Глава 6. Спасайся интеллектом, если обаяние отказало

Дарен Бранд

Мозг работал на пределе. И это было подозрительно.

Обычно я избегал таких нагрузок. Думающая версия меня, как правило, появлялась строго по расписанию — раз в сезон, ближе к полнолунию и только в присутствии нотариуса или консультанта по налогам. Императора и империю я любил, но денежки в своей казне были все же как-то ближе к телу.

Но сейчас я стоял в центре зала, окружённый свидетелями, блестящими глазами охотниц за титулом и одной крайне довольной девицей в панталончиках, которая вот прямо сейчас практически поставила штамп на моём лбу: «Женат».

По коже прокатилась волна мурашек и совсем не от удовольствия.

И мне нужно было не просто что-то придумать. Мне нужно было спастись. И чем быстрее.

— Будущий муж, — повторила она, чуть наклонив голову и томно вздохнув. Глаза с проволокой, а в голове наверняка уже играет свадебный марш.

Я судорожно огляделся, готовясь, если что, выбить окно и улететь в ночь. Потом вынужленная иммиграция и еще что-то. Но тут…

Глаз зацепился.

За юбку.

А точнее — за завязки, которые сейчас лежали на полу.

Зачем на юбке завязки?

И в голове что-то щёлкнуло.

— Простите, — сказал я, вдруг очень вежливо, — но прежде чем мы перейдём к обсуждению брачного контракта… разрешите один вопрос?

— Конечно, — кокетливо выдохнула она. — Любой. Я для своего мужа открытая книга.

— Вы всегда крепите юбку на завязки?

— Простите?

— Завязки. Вот эти шнурочки. — Я наклонился и, с ловкостью фокусника, поднял с пола юбку.

Публика затаила дыхание. Кто-то в углу поперхнулся шампанским.

— Удобный крой, правда? — продолжал я, демонстративно разворачивая ткань. — Ни пуговиц, ни застёжек. Идеальный вариант, если, скажем, захочется… внезапно устроить театральную сцену на танцполе.

Она побледнела.

— Это не то, что вы думаете, — прошептала девушка, делая шаг назад.

— А я думаю, — вежливо перебил я, — что вы изобрели гениальный механизм съёмной юбки. Это перевернёт рынок! Это… это ведь целый тренд!

Я резко, с пафосом, повязал юбку на себе, затянул узел, сделал круг перед залом и тут же, с лёгким движением, сбросил её, как иллюзионист плащ.

Некоторые в зале ахнули.

Одна дама захлопала.

Вот только ее апплодисменты раздавшиеся в гробовой тишине быстро утихли.

— Дамы и господа, — громко заявил я, — позвольте представить вам революционную концепцию одежды: «Съёмная юбка за одну секунду». Милая леди, я предлагаю вам… не замужество. Я предлагаю вам срочно бежать и регистрировать патент. Вы гениальны и точно очень быстро разбогатеете, замужество только убьет ваш талант.

Девушка стояла, растерянная, с огромными глазами и горящими щеками.

— Что?.. — прошептала она.

— Заявка на магико-технологический дизайн, продвижение, доля прибыли. А главное — никакого брачного обязательства. Только бизнес. Только стартап. Прибыл так и быть поделим пополам, я сегодня щедрый!

Кто-то хихикнул. Кто-то явно собирался хлопать. А она…

Она вспыхнула. Подняла юбку. Подозреваю, не чтобы снова надеть, а чтобы швырнуть мне в лицо — но потом передумала, вытерла слезу, развернулась и… убежала.

Юбка осталась лежать на полу, как тряпичный символ моей первой победы над указом.

Я повернулся к публике, кивнул, как актёр после удачной реплики.

— Ну что ж, — сказал я, поправляя воротник, — кто следующий?

Больше ко мне в тот вечер не подошёл никто.

И знаете… я не жаловался.

Утро началось плохо.

А если точнее — оно началось.

Слишком яркое солнце, слишком звонкие птицы и абсолютное отсутствие в голове чёткого понимания, кто я, где я и почему всё вокруг пахнет лавандой и прокисшими феромонами.

