Глава 20. Жених поневоле, интриган по убеждениям

Дарен Бранд

Юрист вернулся ко мне через пару дней с таким лицом, что было совершенно понятно, о хороших новостях речь не пойдет.

Он не стал ни садиться, ни просить чай с печеньками, которые очень любил, ни даже жаловаться на боль в пояснице от бесконечного сидения. Просто встал посреди кабинета, как судебный приговор, и выложил всё сразу:

— У нас два пути, — сказал он, делая ударение на слове «два», будто жто был огромный выбор. — Первый: вступить с матерью ребёнка в официальный брачный союз, получить соответствующий семейный статус, после чего инициировать процедуру законного удочерения. Второй: обосновать её несостоятельность как родителя, лишить соответствующих прав и получить опекунство над девочкой.

Я уставился на него, как на покусавшуюся на здравый смысл говорящую статую.

— Подожди… — медленно начал я. — Ты серьёзно предлагаешь мне жениться?

— Я не предлагаю, — уточнил юрист. — Я излагаю варианты.

— Жениться, — повторил я, на случай, если он не осознал масштаб катастрофы. — На портнихе.

— Формально — да. Вступление в брак с матерью ребёнка откроет перед вами все юридические возможности. Это самый короткий путь, если хотите полного контроля и хотите его быстро.

— Я не хочу ничего быстро. Я хочу — без брака, без скандалов, без общественного интереса и уж точно без портнихи в белом платье у алтаря. Это же натуральный мезальянс! — Я встал и прошёлся по кабинету, подальше от стола, чтобы случайно ничего не спалить или не разбить, слова юриста всколыхнули внутри настоящую бурю. — Есть другой путь. Ты сказал, что можно… лишить её материнских прав, верно?

— Да, — подтвердил он, не отрывая взгляда от записей. — В магическом праве это называется «утрата статуса первичного покровителя». Это юридическая категория, применимая в случае, если взрослый не способен обеспечить безопасные и должные условия для развития наделённого магией ребёнка.

— Уже звучит лучше, — кивнул я, присаживаясь в кресло. — И сколько это займёт?

— От шести до девяти месяцев. Если повезёт — пять. — Он перелистнул страницу. — Нужно собрать доказательства, найти свидетелей, подтвердить, что мать не имеет образования, не состоит в ремесленных гильдиях, не сотрудничает с образовательными структурами и не имеет доступа к базовой магической подготовке, ну и не заботится о ребенке должным образом. И, разумеется, представить обоснование, почему именно вы, а не кто-то другой, должны получить права покровителя.

— Что ты имеешь в виду под «другой»?

— Например, представитель более стабильного драконьего рода. Или официально зарегистрированный наставник. Или просто кто-то, кто женат, имеет дом, репутацию и не связан с, кхм… общественными скандалами.

Я тяжело вздохнул и тут же пожалел об этом . Потому что это прозвучало как капитуляция, а я не капитулирую. Никогда. Даже если мне предлагают жениться на женщине, которая шьёт превосходные брюки, или найти выход из безвыходного положения.

— Хорошо, — сказал я, снова глубоко вздохнув. — Мы пойдём по второму пути. Мне не нужен брак. Мне нужно право на девочку. И желательно — без свадебных тортов, без платьев с корсетами и без надписей в хронике: «Бранд наконец-то пал жертвой любви».

Юрист, надо отдать ему должное, не моргнул ни разу.

— В таком случае, — сухо сказал он, — я составлю перечень критериев, по которым мы сможем начать сбор показаний. Возможно, потребуется наблюдение за бытом. Фиксация нарушений. Неконтролируемая вспышка магии в жилом помещении уже есть, но она может быть расценена как несчастный случай, к тому же вы лицо заинтересованное, а других свидетелей не было. Вам придётся быть аккуратным и... — он поднял глаза — …не слишком благожелательным.

— Ты намекаешь, что коробка конфет и пиджак не были лучшей стратегией?

— Скажем так, — мягко сказал юрист, — они усложняют линию обвинения.

Я замер. А потом медленно, с тщательно сдерживаемым раздражением сказал:

— Замолчи. Это был дипломатический жест. Приманка. Завуалированное давление. Угрозу оборачивать в ленточку — старая тактика. Работает безотказно.

— Конечно, — вежливо отозвался юрист. — Но с точки зрения суда это может выглядеть, как симпатия и готовность к совместной жизни.

Я всерьёз задумался, не уволить ли его прямо сейчас. Или, может, отправить работать куда-нибудь, где не нужно думать — на добычу вулканического песка, например. Но, увы, он был слишком хорош в делах и ужасно незаменим в ситуациях, где нужно перевернуть букву закона, как блин на сковородке.

— Всё ясно, — сказал я. — Составь план и обозначь слабые места. Мне нужно полное досье на Анну: с кем говорит, что ест, куда ходит, как спит и сколько раз в день говорит «нет». Всё. Мне нужно знать её слабости, чтобы использовать, но не выглядеть подлым ублюдком.

— Это звучит как задача на грани, — сказал юрист. — Но я справлюсь. Будьте готовы к визиту наблюдателя. Возможно, не с вашего имени, а от Академии или попечительского совета. Ну и, конечно, нам придется поработать над вашей репутацией, потому что сейчас ни один судья в здравом уме не доверит вам собачку, не то, что ребенка.

Внутри все тут же вспыхнуло гневом, но я сдержался и кивнул. И когда он ушёл, остался в кабинете один. Только я, кресло, тонкий запах чернил и мысленный список: «Как убедить всех, что ты достойный и высокоморальный дракон, действуя при этом наоброт».

