Глава 12. Когда успехов больше, чем неудач

Странно, однако именно самовольная выходка с залом смертоносных кукол стала переломным моментом учебного процесса. И дело не в том, что ко мне стали как-то по-особенному относиться. Нет, это не такое уж великое свершение, чтобы заставить себя уважать всерьёз. Поставь перед истуканами матёрого аристократа, и он пройдёт через них, как порыв ветра, без ветхозаветных фокусов с контролем ци.

То, что мне за раз досталось четырнадцать баллов (или, если говорить точнее – тринадцать), тоже не критично-важный момент. Да, благодаря неожиданной щедрости главы школы я одним махом оказался в числе лидеров. Ну и что с того? Ведь в условиях, когда нас штрафуют каждый день по поводу и без, проще усидеть на раскалённой сковороде, чем на вершине «пирамиды рейтинга». Я вот ещё из подземелья не успел выбраться, а уже заработал минус единичку.

Чёртов Бьег!

Ну а дальше могло случиться всякое и в любой момент. Это та ещё лотерея: одни ученики могли день-два продержаться на высокой позиции, другие плавно с неё скатывались, третьи не скатывались, а резко низвергались в середину списка.

А если к делу всерьёз подключался Бьег, падали с ускорением, несвойственным этой планете. И не только до середины списка, а и ниже.

Иногда гораздо ниже.

Были и четвёртые, частично «неприкасаемые» вроде Дорса, которых некоторые мастера или упорно не замечали при оптовой раздаче минусов, или частенько баловали откровенно-незаслуженными плюсами. Не сказать, что делалось это совсем уж бессовестно на постоянной основе, но всё равно привилегированные особы куда легче удерживались на плаву.

Баловали их за явную принадлежность к серьёзным кланам. Несмотря на то, что раскрывать инкогнито, как бы, не разрешалось, некоторые поспешили похвастаться знатностью происхождения в первый же день. Причём наказывали за это в единичных случаях, и не сказать, чтобы серьёзно. Других вычислили по семейному сходству, по оговоркам, некоторым деталям, или просто находились знакомцы, где-то когда-то их видевшие и неспособные удержать языки за зубами. Причём стоило опознать одного из нас, как слухи об этом тут же разлетались по всем корпусам. В итоге уже спустя десять дней около половины учеников потеряли «ширмы».

Я же, по понятным причинам, так и скрывался под маской Чака Норриса. Попытки прощупать, что под ней, против меня не срабатывали. Я крепко держался за свою анонимность обеими руками и следил за словами. Знать меня в лицо никто не знал, по поведению и вещам принадлежность определить невозможно, вот и получилось, что никто не смог накопать на меня ничего конкретного.

Паксус – один из ключевых сплетников школы, беззастенчиво использовал положение соседа, чтобы разговорить всех нас на всю катушку. А уж в меня вцепился, будто оголодавший клещ. Особенно после той ночи активизировался. Очень уж его огорчил мой отказ обучить его искусству «ночного лазутчика-любовника», перед которым у недотрог-аристократок одежда сама по себе слетает, предательски цепляясь за мой карман. Но все его поползновения на моё инкогнито – зряшная потеря времени.

Однако неудачи соседа не смущали. Оставленное девочкой одеяние привело Паксуса в состояние, близкое к умопомешательству. Он совершенно неверно интерпретировал мою ночную отлучку. Причём это тот случай, когда рассказывать правду – пустая затея.

Ни поверит ни на грош.

Поэтому я лишь поначалу пытался как-то оправдаться. Быстро осознав, что это пустая потеря времени, дальше отмалчивался и всячески отшучивался, стойко держась под натиском, усилившимся в стократ. Мне это ничего не стоило, потому как тень на репутацию не наводило, и репутации незнакомки тоже вред не причиню, поскольку Паксус не знает, кому принадлежит худи.

Вот так и получилось, что сосед, не прекращая допытываться, заодно решил во что бы то ни стало раскрыть загадку моей личности. Возможно, предположил, что это как-то поможет узнать всё о моих ночных похождениях.

Теперь даже в уборную в тёмное время не выйти без того, чтобы Паксус следом не увязался. Следил бдительно, спал одним глазом, и куда только подевалась его привычка отключаться первым и подниматься последним. Явно на все сто уверен, что под покровом ночи я единолично предаюсь запретному в стенах школы разврату, и всеми силами стремился стать соучастником.

Ладно, это я отвлёкся от главной темы. В общем, утром ты в районе вершины пирамиды, а уже вечером можешь любоваться ею из глубоких низов. Всё течёт, всё меняется, кроме направления потока. Он сносит вниз и самых отстающих, и лидеров. Даже Дорс и ему подобные скатываются, просто не так быстро, как остальные. От начальной сотни баллов у главных неудачников мало что осталось, лидеры же не добирали до неё несколько десятков.