Я застонал, перевернулся на другой бок, нащупал рукой край подушки, но вместо неё… наткнулся на что-то мягкое и тёплое.

Глаза открылись сами.

Рядом, на идеально выглаженном белье, лежала девушка.

Незнакомая. Красивая. И, судя по выражению лица, очень довольная собой.

Мир покачнулся.

— Доброе утро, милорд, — проворковала она и кокетливо прикрылась простынёй, оставив ровно столько открытого, чтобы можно было нарисовать обложку книжки для взрослых. — Вы спали, как дракон в золоте. Ну, в смысле — крепко. Очень крепко.

Я моргнул. Потом ещё раз.

Голова раскалывалась, во рту будто справили нужду все коты округа, что позволяло сделать вывод: с шипучими напитками я вчера явно перебрал.

Вот только одно я помнил очень чётко — бал я покидал в гордом одиночестве.

— Кто вы? — прохрипел я, вспоминая о своём нерушимом кодексе: я не вожу женщин к себе. Никогда.

Почему? Всё просто — выставлять даму на улицу при необходимости не только не галантно, но и весьма опасно для здоровья. А вот самому удрать — можно всегда. Даже без штанов.

— Ваше солнышко, — ответила она с таким видом, будто мы были женаты последние семь лет, и я просто забыл об этом в порыве страсти и беспамятства.

Я судорожно сглотнул, потому что моя драконья пятая точка почувствовала, что запахло жареным.

В этот момент в дверь застучали.

Нет, не постучали. Застучали так, как будто снаружи собрались дровосеки, налоговая и, возможно, ещё пара охотников за драконьими головами.

Дверь заходилась в конвульсиях.

Я рывком подскочил, нацепил штаны в рекордно короткий срок и бросился к окну.

И застыл.

Во дворе стояла толпа.

Журналисты с камерами, художники с мольбертами, священник Двуликого с двумя свитками (наверное, один для венчания, другой для отпевания), и… судя по внешнему сходству, родители моей «гостьи».

Мать с лицом булочной гильотины, отец с лицом булочника, который сейчас кого-нибудь прирежет скалкой.

— Кто все эти люди?! — зашипел я, отскакивая от окна.

— Мои родные, — спокойно отозвалась девушка, потягиваясь. — Мы подумали, что раз уж всё произошло, то тянуть с официальной частью смысла нет. Надо сразу всё оформить. Понимаете, вам же уже не отвертеться — вы меня скомпрометировали.

— Я что сделал?!

— Ну… — она мечтательно прикусила губу, — вы напились, уснули со мной в обнимку, называли меня ласточкой и рассказывали, что мечтаете о пятерых детях. Один из них, кажется, должен был унаследовать ваши крылья.

Я схватился за голову.

Нет. Только не снова. Только не опять. Я просто не мог этого сделать, даже если бы упился до чешуек в глазах.

— Этого просто не могло произойти!

— Не бойтесь, — прошептала она с придыханием, — я буду доброй женой. Тихой. Преданной. Я умею печь пироги!

Стук в дверь перешёл в удары. Кто-то требовал открыть «во имя имперского указа». У меня нервно задергался глаз.

— Так, — выдохнул я. — Не паниковать. Всё под контролем. Я обязательно что-нибудь придумаю.

Я выдохнул.

И вместо того чтобы прыгать в окно или зарываться в подушку, расправил плечи и подошёл к кровати, где всё ещё восседала довольная собой «невеста».

— Милая леди, — произнёс я с достоинством оскорблённого монарха, — вы немного промахнулись. Позвольте прояснить ситуацию.

Девушка моргнула, а затем улыбнулась, уверенная в своей победе.

— Прошлой ночью, — продолжил я, вдавливая в голос всю торжественность, на какую был способен, — я, в состоянии... скажем так, вдохновлённого настроения, преподнёс особняк моему преданному дворецкому. С личной подписью и магической печатью. Свидетели имеются.

Это, конечно же, была ложь, но девица-то об этом не знала!

