Глава 7. И заказ и указ

Анна

Мы с Аурелией неспешно шли вдоль улицы, прячась в лёгкой тени лавок и увитых плющом домов, когда поток прохожих сам вывел нас к рынку. Это было именно то место, которое так и притягивало взгляд — полное запахов свежей выпечки, душистого мёда, терпкой зелени и лёгкой пыли, присущей местам, где жизнь идёт своим чередом и никуда особенно не торопится.

Аурелия моментально встрепенулась, её глаза загорелись озорным огоньком, а шаги сделались пружинистыми и нетерпеливыми. Лакомка, следуя её примеру, азартно потянул поводок, едва не увлекая нас обеих за собой.

Я попыталась сохранить невозмутимость, хотя внутри всё клокотало от беспокойства. Чем дальше мы продвигались вдоль рядов, тем явственнее я ощущала на себе взгляды: изучающие, настороженные, порой откровенно осуждающие. Сперва я пыталась списать это на то, что мы выглядели чужими среди местных, но очень быстро поняла, что дело куда глубже.

— Гляди-ка, мадам Швея собственной персоной, — донёсся до меня обрывок разговора, произнесённый не особенно тихо.

— Да уж, и снова без кольца на пальце. Стыд-то какой, — вторил другой голос, полон снисходительного неодобрения.

— Да что там стыд, шьёт она так, что любая барыня сама бы к ней в ночи постучалась за заказом.

— Это-то да... но ребёнок! Без мужа! Кто ж её в приличное общество пустит...

Я медленно втянула воздух, чувствуя, как в груди нарастает тяжёлое напряжение. Так значит, всё стало ещё интереснее. Мало того что меня приняли за местную швею, так ещё и репутация у неё — а теперь и у меня — оказалась, мягко говоря, специфической.

Мадам Швея. Женщина, живущая одна, с ребёнком на руках, без официального статуса, без поддержки мужчины — и при этом умудряющаяся не только выживать, но и иметь успех среди тех, кто её же осуждает. Аморальная, но необходимая. Стыдящая, но незаменимая. Кажется мы попали в место с весьма патриархальными взглядами. Ну что же было бы глупо рассчитывать на сказку.

Я стиснула зубы, машинально придерживая Аурелию за капюшон её лёгкой накидки, чтобы она опять не сиганула к очередному прилавку с ароматными лепёшками.

Дочка тем временем пребывала в блаженном неведении, вовсю хлопая глазами и разглядывая яркие флажки, ленты, груды сладостей и живых кроликов в корзинах. Она щебетала что-то про котят и пирожки, а Лакомка, радостно виляя хвостом, уже почти уговорил торговку печёным мясом поделиться с ним лакомым кусочком.

Я остановилась у прилавка с тканями, якобы заинтересовавшись разноцветными отрезами, но на самом деле просто чтобы отдышаться и прийти в себя.

За спиной продолжали сыпаться шёпоты.

— Только посмотрите на нее. Без мужа. С ребёнком. Без стыда. Какой только пример она подает нашим девочкам! Еще и платье такое модное, вызывающее!

— А ты бы попробовала к ней за заказом записаться! Очередь-то на месяц вперёд!

— Да кто б сомневался. Шьёт, конечно, отменно. Только вот репутация... ну что тут скажешь… Не видать ее дочке нормального мужа как своих ушей!

Я медленно выдохнула.

Судя по всему тут царили весьма патриархальные нравы и если я попытаюсь хотя бы намекнуть, что муж был, но сплыл, то станет только хуже.

Впрочем, сейчас меня волновало совсем не это, мне нужно было разобраться с едой, деньгами и прочим. Вопросы репутации и будущего у меня определенно еще будет время решить.

Аурелия тем временем ловко увернулась от очередной попытки какой-то тётушки погладить её по голове, и восторженно зацепилась за витрину, где под стеклом были разложены яркие вышитые платочки.

— Мама, купи! Пожалуйста! Смотри, какой красивый с дракончиком!

Я склонилась ближе, чтобы рассмотреть. И правда, на белоснежном полотне золотыми нитями был вышит миниатюрный дракон, с добродушной мордочкой и завитушками вместо клыков.

— Красивый, — согласилась я. — Только у нас сейчас другие приоритеты. Сначала еда. Говорить дочке о том, что я пониятия не имею о денежной системе и прочем явно не стоило. Она все равно не поймет, а если поймет, то вполне может закатить истерику.

Аурелия скорчила гримаску разочарования, но повиновалась, чему я была несказанно рада, учитывая, как легко она обычно манипулировала моими слабыми местами. Все же булочки определенно были важнее платочков с дракончиками.

Пока мы пробирались к ряду лавок с продуктами, шепотки за нашей спиной не утихали. Кто-то, конечно, старался быть незаметным, но другие перешли уже почти к открытому обсуждению моей «аморальности», будто я была не человеком, а каким-то общественным феноменом.