Я уже не сомневался, что вот-вот начнутся отчисления, и вдруг так совпало, что именно после моей ночной вылазки ситуация поменялась. Вначале, первую пару дней, это мало кто замечал. Даже сам полагал, что мне просто временно везёт с необычно-медленной потерей завоёванной позиции.

Но дальше потери начали компенсироваться приобретениями. В какой-то момент я надёжно затормозил на двенадцатом месте. Потеряв единичку, тут же приобретал новую, сохраняя равновесие.

А по итогам недели приподнялся на шесть баллов, причём не в одиночку, так как оставался на двенадцатом месте. И чем дальше, тем явственнее вырисовывался рост. Штрафовали меня редко и понемногу, зато награждали чуть чаще и достаточно щедро. Не только единички доставались, а и пары.

И это притом, что Злобыш после той ночи дышал ко мне неровно. Не в том смысле, что я ему нравиться начал – совсем наоборот. По любому поводу придирался, не забывая ставить минус за минусом. Возможно, тем поступком я его как-то подставил, вот и отыгрывался. Плюс обучение стало одинаково-сложным для всех, изначальные поблажки с различными испытаниями на выбор сходили на нет.

Хотя я бы этот процесс обучением называть постеснялся. Методика преподавания здесь не просто хромала на обе ноги, она представляла собой нечто близкое к хаосу с бледными проблесками даже не зачатков педагогики, а здравого смысла. Ни малейшего намёка на стройную систематизацию. Никакой свободы мысли. Никто не требовал от нас анализа подаваемой информации. И мысли свои мы должны были придерживать при себе. Зубрёжка, зубрёжка и ещё раз зубрёжка. Основные аргументы при ответах – не собственные выводы, сделанные по результатам усвоения, а цитаты из авторитетных источников. Слова здешних мастеров – высший закон и абсолютное знание, сомнению они не подвергались ни под каким соусом.

Что касается практических занятий, картина, по сути та же самая. В основном нас раз за разом силами отдельных корпусов или полным составом отправляли получать тумаки от кукол на арене. Сложной тактикой головы не обременяли, но пытались не одни лишь рефлексы в нас вдолбить. Вырабатывали чувство строя, где все связаны воедино, прикрывая друг дружку, и ошибка одного способна навредить всем. А когда мы, избитые и измученные поднимались наверх, нам снова и снова зачитывали скучнейшие трактаты великих полководцев и мудрецов, но не в качестве «снотворного», а для того, чтобы мы заучивали наизусть избранные отрывки.

Разве что в одном намёк на систему просматривался. Редкий день проходил без того, чтобы нам в той или иной форме не преподнесли лекцию о величии императора и благословенности его семьи.

Весьма предсказуемый ход, но предсказуемость не умаляет возможную пользу от него для правящей семьи.

Подростки – удобный материал для закрепления в мозговых извилинах разного рода идей. И если в них вбивать правильные мысли день за днём, неделя за неделей, они зачастую способны их принять, даже если изначально настраивались категорически против.

Таким вот нехитрым способом в нас пытаются воспитать лояльность к правящему клану. Аристократическую молодёжь с рождения обучали не реагировать на куда более хитрые формы внушения, но вот было ли это обучение одинаково-качественным у всех? К тому же за один год капля способна проточить немаленький камень.

Раз на нас давят в этом направлении столь настойчиво, смысл в такой «накачке» определённо есть.

Надеюсь, неполный год «идеологического прессинга» моя психика выдержит. Даже не надеюсь, а уверен. Мне неоднократно доводилось наблюдать в действии массовое «зомбирование» в мире высоких технологий, и должен сказать, что в сравнении с «передовой накачкой» местная обработка выглядит, как попытка отучить кота любить мясо при помощи просмотров веганских телепередач.

Но я не показывал, что не поддаюсь столь наивному давлению. Посматривал на остальных и копировал реакцию середнячков. То есть ни симпатии, дабы выслужиться, ни антипатии – инертная реакция.

Это чересчур скользкая почва. Пытаться показать, что без ума влюблён в императора и всю его родню – предпоследнее дело.

Выказывать неприязнь или ненависть – последнее.

Из средней массы я старался выбиваться лишь в вопросе набора баллов. И, разумеется, мне они требовались не ради красивой цифры.

Баллы – это возможность и дальше находиться в школе. Пока они у тебя в минус не ушли, исключение не грозит. Об этом мне сообщили в самом начале. Впрочем, эту информацию я заполучил ещё года полтора назад. Повезло заполучить парочку полезных книг.

