь так и горел, как при первом посещении подземного зала. Удивительно, ведь все алхимические источники света по пути не работали. Мне от этого радости мало, ведь с моим ночным зрением и Героем ночи это сияние лишь во вред: помехи создаёт, и снижает бонусы от храмового поощрения.

Попробовать выключить? Нет, лучше не надо. Вдруг это как-то отслеживается. Очень уж много света, на уровне прожектора, источник явно не из рядовых, а в таких хватает всевозможных хитростей.

Нет, не буду связываться. И так сойдёт. Что мне лишние цифры, если намереваюсь поставить на другое?

К тому же прибавки от поощрения действуют странно. Что-то подобное я замечал при работе со своим старым верным амулетом. С ним бывало, ждать приходилось, пока эффекты срабатывали после того, как цеплял его на шею, а потом спадали не мгновенно. Да и толку от них явно поменьше, чем от аналогичных «честных цифр». То есть выглядит математика прекрасно, а на деле – дутый «эрзац» с урезанными реальными плюсами к параметрам.

Амулеты неполноценны. Это не только я подметил, это известная тема. Но при этом в книгах лишь намёки на неё встречаются. Складывается впечатление, будто авторы стесняются прямо признавать недостатки волшебных изделий современных мастеров.

Проход в зал открывать не пришлось. И это хорошо, потому что я понятия не имел, как устроен механизм. Собирался с ним разобраться при помощи Взора Некроса. Если припечёт, навык способен просканировать даже гранитные стены. Хотя на многое здесь рассчитывать не приходится, слишком уж велики объёмы исследуемой тверди. Остаётся надеяться, что должен справиться.

Повезло, не пришлось проверять, растрачивая время и рискуя каждую секунду попасться. Плюс применять навык – это как-то неправильно. Я ведь сюда спустился не как зря, а строго следуя заветам мастера Тао. Отсюда проистекало и то, что прибегать к прямой помощи ПОРЯДКА нежелательно.

На моём низменном этапе познания силы ци в сложившейся ситуации это вреднейший «костыль».

Приближаясь к поднятой дверной плите, я опешил. Ну а как тут не удивиться, когда внезапно выясняется, что, несмотря на поздний час, об одиночестве говорить не приходится.

Темноволосая девочка стояла перед раскрытым проходом, неотрывно уставившись в глубины зала, заставленного «обрезанными куклами». Меня она, похоже, не замечала, потому как держалась спиной, плюс я применил все доступные способы, предназначенные для того, чтобы не мозолить глаза возможным наблюдателям.

Волосы чёрные, укороченные, частично собраны в конский хвост, частично разбросаны свободно. Непослушные пряди почти неряшливо болтаются по бокам головы. Причёска не уникальная, но только на одной голове выглядит именно так. По шевелюре даже со спины несложно узнать старую знакомую.

Если выражаться точнее, – мы незнакомы. Я просто запомнил эту ученицу ещё с тех пор, когда она ученицей ещё не была. В первый день, на воротах, появилась весьма эффектно. Мечи, кровь и прочее, забыть такую картину сложно. Потом она мозолила глаза на первом испытании, когда на нас выпускали волны кукол. Девочка весьма ловко среди них крутилась, проиграв в числе последних. Я тогда очень жалел, что к нам не присоединилась, до конца держалась самостоятельно.

Что она здесь забыла? И почему я её не заметил сразу?

Второй вопрос дурацкий. Я её не видел до последнего, потому что она, как и я, скрывается под навыками. Невидимкой девушку тоже не назовёшь, но в каком-то радиусе способна эффективно оставаться незаметной.

А вот с первым вопросом непонятно.

Надобно его прояснить.

– Добрый вечер, – произнёс я.

Проще всего получать ответ самым тривиальным способом, вот и приходится начинать общение с затасканной фразы.

Девушка, молниеносно обернувшись, бросила на меня косой взгляд столь яростно-испепеляющий, что окажись на его пути танк, быть ему или разрезанным на две половинки, или расплавленным. Я выдержал, но чуть не пошатнулся. Будто физически надавила.

И на этом общение прекратилось, незнакомка сорвалась с места, пробежала мимо с дивной быстротой, и скрылась за поворотом коридора, что вёл к залу.