Если в жизни и есть моменты, когда даже дракон чувствует себя слегка… неуверенно, то визит к женщине, на которую ты накануне составил предварительное досье и попытался подвесить ярлык «неподходящая мать», определённо в этом списке. Где-то между «спросить у императора, не сошел ли он с ума», и «сообщить тёте, что исключил ее из завещания». Тем не менее я собрался, привёл в порядок мантию и штаны, которая, к слову, сидели на мне безукоризненно благодаря всё той же портнихе, и, не предупредив, отправился в её сторону.

Конечно, можно было бы отправить слугу. Или написать вежливую записку. Или хотя бы постучаться. Но зачем такие сложности, когда ты можешь просто появиться на пороге с видом, будто именно здесь тебе полагается завтрак, обед и ключи от погреба?

Я именно так и поступил.

Дверь мне открыла сама Анна. Без фартука, но с швейной иглой, торчащей из лифа ее платья, как элегантный аксессуар. Увидев меня, она замерла на полудыхании. Я заметил, как её бровь дернулась, потом она всё же выдохнула и издала нечто среднее между: «Здравствуйте» и «Ну что ещё».

— Герцог, — сказала она, слегка склонив голову, приходя в себя и вымучив улыбку. — Мы… не ждали вас.

— Именно поэтому я и пришёл, — любезно отозвался я, входя. — Люблю удивлять, ну и хотел убедиться, что вы не перетрудились с последним заказом. А заодно — уточнить мерки. Сами понимаете, дракон со стабильной фигурой — это редкость. Сегодня у нас торс, завтра крылья.

Она что-то пробормотала, приглашая пройти, и я оказался в её мастерской. Просторной, теплой, наполненной тем особым запахом, который бывает только у людей, по-настоящему погружённых в своё дело: немного цветов, немного корицы и много… уюта.

Я хотел бы сказать, что сразу заметил грязную посуду, небезопасные предметы или признаки запущенности — но, к сожалению, всё было идеально. Ткань сложена. Нитки — рассортированы. В углу — корзинка с выстиранным бельём, рядом аккуратно поставленные детские ботинки, рядом — пара игрушек. Не разбросанных, нет. Просто… живущих своей жизнью.

Неужели она реально следит за порядком?

— Чаю? — предложила она, и в голосе её не было ни страха, ни лести. Просто вежливость. Та, которая бывает у людей, привыкших справляться со всем самостоятельно.

— Только если с мёдом, — ответил я, как будто это было важно, и сел в кресло, которое, как я вспомнил, когда-то предназначалось для собаки. Та, к слову, выглянула из-за шторы, возмущенно фыркнула и ушла обратно. Я не обиделся.

Минут через пять появилась Аурелия. В платье с бантами. Лицо — сияющее, нос в сахаре, а глаза светятся как у ребёнка, которому не просто дали конфету, а разрешили её съесть на завтрак, обед и ужин.

— Дядя Дракон! — воскликнула она. — А мы вас не ждали!

— Прекрасно, — отозвался я. — Никто не ждал, но все рады. Почти как налоги.

Она рассмеялась и повисла на шее у матери с видом «давай покажем ему, что мы нормальная, счастливая семья». Я прищурился. Не то чтобы я был впечатлён — просто… задумался. Так не играют. Такое не изображают. Это не «показательная сцена», это — жизнь. Теплая, упрямая, местами расхлябанная, но своя.

— Мы сегодня рисовали! — гордо заявила девочка. — Учитель сказал, что я могу визуализировать! И это настоящая магия!

Анна кашлянула.

— Это не совсем так… — попыталась она, но ребёнок уже помчалась в комнату за рисунками.

Я остался с ней наедине. И тут-то, как по заказу, у меня был шанс. Вопрос, просьба, провокация — всё, что угодно. Но я смотрел, как она машинально поправляет её подушку, как ставит чашку так, чтобы та не перевернулась, как касается щёки дочери в момент, когда та пробегает мимо. И это было... да, чёрт побери, это было слишком убедительно.

Так не ведут себя плохие матери. Так ведут себя женщины, которые хотят, чтобы ребёнок вырос в нормальном мире. Даже если этот мир состоит из заношенных халатов и сладостей по праздникам.

— Герцог, — тихо сказала она, когда мы остались наедине. — Если вы пришли, чтобы сообщить, что передумали насчет учителя — я пойму. Правда. Я всё понимаю. Вам не обязательно всё это…

Я судорожно сглотнул, потому что внутри начало ворочатся что-то странное и мне не знакомое, похожее на совесть.

— Наоборот, — ответил я. — Я убедился, что всё идёт правильно и учитель справляется со своей работой.

Это было ложью. Потому что я убедился в обратном: мой план трещал по швам. Никакой суд не признает её неблагонадёжной. Более того — если я начну тянуть за эту нить, то скорее сам окажусь в неловком положении. Сочувствующий, вмешивающийся дракон — это ещё куда ни шло. А вот злобный интриган, лишающий мать ребёнка? Это уже пахнет серьезным разбирательством. А как только эта история выплывет, тут же найдется какой-то заплесневелый дракон, который предложит Анне свой титул и хвост. Такой вариант меня совсем не устраивал.

Я встал.

— Спасибо за чай, — сказал я. — Придётся перешить рукава у третьего пиджака. Кажется, у меня появилась новая привычка — махать руками, когда злюсь.

— Мы подгоним, — ответила она спокойно. — Я умею работать с нервными клиентами. Особенно если они присылают сладости. Дочка и Лакомка в восторге.

Мы обменялись взглядами. В этот момент я всё ещё был герцогом. Но уже не совсем хозяином положения.

Я покинул её дом несолоно хлебавши. Без улик. Без аргументов. Без оправдания своему визиту, но с четким пониманием, что это только начало.