О том, что высокий балл – это возможность пользоваться некоторыми привилегиями, узнал также из книг. И здесь сведения подтвердились.

Например, по истечении некоего начального срока успешные ученики могли выйти в город на один световой день, или даже на полные сутки. Для большинства счастливчиков это дозволяется не чаще одного раза в две недели для первого случая, а если воспользоваться вторым, ворота для тебя закрываются на целый месяц. К тому же за всё полагается платить, в том числе и за это. Не деньгами, а баллами, причём немалыми. То есть те, кто любят побродить за стенами, рискуют скатиться в рейтинге. Простое и эффективное средство отбивать у нас тягу к гулькам.

Я гульнуть не прочь. Точнее, не для забавы, мне ради важного дела надо бы выйти в город. Однако без выхода прожить могу спокойно, ведь основная задача моего великого плана на такие отлучки не завязана. Второстепенные задачи – это да, хорошо бы пройтись, но это уже другой вопрос.

Мне от бальной системы требуется нечто другое. Даже миллион прогулок по столице ничего не значат в сравнении с возможностью, которую можно реализовать с её помощью.

Потому что эта возможность, скорее всего, уникальная. Если я не ошибаюсь, ни у кого во всём мире сейчас её нет.

К сожалению, точно установить факт уникальности невозможно, лишь по косвенным сведениям сужу. Но это тот случай, когда им можно доверять.

Сами посудите – как долго можно скрывать факт наличия атомного оружия на Земле? Даже не будь Хиросимы и Нагасаки – это вопрос считанных лет, если не меньше.

Вот и здесь что-то подобное.

Эта возможность – краеугольный камень моего великого плана. И ради неё я готов зубами грызть бронзовых истуканов за каждый балл.

Неудивительно, что в последнее время настроение моё улучшалось с каждым днём.

Начиная с того самого, когда я попытался втайне от всех пройти испытание с безногими куклами.

* * *

Ярко светило утреннее солнце, задорно щебетали птички, ласковый ветерок нагонял приятную прохладу. В общем, всё прекрасно, за исключением моего настроения.

Ну а чему тут радоваться? Только что я потерял двенадцать баллов. Да-да – двенадцать! А ведь даже сейчас, с новыми послаблениями, они зарабатываются со скрипом. Получается, все успехи четырёх, а то и пяти дней слил за один миг. С седьмого места в рейтинге вылетел на двадцать девятое. Причём делю его с парочкой учеников с такими же текущими показателями. То есть, учитывая дубли не самой удачной системы подсчёта, впереди меня не двадцать восемь, а куда больше.

И скатился я по своей воле. Ну а куда деваться, если право выхода в город стоит именно столько?

С одной стороны, я поставил под удар главную задачу ради второстепенной. С другой, я почти не сомневаюсь, что легко наверстаю упущенное, и совершенно не сомневаюсь в том, что успешное выполнение второстепенной задачи облегчит работу по главному направлению.

В общем, к воротам я шёл в мрачном настроении. И его ничуть не улучшало присутствие Паксуса. Соседу «увольнительная» не светила, потому как давали её только тем, кто успели вернуть все выданные изначально сто баллов. Ученическими успехами он не блистал, поэтому прилично не дотягивал.

А за город ему очень хотелось. Вот и увязался, хотя бы так примазываясь к недоступной возможности.

И заодно в который раз закидывая всё те же удочки.

– Чак, ну как ты не понимаешь! Это же тупость! Ты сглупил. Ты, наверное, из такой глуши приехал, где такие вещи не понимают. Я ведь прав, да? Ничего про большие города не знаешь? – сосед выдержал паузу, надеясь, что я отвечу, и дам, наконец, хоть какой-то намёк на расположение своего родного края.

Какая наивная попытка…

Видимо сам это быстро поняв, Паксус продолжил, как ни в чём ни бывало:

– Идти надо на сутки, а не на световой день. И даже так маловато будет, чтобы нормально оторваться. Я, как только сотню получу, возьму на сутки.

Я, думая о своём, бросил в ответ уже в который раз:

– Паксус, ты быстрее в ноль уйдёшь, чем до сотни доберёшься.

– Доберусь, не сомневайся. Теперь у меня есть цель, а я упрямый.

– Ты учти, что за полные сутки придётся отдавать двадцать четыре балла, а не двенадцать.

– Да я бы и все сто отдал, лишь бы на полный денёчек вырваться, – мечтательно протянул сосед, после чего, спохватившись, с мольбой спросил: – Ну ты хотя бы расскажешь, как там всё прошло?