Да уж, общение не задалось…

Посмотрев вслед, я поднял традиционное равийское одеяние, похожее на худи из прежней жизни. Ткань чёрная, почти невесомая, очень тонкая. Но это не означает, что она не греет, в Роке даже тряпка неотличимая от марли иногда способна удивить. Вот и здесь материя не из простых, с первого взгляда понимаешь – это не ширпотреб для простолюдинов.

Почему девушка сняла худи, оставшись в ещё более лёгкой рубашке? И почему так поспешно умчалась, позабыв про верхнюю одежду?

Почему-почему… Да потому. Не знаю я. У меня тут свои дела намечаются, причём важные. Разгадывать ребусы чужого поведения нет времени. Машинально скомкал почти невесомое одеяние, сунул в карман. Экая компактная вещица, легко поместилась.

И только потом задумался над тем, что делаю.

Ну да – всё правильно. Похоже, девочка пробралась сюда также тайно, как и я. Незачем оставлять улики, даже если они оставлены не мной. Посторонние не должны знать, что по ночам это место пользуется популярностью. Потом как-нибудь поймаю странную незнакомку в сторонке от прочих и незаметно верну, дабы у других учеников вопросы не появились.

И на этом всё, прочь случившееся из головы. Пора, наконец, заняться тем, ради чего сюда заявился.

Куклы не шевелились. То есть вели себя также, как и перед испытанием. Но теперь-то мне известно, что неподвижность грозные фигуры сохраняют, лишь пока кто-нибудь не наступит на металлический пол. Тут же начинают двигаться, а потом нескоро успокаиваются. Мастер Бьег днём успел нам высказать на прощанье набор унизительных нотаций, раздать немало минусов, а они так и продолжали размахивать тяжеленными битами.

Приблизившись, я наступил на металл частью стопы. Куклы заскрипели, затрещали, будто потягиваясь после долгого сна. И вот уже один свист биты, второй, третий. И понеслось, всё пространство пришло в движение, везде, на каждой пяди пространства каждый миг мне грозило одно – схлопотать удар, после которого придётся потерять несколько отвоёванных у зала метров.

Били куклы столь качественно, что, если не учитывать навыки, спасти способна разве что чудовищная выносливость. У меня она для текущей ступени далеко не из среднестатистических, однако надо признать, что в этом направлении ещё работать и работать. Краткий опыт войны после взятия третьего ключа показал, что уязвимостей у меня столько, что в чистом поле рискованно выходить против толпы самых слабых противников. Не затопчут, так бока намнут.

Тут, конечно, противники неполноценные, зато в некоторых аспектах весьма сильны. Нет сомнений, что даже единичный удар, заработанный в этом зале, способен серьёзно меня покалечить.

А то и убить.

Но это, разумеется, грозит тебе, только если сунешься в «мясорубку» без защиты. Чуть левее от входа в зал скрывается «аппендикс», вдоль стен которого сложены громоздкие костюмы. Даже не представляю, как в такой можно «законсервироваться» без посторонней помощи, а прислужников сейчас нет.

Но я в них и не нуждаюсь: ни в слугах, ни в костюмах. Я уже пробовал пройти зал стандартным способом и точно знаю, что это бесполезная потеря времени.

И добавление звона в голове.

Нет, в этом я точно не нуждаюсь.

Отступив на шаг от металлической границы, я присел на гранит, скрестив ноги.

Если строго следовать заветам великого мастера Тао, в любой непонятной ситуации первым делом полагается медитировать.

Вот этим и займусь.

* * *

Что такое ци? Вопрос, конечно интересный, но почти целиком находится в области философии, а мне сейчас не до мировоззренческих материй, мне бы свести его к другому вопросу – сугубо практическому.

Способна ли ци помочь пройти через зал с неутомимыми куклами?

Как говорил всё тот же великий мастер: «Ци может всё». Вот и прекрасно, самое время это проверить, потому что иных вариантов не вижу. Разве что вызвать Тень и попытаться с её помощью разделаться с куклами. Однако даже без Взора Некроса почти уверен, что эти куклы нехорошо отличаются от тех, с которыми сталкивался ранее. Не зря Бьег лишь усмехнулся с превосходством, когда Дорс спросил, допустимо ли их сломать, или вандализм чреват наказаниями.