— И как её вообще сюда пустили без мужа? В доме-то одной жить неприлично.

— Говорят, у неё связи. Деньги есть. Заказы идут. Вот и терпят.

— А ребёнок? Бесприданница какая вырастет...

Я сжала пальцы на ручке корзины так, что костяшки побелели.

Да, чудесно.

Просто замечательно.

Я стиснула зубы, как перед визитом к стоматологу, и решительно направилась к мясным рядам. Булочек не было, неизвестно сколько в домк вообще было еще еды, Аурелия уже дважды спросила, нельзя ли перекусить вот тем симпатичным сахарным цветочком — и хоть она, конечно, из любопытства, но кто знает, не пойдёт ли потом искать белые мухоморы. Так что мясо. Настоящее, питательное мясо. Хотя бы кость на суп.

Толстая тень от навеса у мясных лавок встретила нас бодрым запахом копчёностей, солонины и чего-то подозрительно пряного, что, по логике, не должно быть в свином рулете. Я уже собралась разглядывать ценники с обречённым видом человека, у которого в кошельке ветер да пара пуговиц, как вдруг услышала:

— Мадам Швея! С возвращением! А мы уж думали, не дождёмся вас больше.

Я аж вздрогнула.

Говоривший — мясник, коренастый мужчина с лопатами вместо рук и лицом, на котором можно было жарить бифштексы. Он улыбался мне с такой искренней радостью, будто мы дружили с детства и я обещала ему испечь пирог на день рождения, но пропала и опоздала на пару недель.

— А… здравствуйте, — ответила я осторожно, сдерживая удивление. — Давно… не заходила, да.

— Да уж! — мясник подбоченился, смахнул с доски какую-то кость и смачно приложился к ней обухом ножа. — Ещё бы день-два — и я бы решил, что вы сбежали от нас к другому мяснику. А это, знаете ли, предательство!

— Ни в коем случае, — поспешила заверить я, чувствуя, как начинаю ему нравиться. — Просто… дела, заботы… булочки закончились.

— Булочки? — переспросил он, поднимая бровь.

— Ну, — я махнула рукой. — В доме еда сама появлялась. А теперь — бац, и ничего. Даже чайник не греется. Вот и пришлось выйти в люди.

— Ого. — Мясник почесал затылок, размазывая муку по шее. — Похоже, артефакты перестали работать. Или магия кончилась, или активаторы сбились.

— Это плохо, да? — уточнила я с чувством обречённости, как перед визитом к сантехнику.

— Смотря что с ними, — философски заметил он. — Но если булочки исчезли, то, вероятно, дело не критичное. Просто кто-то не подзарядил базу. Хотите, я племянника пришлю? Он у меня учится на артефактора, руки вроде не из задней точки. Пока ещё не дипломник, но такие мелочи уже чинит. И главное — бесплатно. Ну, почти. Ему практика нужна.

Я чуть не расплакалась от облегчения.

— Вы правда бы могли? — выдохнула я. — А то я уж думала, что теперь буду питаться исключительно надеждой и чаем с воображаемым вкусом.

— Мадам Швея, да вы что! Конечно, пришлю! — Он снова ударил по кости, видимо, из чувства солидарности. — А за мясом вы не беспокойтесь. У вас же открытый счёт, как обычно. Хотите — я всё сам подберу и пришлю. Чего там, у вас, наверняка и так дел невпроворот с дочкой, собачкой и заказами.

Я поблагодарила мясника, пообещала быть дома к вечеру и уже хотела повернуть обратно, как вдруг уловила до боли знакомый запах — свежеиспечённый хлеб. Аромат тянулся с соседнего ряда, и я, не устояв, пошла на зов, словно мультяшный персонаж, плывущий на облаке пара.

— Мадам Швея! Ну наконец-то! — воскликнул седовласый булочник с запылённым фартуком и глазами, похожими на два добрых пирожка. — А мы уж думали, вас лиса украла! Или к себе в пекарню сманила!

— Пока что ни одной лисы, — сказала я, улыбаясь. — Но булочки в доме закончились, вот я и подумала…

— То-то я смотрю, воронка пустая. — Он нахмурился, смахивая муку с подноса. — Сейчас всё соберём! Вам как обычно?

Я была готова сказать "да", но потом спохватилась:

— А можно уточнить… как именно «как обычно»?

— Ну, парочка с творожком, две с медом, хлеб к завтраку, один с маком, чтоб дочке, и ещё те, что вы называете «утешительные». Их вы берёте, когда день был неудачный.

Я рассмеялась. То ли от облегчения, то ли от лёгкого ужаса: неужели у меня здесь не только есть счет, но ещё и типовой заказ?

— Всё правильно, — сказала я. — И если можно, на дом.

— Да разумеется! На ваш счёт, как всегда. Только дверку приоткройте — а то в прошлый раз корзина застряла между порогом и метлой.