– Паксус, если ты насчёт увеселительного квартала, то рассказов не будет. Я туда заглядывать не планирую.

– Ну да, ну да, верю, конечно же верю. И в то, что тебе женская одежда сама в карман упала, тоже верю. То есть ты хочешь сказать, что целых двенадцать баллов отдал, чтобы просто навоз на улицах понюхать и пожрать в дешёвой таверне тухлятины жареной, вместо школьных специй?

– Угу, именно этим и собираюсь заняться.

– Чак, хватит уже врать, здесь все знают, какой ты бабник.

– И снова ошибаешься. Хотя что тут говорить, тебе как ни объясняй, не поверишь. У тебя мания находить во всём какие-то пошлые намёки.

– Да какие намёки, Чак?! Я ведь сам видел, как ты ночью в женские корпуса бегаешь!

– Вот прям своими глазами видел, как в эти корпуса захожу или выхожу их них? – уточнил я.

– Может всё и не видел, зато видел, что у тебя в кармане сам знаешь что лежало. Только хватит уже мне лапшу вешать, что ты просто нашёл тряпку по пути в нужник. Ну хоть намекни: блондинка или брюнетка?! Ну давай же, Чак! Ну не зажимай!

– Паксус, ты безнадёжный фантазёр…

На этих словах я повернул на кратчайшую тропку, ведущую к воротам. Протягивалась она в окружении зелёных стен из художественно подстриженных кустарников. Немудрено, что лишь оказавшись за углом я увидел, что там кто-то есть.

Девочка стояла в конце тропы, глядя в сторону ворот. Причём даже со спины я сразу опознал старую знакомую по характерной причёске: укороченные волосы частью заплетены в подобие конского хвоста, частью развесились в стороны не очень-то послушными прядями.

Вообще-то насчёт знакомства – это я преувеличиваю. Даже прозвища не знаю. Да, мы не очень-то тесно пересекаемся с ученицами, лишь на некоторых испытаниях и совместных подобиях лекций. Однако все примелькались, лишь именно эта – будто невидимка. Очень нечасто на глаза попадается.

Правда, надо признать, что её появления хоть и редки, но при этом часто эффектны. Вспомнить хотя бы то первое испытание с куклами, когда она продержалась немногим меньше, чем я. Но я-то был в группе, а ей приходилось в одиночку выкручиваться.

Голова моя была слишком сильно озадачена горестью от только что случившейся потери баллов и перспективами достижения некоторых целей, ради которых я решился на такие траты. Лишь этим могу оправдать то, что печально расслабился, не просчитал последствия, отреагировал импульсивно, совершенно не думая о том, что услышанное и увиденное могут неправильно интерпретировать.

К тому же девочка при нашем появлении немедленно развернулась, уставившись колючим взглядом. Это можно назвать провокацией, требующей немедленных действий.

А то знаю её, – убежит или пропадёт куда-то, как уже случалось при попытках пообщаться. Заметно, что она нелюдимая, но почему-то складывается впечатление, будто меня выделяет особо.

Категорически не переносит. Может я ей в первый день глаза намозолил, может та встреча под землёй негатив вызвала.

– Привет, – улыбнулся я. – Ты там… тогда, под землёй. Забыла кое-что из одежды. Если есть время, можем сходить ко мне, заберёшь. Или когда тебе будет удобно.

Девочка молча шагнула вбок, вмиг скрывшись в зелёной стене. А в той при этом, несмотря на внешнюю монолитность, даже веточка не дрогнула.

Да уж, не знаю, кто она такая и у кого обучалась, но лесовик из неё выйдет отличный.

– Миленькая, – тоном детектива, поймавшего с поличным самого хитрого преступника, выдал Паксус. – Познакомишь?

Я чуть не окаменел. Ведь если только что прозвучавшие слова даже обычный человек может понять неправильно, с Паксусом всё куда хуже.

Он не просто поймёт неправильно, он поймёт максимально хуже.

Да как я мог позабыть про эту ходячую озабоченность?! Как дозволил своему языку отработать по полной в присутствии ходячих ушей, приделанных к неразумной голове?! Ведь сосед спал и видел, как бы ему выяснить личность хоть одной из моих выдуманных его эротической фантазией пассий. Он ведь человек даже не простой, а примитивный. По его логике, если ответила мне взаимностью, значит для всех доступная. И в первую очередь, разумеется, для него. А при культивируемом в школе запрете на сословные различия и этикет, это означает, что он имеет право начать охоту за якобы легкомысленной незнакомкой, в процессе которой и её ославит на всю школу, и меня.

Насчёт себя могу точно сказать, что мне такая слава не требуется.