Ломать не запрещено, но, похоже, с этим всё непросто. Боевые навыки у некоторых учеников имеются, однако далеко не факт, что они способны хотя бы слегка навредить. Эти истуканы выглядят несокрушимыми. И не только выглядят, интуиция подсказывает, что усилены они весьма и весьма.

При всех недостатках и ошибках внутреннего голоса, я привык ему доверять.

Ци было, ци есть, ци будет. Ци это прошлое, настоящее и будущее одновременно. Оно является всем, и всё является ци.

Энергию, или, точнее, некие векторы, указывающие на её движение, я видеть научился. Не уверен, что также хорошо, как это получалось у мастера Тао, но вряд ли сильно хуже. Также я немного ориентируюсь в том, что он называет «работой с потоками». Труднейшая отрасль познания, прекрасно понимаю, что лишь прикоснулся к ней. Но кое на что уже способен.

Однако сейчас этого мало. Я вижу не кукол, не пол металлический, и не мельтешение бит, я вижу энергию. Вижу её тончайшие струйки, сливающиеся в переменчивые потоки, вижу устойчивые русла и островки беспорядка, вижу простенькие «водовороты» и причудливые завихрения.

Но не вижу картину в целом.

А её надо увидеть, если я действительно хочу пройти через зал. Ци – это лучший проводник через любой лабиринт. Такова особенность её природы.

Вот и приходится прибегать к дополнительным способам концентрации. Медитация – простейший и при этом эффективнейший. Неторопливое постижение сути вечного движения энергии, на которой держится ткань мироздания – что может быть лучше.

Итак, основное движение на материальном уровне в зале давали куклы. Завихрения от воздуха, рассекаемого битами – второй по значимости источник. Оба этих явления провоцировали своего рода помехи. Да, ци, как бы, безразличны принудительные шевеления, для неё ведь нет преград. Однако всё, что происходит в мире вещей, отображается и на уровне энергии. Вот этому я и уделял первоочередное внимание.

Минута неподвижности. Две. Три. Десять.

Всё энергия. Абсолютно всё. Включая меня. Включая воздух в зале и перед ним. Включая движение воздуха. И включая мельканье бит, что вызывают этот прерывистый сквозняк.

Спустя полчаса я поднялся, не удивившись тому, что ноги за это время ни капли не затекли.

Ведь всё энергия. А это означает, что пора делать следующий шаг.

Как учил великий мастер Тао, чем больше преграда, тем выше ты заберёшься. Лестница из преград-ступеней – лестница познания. И путь маленьких ступеней для постижения сути энергии неприемлем.

Ци требует великих шагов.

И даже не покосившись в сторону закутка с защитными костюмами, я шагнул на металл.

Взмах биты. Ещё мгновение, и она ударит меня чуть выше переносицы, снеся верхнюю часть черепа. Но я знал, знаю и буду знать, что так будет, и голова уходит с траектории тяжёлого оружия ещё до того, как оно направляется в мою сторону.

Бита даже волосы не задевает, проносится от них в паре миллиметров. Это хорошо, это гармонирует с потоками ци.

Шаг. Шаг. Ещё шаг и ещё. Присесть. Подпрыгнуть. Ещё два шага и уйти в затяжной перекат, вмиг отвоёвывая у зала несколько метров и уворачиваясь при этом одновременно от трёх ударов.

Вскочить. Не останавливаясь ни на секунду, шагнуть дальше. Подпрыгнуть. Снова шагнуть. Снова подпрыгнуть. Подпрыгнуть, нагло выбрав точкой опоры кулак истукана. А теперь подпрыгнуть со своевременным кувырком в воздухе. Присесть. Ещё шаг.

И ещё.

Куклы, возможно, как-то меня видели (если в их случае отсылка на зрение вообще применима), но я им неинтересен. Школа, воссоздавая этот зал, скорее всего, привлекла знаменитых имперских артефакторов. Даже не скорее, а наверняка. Кто ещё кроме них способен справиться с задачей хотя бы частичного восстановления рунных конструктов? Не секрет, что такие мастера умеют работать со сложными и крупными объектами. В том числе иногда способны починить то, что сохранилось от древнейших проектов. Хотя, судя по собранной за два года информации, я бы постеснялся назвать это полноценным ремонтом. По большей части это работа вслепую, методом «тыка». Малоэффективные попытки вернуть изначальные функции при слабом понимании сути замыслов создателей.

Костыли, лишь имитирующие былые возможности.