В комнате повисла тишина. Даже удары в дверь словно стихли на секунду.

— Что это значит? — пискнула она.

— Это значит, — с изяществом проповедника разъяснил я, — что, когда вы вошли в эти стены, вы не проникли в мой дом. Вы... ворвались в дом моего дворецкого.

Тишина стала ещё гуще.

Девушка побледнела.

Я, не теряя времени, щёлкнул пальцами, призывая слугу. И дворецкий, с лицом человека, который только что осознал, что его жизнь разделилась на «до» и «после», нерешительно вошёл в комнату.

Я даже не сомневался в том, что этот хлыщ, как обычно, подслушивал под дверью, так что у меня не было необходимости объяснять что к чему.

— Вот он, новый владелец! — с лёгкой издёвкой объявил я. — И по новому имперскому указу, если кто-то скомпрометировал даму в своём доме...

Все повернулись к дворецкому.

Он замер.

Его глаза метались между мной, счастливой девушкой и толпой за пределами особняка.

— Я... я вдовец! — лепетал он, как попавший в мышеловку заяц.

— Прекрасно! — воскликнул я, театрально вскинув руки. — Значит, ничто не мешает вам связать себя священными узами брака с этой очаровательной леди! Дом у вас уже есть, прекрасная жена тоже. А я... я остаюсь в стороне, с чувством выполненного долга! Да что там! Я вам даже свадьбу оплачу! Ведь история вашей внезапно вспыхнувшей страсти так прекрасна! Она должна быть достойно отпразднована!

Девушка побледнела окончательно.

— Что?! — взвизгнула она так, что я на всякий случай прикрыл уши. — Да ничего между нами не было! Ничего! И вообще я... я просто заблудилась!

— В собственной ночной рубашке? — невинно уточнил я.

— Это... это недоразумение! — уже на грани истерики закричала она. — Я вообще не хотела здесь ночевать! Всё произошло случайно! Случайно!

Она ловко нырнула под кровать, откуда выудила свернутую в клубок одежду — и пока я вежливо отворачивался, натягивая на лицо самую благородную скуку, — она судорожно натянула платье через голову.

— Меня тут вообще не было! — бросила она на прощание, пятясь к двери. — Я ничего не требую! Ни брака, ни компенсации! Вообще ничего! Ищите вашему дворецкому новую невесту!

И, схватив подол, ловко юркнула через боковую дверь, ведущую к чёрному ходу.

Похоже, путь к народной славе через обложку светских хроник её больше не прельщал.

Я выдохнул.

Вот теперь можно было задуматься о жизни и о новых мерах безопасности.

Дворецкий, всё это время застывший у двери с лицом оловянного солдатика, осторожно кашлянул.

— Милорд... — начал он.

Я поднял бровь.

— Так вы действительно... подарили мне особняк?

Я посмотрел на него как на человека, спросившего у дракона, можно ли забрать у него последний золотой зуб.

— Конечно, нет, — сухо ответил я. — Ты же не думаешь, что я в здравом уме подарил бы тебе фамильное гнездо?

Он растерянно кивнул, словно хотел что-то добавить, но я успокоил его дружеским хлопком по плечу.

— Зато ты заслужил премию. И прибавку к жалованью. — Я выдержал паузу. — Когда-нибудь. Возможно.

Лицо дворецкого помрачнело, но он был достаточно разумен, чтобы промолчать.

Я потер виски.

— Немедленно зови архитектора и мага. — Голос мой зазвучал тоном приказа. — Дом нуждается в укреплении. Срочно. Двойные барьеры на окна. Тройная защита на спальни. И отдельная — на лестницы.

— От воров? — осторожно уточнил дворецкий.

— От девушек, мечтающих окольцевать дракона, — мрачно уточнил я. — Уж лучше сразу построить форт с ровом, чем ещё раз пережить подобное утро.

И, вяло отмахнувшись от всех прочих забот, я плюхнулся в кресло, твёрдо решив: никаких больше балов. Никаких больше ухаживаний. Никаких больше женщин... хотя бы до конца дня.