Поэтому немедленно остановился, обернулся к соседу, жёстко уставился на нездорово-возбуждённую рожу, ткнул пальцем, остановив ноготь в миллиметрах от глаза.

И прошипел:

– Увижу тебя рядом с этой девочкой, вся школа узнает, что ты выспрашивал у Тсаса, не мечтает ли он о весёлой ночи с ласковым мужчиной! И устрою так, что ты именно такую ночку получишь, когда заработаешь выход в город. Там тебя будет толпа здоровенных волосатых мужиков поджидать. Я знаю к кому обратиться, чтобы тебе такое устроили. И денег у меня хватит, чтобы они тебя за стенами весь год ждали.

– Да Чак, ты чего?! Что за шутки?! Я ведь просто спросил, я не выспрашивал!

– Паксус, ты меня понял?!

– Да я и не собирался ничего! Ну что ты так завёлся?! Мы же друзья!

Я приблизил палец ещё на полмиллиметра:

– Твои друзья по ночам в лесу на Луну воют. Ни шагу к ней. И ни слова о ней. Понял или по-плохому объяснить?

– Да понял я! Понял! Чак, из какой деревни тебя в столицу принесло?! Ты же сумасшедший псих! Ну чего так заводиться из-за какой-то девчонки? Тем более, она некрасивая. Вот Диби я бы… Слушай, а насчёт Диби ты как? По-моему она к тебе как-то неровно дышит. Вы с ней это… в смысле… ну… того? Да? Ну хоть намекни. Чак, да я могила владыки Некросов, дальше меня никуда не уйдёт!

– Паксус, ещё одно слово, и вряд ли тебе лекари помогут.

– Лекари здесь всё лечить умеют, – легкомысленно заявил сосед.

– Да? И они что, смогут заставить всех забыть, что я перед воротами оторвал то, что тебе голову заменяет? И ты сам это вспоминать никогда не будешь?

Паксус спал с лица:

– Ну Чак, ну ты точно ненормальный…

* * *

Столицу я успел оценить ещё в первый день, и в уточнении оценки не нуждался. Ещё тогда быстро выяснилось, что шататься по её улицам праздным туристом мне не хочется. Да, архитектура местами интересная, но я не любитель глазеть на архаичные сооружения. К тому же великое изобилие навоза, благоухание из сточных канав и прочие прелести реального Средневековья изрядно портили картинку.

Не очень-то похоже на «зализанные» исторические центры старых земных городов.

А ещё здесь процветала путаница с нумерацией домов – новомодным равийским явлением. Раньше этим делом вообще не утруждались, и, как это часто бывает, новшество смотрелось сыро. Если улицу возничий нашёл без труда, дальше начались сложности. Конная повозка не очень-то приспособлена для маневрирования в тесноте далеко не самого богатого квартала. Мы, похоже, проехали нужное место, а развернуться здесь – целая история.

Поэтому, расплатившись, я продолжил поиски пешком. Но даже так столкнулся со сложностями. Дело в том, что нумерация здесь не имела ничего общего с цифрами. В принципе, удобно, ведь большая часть населения совершенно неграмотна. Однако система вышла неудачной до такой степени, что проще счёту обучиться, чем разобраться. На каждое отдельное домостроение вешалась табличка: квадратная по одну сторону улицы, круглая по другую – аналог чётного и нечётного. Плюс на них различались цвета и по центру светлели простенькие геометрические фигурки. Предполагалось, что все эти рисунки и оттенки должны идти по порядку, но на практике гладко не получилось.

Дело в том, что дома располагались не только по проездам, а и в глубине кварталов. И табличка полагалась всем без исключения. Причём огромное здание в два этажа считалось равноценным с ветхими сараями. Никакой системы дополнительных корпусов и прочих способов выделять основные сооружения не предусматривалось. Плюс с увеличением расстояния до широкой проезжей части не всегда удачно получалось распределить строения между соседними улицами. В сочетании с не очень-то упорядоченной застройкой получалась та ещё головоломка.

В общем, я быстро понял, что разбираться с таким ребусом придётся до полудня (а то и до вечера). Пришлось махнуть рукой на самостоятельное изучение прогрессивных нововведений и обратиться напрямую к местным жителям.

Но и здесь не обошлось без сложностей. Оказалось, что аборигены совершенно не разбираются в табличках, и поддерживают их на своих домах только по причине нежелания нарываться на штрафы, положенных за пропажу или повреждения. Но так как даже столицу Равы можно счесть большой деревней, я решил пойти совсем уж простым путём, и просто спросил чудовищно толстую, едва ноги передвигающую женщину, не может ли она мне подсказать, где здесь проживает искусник Кхеллагр.