Создатели рунных конструктов работали в те времена, когда познание ци может и теряло популярность под натиском системы упрощения от ПОРЯДКА, но всё ещё оставалось уделом многих, а не только единичных фанатов старины, вроде мастера Тао. Общность знания позволяла создавать методики тренировок, подходящие абсолютно для всех. Не было такого, когда каждый силён по-своему за счёт индивидуального набора навыков и персонального распределения наполнения атрибутов.

То есть, не исключено, что этот зал полностью заточен под тех, для кого энергия – не пустой звук. Даже поверхностного её понимания достаточно, чтобы это выяснить. Конечно, если ты наблюдательностью не обделён.

А уж я-то склонностью к пересчёту ворон никогда не отличался.

Куклы работали битами хаотично лишь на первый взгляд. На самом деле движения производятся в едином ритме, отчего создаётся общий поток, в котором всегда прослеживаются неразрывные нити возможностей.

Возможностей проходить через их переплетение, ничем не рискуя.

Ну, то есть, рискуя лишь в случаях оплошностей или потери «путеводной нити», что грозит при недостаточном уровне работы с энергией.

Оплошности я, возможно, и не допускаю, а вот к уровню работы имеются вопросы. Вот и пригодилась очистка головы, когда все мысли прочь, а мозг сосредоточен лишь на одной задаче.

Задаче вцепиться в кончик нити мёртвой хваткой.

Это не зал, это огромная головоломка. Своего рода «Тетрис». Куклы – бездушные фигурки, которые, непрерывно двигаясь, всегда действуют сообща, по единой программе. Их цель – каждый миг перемещать биты таким порядком, чтобы оставался изменчивый проход способный пропустить единственную особую фигурку.

И эта фигурка – я.

Поспешишь – уткнёшься в стену из бит, и зал тебя убьёт.

Замедлишься не вовремя – биты опустятся на голову, а то и обрушатся на спину при обратном движении, и зал тебя убьёт.

Остановишься, растерявшись – биты налетят со всех сторон, и зал тебя убьёт.

Ляжешь и погибнешь, ибо на нижнем уровне зала проход то и дело смыкается, не позволяя упавшим проползти чуть дальше.

Всё двигается, и я каждый миг должен оставаться частью этого движения.

Иначе зал меня убьёт.

Пройти в костюме невозможно. Он превращает тебя в неуклюжую черепаху, а здесь требуются скорость и возможность совершать серьёзные прыжки. Так что Паксус прав, испытание изначально задумано так, что пройти его невозможно.

На условиях мастера Бьега невозможно.

Я же иду на своих условиях.

Нет шагов, нет наклонов, нет приседаний и акробатических трюков. Есть лишь непрерывное движение ци.

И я – часть этого движения.

* * *

Сколько времени всё заняло, я не скажу. Ведь времени для меня не существовало.

Всё ци.

Включая время.

Просто в какой-то миг под ногами оказался не металл, а камень.

Зал пройден.

Не веря в это, я напрягся, пытаясь в переплетении потоков не потерять «путеводную нить». Но её действительно нет, она исчезла, ведь в ней больше нет необходимости. Впереди лишь огромный зал. Копия того, что открывается по другую сторону от прохода, охраняемого куклами с битами.

И в зале этом стояли люди. Шесть человек: трое прислужников; мастер Бьег, ответственный за нашу боевую подготовку; мастер Вордо – темнокожий иноземец, знакомящий нас с тонкостями инженерного дела; и глава школы – великий мастер Ур.

Вот это я попал…

Все шестеро уставились на меня, что неудивительно. Понятия не имею, чем они здесь занимались, но сомневаюсь, что выстроились в мою честь. Судя по всему, великому мастеру Уру до боевых испытаний нет дела. В принципе, он вообще в учебный процесс в открытую не вмешивается, его можно увидеть в единичных случаях и ненадолго. Всерьёз он показывался лишь однажды на первом общем школьном сборе, когда нас полным составом выстроили на площади перед воротами. Традиционная церемония старта учебного года.

Нет, столь солидный человек не станет спускаться под землю ради набедокурившего ученика.

Но как сильно я набедокурил? Если мыслить формально, так это и провинностью нельзя называть, ведь запрет покидать школу не нарушен. Даже не попытался к стене приблизиться. И вообще, не слышал, что ученикам возбраняется в свободное время совершенствовать боевую подготовку. То, что этого самого свободного времени нам, по сути, не оставляют, к делу не относится.