Вопрос озадачил матрону до такой степени, что она, пару секунд простояв моргающим соляным столбом, помчалась от меня, будто спортсменка-легкоатлетка, то и дело бросая назад такие взгляды, будто за ней все крысоволки Севера гонятся.

Гм… Что это с ней? Я ведь и одет прилично, и рожа честная, и при мече. Оружие в Раве – это не просто оружие, а ещё и показатель статуса. Кому попало средь бела дня по столице с такой вещью бродить не дозволяется.

Повторив попытку ещё с несколькими жителями, я раз за разом получал реакцию, на которую не рассчитывал. Повезло лишь в одном случае, когда ко мне несмело подошёл не совсем трезвый попрошайка и попытался продать мне «слегка поломанный амулет». На вид амулет подозрительно походил на самую обычную баранью кость. Выпивоха, сам понимая, что товар выглядит как-то сомнительно, попытался его расхваливать, предположив, что вещь, возможно, не простая, а рунная. Но от столь наглой лжи сам начал посмеиваться и, махнув на меня рукой, отправился было прочь.

Я успел его остановить при помощи блеска монеты, которую тут же пообещал ему передать, если он сообщит мне, как пройти к дому искусника Кхеллагра. Повезло, он, наконец, дал мне вменяемые пояснения, напоследок заявив, что ему меня жаль. Мол, такой молодой, а уже покойник. И ещё он попросил плюнуть в, скорее всего, мёртвую рожу рыжего толстяка Шлоба, которого, возможно, повстречаю. Дескать, из-за того, что тот решил сократить путь, кое-кто остался без обещанной выпивки.

В общем, происходящее напоминало начало незамысловатого ужастика, когда герой или герои в начале фильма сталкиваются с многочисленными предупреждениями и знамениями, указывающими на нежелательность их продвижения в определённом направлении. Но, игнорируя всё это, они упрямо движутся дальше: в частные владения семейки мутантов-каннибалов; к логову голодающих пещерных зомби-инопланетян; или ещё в какое-нибудь необычное место, где хозяева всегда рады гостям.

В то, что меня назначили на роль в шаблонном ужастике, не верилось, но на всякий случай к нужному месту я приближался с опаской. Осторожность в любом случае не будет лишней, ведь квартал явно не из фешенебельных. Несколько раз замечал личностей, взирающих на меня с характерным интересом. И все эти личности выглядели так, что я бы, на месте здешнего судьи, выдал каждому лет по пять самой строгой каторги просто за красноречивые рожи.

В глупых книжках, коим так увлечён Тсас, великие герои в подобных местах двери отворяют ногами, общаются «через губу» с сильными мира сего, и красочно убивают абсолютно всех, кто косо на них посмотрит. В особо тяжёлых случаях смерти подлежат и те, кто недостаточно низко поклонились при виде великого человека. В общем, держались они не как люди, а как абсолютно бессмертные создания, наделённые величайшей силой во вселенной. Но, увы, я не из повести для самых наивных мальчиков пришёл, и потому больше доверял другим книгам и историям. В том числе тем, где серьёзные исторические личности позорно (и зачастую неожиданно) погибали от рук несопоставимо слабейших противников.

Расслабляться нельзя. Нигде нельзя. Даже на городском дне. Ведь будь местный криминалитет слабым до такой степени, что одинокий аристократ ему не по зубам, его бы давно искоренили.

А он живёт и процветает. Я от северян про здешние делишки всякого наслышался, да и по пути на разное насмотрелся.

Но пока всё спокойно, никто не пытался прощупать мой бок ножом в узком переулке. Лишь крыса шмыгнула из-под ноги, когда переступал через очередную кучу мусора.

А вот дальше, увидев, наконец, искомый дом, насторожился ещё больше.

Во-первых, сам дом смотрелся странно. Будто из линии Мажино вырвали один из железобетонных фортов, поставили его среди халуп, после чего попытались кое-как замаскировать, дабы он не отличался от окрестных строений.

Так себе маскировка. Не нужно быть лесовиком, чтобы заметить разницу.

Но это ещё ладно. А вот то, что завалы мусора на подходах к дому становились всё обширнее и обширнее – это куда хуже. Нет, дело не в том, что я чистюля, а в том, что завалы смотрелись также естественно, как католическая месса в мечети. Плюс при таком изобилии всевозможного хлама крысы почему-то перестали встречаться.

А крысы и на Земле повышенной тупостью не отличались, и на просторах Рока славятся сообразительностью. Если грызуны игнорируют место, которое будто создано для них, здесь явно что-то нечисто.

Смешно, но я, пребывая в самом защищённом городе империи и добравшись до места, где, по заверениям авторитетнейшего человека, мне смогут помочь, прибегнул к Проницательному взору Некроса.

Я не знал, что конкретно требуется искать, но настройки навыка позволяют применять его без детализации, просвечивая всё окружение. При этом информации наваливается слишком много, иногда в её мешанине невозможно разобраться, но не в этом случае, – я мгновенно засёк нужное.

Очень уж странная и при этом понятная картина расстилалась впереди.

Под грудами мусора скрывались некие линейные структуры, образующие громадный рисунок, напоминающий паутину. Главные «нити» устремлялись к дому, хотя точно это сказать невозможно, навык до него не дотягивался. Но почти не сомневаюсь, что если подойти ближе, всё окажется именно так.

Разумеется, ни о каких пауках тут не может быть и речи. Передо мной огромный силовой конструкт. Очевидно – стандартное временное плетение, характерное для творений современных артефакторов. Точно разобраться в настройках силёнок и опыта не хватает, но почти не сомневаюсь – это сигнальная структура. Ведь при таких размерах задействовать что-то серьёзнее пассивного контроля местности – чересчур затратная задача. Вбухивать столько ресурсов ради дорогой охранной системы посреди убогого квартала – сомнительная затея. Разве что это место чем-то важно для самых серьёзных кланов.

Хотя не факт, что им такое по плечу. Очень уж размашисто проложены линии, неэкономно, топорно, но при этом надёжно. Тут или объединение семейств должно постараться, или сам император руку приложить. Да и простая «сигналка» подобных габаритов в обычном месте – это почти космические суммы. Даже мне на нулевой ступени пришлось бы не один день работать, чтобы накопить на неё. Конечно, я пока что далеко не самый лучший артефактор, однако кое-что умею и соображаю. Если и ошибся с оценкой, то ненамного.

Ладно, пусть будет «сигналка». И что прикажете делать дальше? Идти, как шёл? Но, переступив через линию, я вызову реакцию охранного контура. И тот, кто его контролирует, узнает, что приближается гость.

А ведь Взор Некроса показал, что на удалённых узлах структуры под мусором скрываются не только металлизированные линии, а и что-то подозрительно похожее на примитивные, но, тем не менее, коварно-опасные ловушки.

Ну а там, где есть несложные ловушки, может найтись и что-нибудь ещё.

Куда более угрожающее.

Вспомнилась необычная реакция местных жителей. Похоже, это место не только у крыс не пользуется популярностью, аборигены тоже недовольны соседством с «минным полем». Ведь структура такого рода не очень-то ладит с толпами народа, шастающими по ней. Это вызывает излишние срабатывания, истощая ресурс и вводя владельца в лишние траты на подзарядку.

Похоже, ему это надоело, и он как-то отвадил и людей, и грызунов.

Не хотелось бы, чтобы и меня отвадил…

Понять, как устроена чужая структура, при моих навыках не получится. Даже не знаю, как к ней подступиться, не сталкивался ни с чем похожим. А вот разрушить её – запросто. Это ведь не наследие рунных технологий древних, это современная поделка с ограниченным списком принципов работы. В общем, вещь уязвимая. Да я даже прибыль при этом смогу получить – «подзаряжусь». Вот только хозяин дома вряд ли оценит мой вандализм положительно, а мне бы не хотелось омрачать наше знакомство ещё до того, как мы увидимся.

Чуть помешкав, я решительно шагнул вперёд. Таблички «проход запрещён» или хотя бы забора нигде не видать. Пожелай владелец дома не пускать посторонних, он бы непременно поставил заметную преграду, а не ограничился тщательно скрытым охранным контуром. Следовательно, посетителю с честными намерениями полагается подходить к двери с самым невозмутимым видом.

У Проницательно взора огромный откат. Сократить его можно, но сложно. Точнее говоря – не представляю, как это возможно в сложившихся условиях. Я ведь, как бы это сказать… – «застрял». То, что в Хлонассисе считал последствиями пережитых невзгод, дальше только обострялось день ото дня. Не сразу осознал масштабы развития нехорошей тенденции, и в итоге едва не остался на необитаемом острове без лодки. Вот там-то и понял, что прогрессировать по параметрам стало сложно. Скорее даже почти невозможно. С такими мизерными темпами у меня уйдут десятки лет только на то, чтобы сбалансировать лишь основные параметры. Ускорить процесс не получится. Почему-то физиологические последствия самых незначительных прибавок выводят меня из строя так же жестоко, как это было поначалу, в первые дни пребывания в фактории. Если не хуже.

Но тогда речь шла о серьёзных преобразованиях, а сейчас подолгу страдаю от любой мелочи.