И вообще, хочу – сплю, хочу – на кулаках отжимаюсь.

Или вот, – мимо кукол бегаю. Где тут табличка, что бегать мимо них запрещено? Где? Не вижу.

А раз нет, значит – можно.

Начинать высказывать все эти не самые убедительные соображения я не стал. Правила школы, это деликатно-тонкая материя, которую мастера способны гнуть, как им вздумается. Да они даже их не сформулировали полностью, в самом начале нам об этом не раз прямо сообщали. Иногда складывается впечатление, что на ходу пункты придумывают, с целью лишний балл снять на ровном месте.

К тому же меня пока что никто не обвиняет, просто смотрят как-то очень уж внимательно. Ну да, явно не ожидали, что кто-то пожалует с этого направления, потому растерялись, не отреагировали мгновенно.

То, что они медлят – это хорошо. Это шанс. Шанс выбраться из воды не слишком мокрым, или даже сухим. Надо вести себя так, будто ангелы небесные в сравнении со мной – падшие создания. То есть делать вид, что и не думал ничего дурного сделать, занимался обыденными вещами.

Потому изобразил едва заметный поклон. В весьма запутанном этикете равийской аристократии это даже поклоном не называется, это универсальный жест уважения от младшего по возрасту старшему, подразумевающий равенство социального положения. Спасибо второй матери, годами вбивавшей в меня подобные тонкости.

– Приветствую вас, мастера Бьег, Вордо и Ур. Простите, что не обратился к вам сразу. Вас сложно заметить. Тут очень неудобный свет, и я был слишком занят наблюдением за куклами. Понимаю, что оправдания бессмысленны, скажу лишь, что сделаю всё, чтобы моя позорная невнимательность никогда не повторилась.

Вроде неплохо получилось. Даже указал на свою оплошность, жертвуя малым, чтобы отвлечь внимание от большого. Ученик по определению всегда в чём-то виноват, так пусть лучше это будет невнимательность, чем то, что могут припаять за ночные прогулки среди смертоносных кукол.

– Так на чём мы там остановились, уважаемый Вордо?.. – рассеянно спросил глава школы, продолжая странно на меня смотреть.

Как и все прочие.

– Я говорил, что замедлить куклы нельзя, – так же слегка отрешённо ответил инженер. – Артефакторы говорили, что куклы работают только в таком режиме. Изменить что-то в их действиях они не могут. Весь зал подчиняется общей схеме движения, и вмешаться в этот процесс не получается.

Глава школы задал второй вопрос:

– А вы что говорили, мастер Бьег?

Злобыш, также уставившись на меня весьма пристально, пробурчал:

– Я сказал, что защитные костюмы скоро развалятся, если по ним так лупить. Надо или второй комплект завести, или чаще чинить. А это дорого.

– И ещё вы говорили, что через этот зал никто из учеников пройти не сможет. Не так ли? – уточнил глава.

– Так, – неохотно признал Бьег.

Ур указал на меня:

– Тогда как вы, уважаемый мастер Бьег, сможете объяснить то, что мы увидели?

Чуть помедлив с ответом, тот начал с обвинений:

– Мальчишка пошёл без защиты. Так нельзя. За это я его накажу.

Накажет? Новость нерадостная, она означает, что в рейтинге я просяду ещё ниже. Но если говорить прямо, больше всего на свете мне сейчас хотелось послать в задницу и Бьега, и его баллы. На меня, как говорится, начало накатывать. Волной эйфории накрывало.

Я чёртов идиот!

Я тот идиот, у которого всё получилось!

Я ведь действительно прошёл!

Я сделал это!

Хотелось послать всех присутствующих в тёмное скверно пахнущее место. Кто вы, а кто я? Сделайте то же самое, тогда и поглядывайте на меня свысока.

Не без труда нашёл в себе силы совладать с натиском гормонов счастья и пофигизма.

Смолчал.

– С защитой или без, это неважно, – отмахнулся Ур. – Мы видели то, что видели. Он прошёл. Значит надо думать не только об исправлении поведения кукол. Тем более, мастер Вордо твёрдо уверен, что это невозможно, изначальный замысел древних не изменить. Ты, – глава указал на меня: – Имя?