В общем, мне очень хотелось использовать навык ещё раз, уже перед домом, чтобы просветить пространство, до которого не дотянулся при первом применении. Но дожидаться отката, стоя в десятке шагов от двери – не самая лучшая идея.

Я уже в пределах контура, и кто бы его ни контролировал, он знает, что приближается гость. Вот и приходится идти без остановок, с честным видом и надеяться, что при очередном шаге не сработает ловушка, до которой не дотянулся Проницательный взор.

Может зря я в это мутное дело вписался? Может лучше развернуться, пока не поздно?

Ну ладно, допустим, махну рукой, отправлюсь назад. И что дальше? Как разбираться с неполадками в прогрессе? Я ведь даже не представляю, с какой стороны подступиться к возникшей проблеме. В прочитанных книгах о подобных случаях ни слова, великий мастер Тао тоже ничего подсказать не смог.

Поэтому глаза боялись, а ноги делали.

Я даже удивился, когда добрался до крыльца, и ничего при этом не случилось. Ощущения, будто действительно по минному полю шагаешь.

И мины на этом поле устанавливали, не жалея.

Интуиция

С крыльцом что-то не так.

Я и без подсказок от ПОРЯДКА догадывался, что так просто до двери не добраться. Чутьё лесовика и в городе помогает. Однако надо признать, что оно в последние минуты при каждом шаге намекало на неприятности. Но на этот раз уже интуиция не смолчала, а это – двойной звоночек.

Резко остановившись, я осознал, что попал в ту самую ситуацию, попадать в которую не хотел. Торчу перед домом без движения, и при этом его обитатель или обитатели обо мне знают.

А то и наблюдают.

И хорошо если не через прицелы.

Чтобы постучать в дверь, надо подняться на шесть ступенек и взяться за специальный молоток. Отсюда я никак до него не дотянусь, но и шагать дальше нельзя.

И что же делать? Что-то… единственное, что остаётся.

– Доброе утро, уважаемый. Или уважаемые. Я пришёл как гость, а не враг. Мне не нужны неприятности, мне просто надо поговорить.

В ответ тишина. Ни слова, ни звука, ноль реакции. Может я себя накручиваю понапрасну? Со стороны смешно выглядит, – разговариваю с запертой дверью, стоя внизу, под крыльцом.

Интуиция

Тебя слышат.

Вот как? Но если голос ПОРЯДКА прав, почему обитатели дома не отвечают? Может я неправильно спрашиваю?

Ну так можно попробовать другой вариант.

– Я знаю, что в доме кто-то есть. Мне сказали, что здесь живёт искусник Кхеллагр. Меня к нему направил великий мастер Тао. Он передавал от себя наилучшие пожелания и уверял, что искусник Кхеллагр будет рад узнать новости про старого друга. Великий мастер кого зря посылать к дорогому для него человеку не стал бы. Я вам не враг. Я пришёл за знаниями, и я готов за них заплатить. Мне очень нужно увидеть искусника Кхеллагра, я ведь…

Дверь скрипнула, заставив меня замолчать. Из щели каркающим голосом торопливо проговорили:

– Поднимайся. Да поживее. Только смотри не наступай на вторую и пятую ступеньки.

Надо признать, что мне стоило труда заставить себя наступить на первую. То, что при этом ничего не случилось, не очень-то утешило.

Но я уже слишком далеко зашёл, останавливаться и разворачиваться – это неправильно.

Ступени широкие и высокие, но ноги у меня не короткие, суставы в порядке, связки гибкие. Легко перешагнул через вторую, а там и через пятую.

Дверь распахнулась с такой скоростью, что лишь моя запредельная реакция позволила это заметить. Из зловеще-тёмных недр дома высунулась рука, такая же чёрная, как душа матёрого некроманта.

И ухватила меня.

Миг, и я уже за порогом. Ничего не соображающий и дезориентированный. Что-то не так, я будто все прибавки от ПОРЯДКА разом растерял, слабость навалилась, перед глазами картинка расплывается.

Ещё миг, и надо мной склонилось морщинистое лицо в окружении буйной и весьма неаккуратной причёски.

Сверкающие сумасшедшим огнём глаза уставились на меня, будто просверлить взглядом пытались, а рот слегка приоткрылся, и тем же каркающим голосом вопросил:

– Ты их видел?!

– Кого?.. – растерянно уточнил я.

– Как это кого?! Их!

– Кого их?

– Какой глупый мальчик! Ты видел тех, кто хотят меня убить?!

– Кто вас хочет убить?

Тонкогубый рот склонился к уху и с непоколебимой уверенностью возбуждённо прошептал:

– Все!!!