– Чак из семьи Норрис.

– Чак? Я видел твою работу по чистописанию. Похоже на прогулку курицы, испачкавшей лапы в чернилах.

– Простите, великий мастер. Так получилось, что с пером я обращаюсь хуже, чем с мечом.

– Ну да, ну да. Верю. Скажи Чак, зачем ты это сделал?

Обернувшись на миг назад, я пожал плечами:

– Не люблю, когда дело не завершено. Эти костюмы… Понимаете, они неправильные. Настоящий воин не должен замыкаться в черепаший панцирь. Сражения выигрывают, работая мечом, а не укрываясь за бронёй, превращающей тебя в истукана. Я сделал то, что должен был сделать.

– А если бы ты попал под удар?

Я снова пожал плечами:

– Плох тот воин, который собирается жить вечно.

Мастер Ур кивнул:

– Ответ достойный. Два балла за ответ, и ещё дюжина баллов за первый проход Зала Безногих Истуканов. Чак, ступай к себе в комнату и отдохни, завтра тебя ждёт новый трудный день.

– Благодарю вас, великий мастер Ур, – я вновь изобразил поклон и отправился к единственному выходу из незнакомого зала, надеясь, что сумею найти отсюда дорогу наверх без подсказок.

Не возвращаться же назад, через ряды кукол.

– И поставь себе минус балл за то, что не поприветствовал мастеров сразу, как только прошёл через кукол, – донеслось в спину.

Вот ведь Бьег, всегда найдёт, к чему придраться.

Истинный Злобыш…

* * *

Перед дверьми в корпус я столкнулся с Паксусом. Странная встреча в столь поздний час, да и сосед явно никуда не торопился.

Специально меня караулил? Но зачем это ему?

– Чак, где это ты пропадаешь ночами? – сходу поинтересовался Паксус. – Просыпаюсь, а нет тебя. Просыпаюсь второй раз, тебя снова нет.

– Больше тренируйся, и будешь спать как убитый, не просыпаясь до рассвета, – посоветовал я.

– Да я и так прекрасно сплю.

– Что-то незаметно.

– Да это я просто переел за ужином, вот живот и подгулял, всё будит и будит. Так где тебя носило, Чак?

Паксус – последний тип, которому я готов рассказать правду о происходящем. Но и прямо врать не стал, ответил уклончиво:

– Ты не забывай, у меня тоже есть живот, и у моего живота тоже есть потребности.

– Слишком долго ты в уборной торчишь, – Паксус покачал головой и спросил неожиданное: – А что это такое у тебя висит? Из кармана?

Отследив взгляд соседа, я потянулся рукой, неосторожно задев свешивающуюся невесомую ткань. Миг, и из кармана вывалилось скомканное худи странной девушки. Ещё миг, и оно почти полностью развернувшись, опустилось на ступени крыльца.

Худи – одежда «унисекс», всем полам незазорно носить. Но светильник в дверях заставил предательски поблёскивать характерную вышивку на рукавах.

Вышивка сугубо женская, такую здешние мужчины себе ни за что не позволят.

Паксус, уставившись на худи, охнул, после чего вскинул голову и, сверля меня дико возбуждённым взглядом, растерянно пробормотал:

– Это ведь ученическое худи. Так ты, что, каждую ночь в их корпус забираешься и веселишься там? Да?

И тут же сам себе ответил:

– Ну да, в другие ночи я спал нормально, вот и не видел. Но сегодня ты попался, наконец. Так ты в один корпус забираешься, или каждую ночь в разные? И как ты это проворачиваешь? Ты ведь при мне почти не смотришь в их сторону. Как договариваешься с ними? Как?!

Больше всего мне хотелось послать Паксуса подальше, после чего как можно быстрее добраться до койки. Но понимая, что надо со старта пресекать подобные фантазии, я заявил:

– Не говори глупости. Я просто нашёл эту тряпку. Завтра спрошу у девочек, пусть разберутся, чья она.

Паксус, уставившись на меня совсем уж странно, горячо затараторил:

– Чак, я что угодно сделаю! Что угодно! Скажи, что тебе надо?! Я всё сделаю, всё! Только скажи!

– Ты о чём? – слегка растерялся я.

Паксус, воровато обернувшись по сторонам, приблизился, заговорщицки подмигнул и умоляюще прошептал:

– Научи меня.