Последняя фраза заставила брови удивленно подпрыгнуть, но я решила разумно промолчать и не уточнять как именно это произошло. Ведь совершенно очевидно, что мы с Аурелией оказались в магическом мире, а тут и не такое возможно.

Я поблагодарила и пошла дальше, пытаясь не споткнуться о собственные мысли. У меня был мясник. У меня был булочник. У меня… похоже, был образ жизни. Пугающий, но очень удобный.

Следующим оказался молочник — сухощёкий мужчина с добродушной улыбкой и ведром в руках, который, завидев меня, радостно протянул:

— О! Мадам Швея! Уже думал, вы сменили поставщика на городскую сыроварню. Но ведь они вам не по вкусу, да?

Я хотела соврать. Сказать, что заблудилась, попала в другую деревню или временно умерла. Но, судя по тому, как он ласково похлопал по бидону, всё это было бы бесполезно.

— Конечно не по вкусу, — вздохнула я. — Иной раз открываешь банку — а там скука и кислятина.

— Вот именно! — обрадовался он. — Я вам сливки пришлю, как обычно. И сыр, который вы берёте по выходным. А может, ещё йогурт добавить? Там с фруктами новые появились, на сливочной основе.

— Добавьте, — сдалась я. — Раз уж мы вспоминаем мои привычки, то пусть будет полный комплект.

Он кивнул, уже записывая что-то в блокнот. Или делая вид. Кто тут знает, как устроена их магическая бухгалтерия?

И, как венец гастрономического шествия, меня окликнула бойкая бабулька у прилавка с овощами.

— Девочка моя! Где ж ты шлялась? Морковка без тебя скучает! А помидоры так вообще надрались на спор — кто покраснеет первым, если ты вдруг вернёшься!

Я хихикнула, не удержавшись.

— Всё тут шутят, да шутят. А мы с дочкой — голодные. Так что давайте, чем угостите?

— Огурчиков, как ты любишь, покрупнее? Или сегодня на салат? А то в прошлый раз ты брала всё к рагу.

— Давайте салат. И ещё зелени, как обычно. И редиса, если есть.

— Всё соберу! — с энтузиазмом пообещала она. — Только не забудь дверцу приоткрыть — курьер у меня теперь старенький, на пороги жалуется.

— Это войдёт в привычку, — пообещала я. — Спасибо вам.

Я ушла с рынка не с покупками, но с ощущением, будто только что подписала три договора, два векселя и пообещала душу булочной отрасли. Радость от того, что мы не останемся голодными, постепенно перемешивалась с тревогой. Где, чёрт побери, этот мой "счёт"? Сколько там денег? Кто его пополняет? И… чьими?

Я краем глаза начала замечать детали, которые в первый раз ускользнули. Люди не платили. Ни монет, ни бумажек. Они просто прикладывали к вывеске ладонь с тонким браслетом — некоторые металлические, у других светились камешки, у третьих даже был какой-то кристалл, вмонтированный в ноготь. Всё выглядело легко, привычно, и… не объяснимо для меня.

Похоже, надо было срочно обзавестись подобным браслетом. Без него я чувствовала Я чувствовала себя некомфортно, да и разобраться в местной системе расценок и оплат тоже стоило, раз уж мы тут оказались и непонятно на какое время. Потому что в отличии от моей дочери мне было прекрасно известно о том, что бесплатные булочки только в мышеловке.

— Мама, смотри! — Аурелия потянула меня за руку. — Там светится!

Мы вышли на небольшую площадь, где в центре возвышался столб — тонкий, магически обработанный, а вокруг него витал светящийся пергамент, сверкающий рунами и графиками. Вокруг толпились люди — кто-то читал вслух, кто-то записывал, кто-то спорил.

Я прищурилась, стараясь рассмотреть, что же там написано. И почему все такие взбудораженные.

— Что там, мама? — прошептала Аурелия. — Это волшебство?

— Ещё какое, — пробормотала я, чувствуя, как внутри начинает зарождаться новое беспокойство. — Похоже, это — местная доска объявлений.

Я вгляделась в светящийся пергамент. Руны на нём медленно перекатывались, образуя строки текста, и — что удивительно — я понимала каждую из них. Не на уровне букв, нет. Скорее... ощущением смысла. Как будто язык сам ложился в голову, словно я давно жила в этом мире и просто забыла об этом на пару лет.

Текст начинался с привычной формулы: «Во имя Империи, по воле Его Императорского Величества...» — и дальше шло нечто, от чего у меня челюсть медленно начала опускаться вниз.

«Все драконы, уличённые в действиях, компрометирующих честь незамужней особы, обязуются заключить с ней законный брачный союз немедленно. Независимо от титула, статуса и боевых заслуг. В случае отказа — временное снятие магических прав и конфискация личного имущества в пользу пострадавшей стороны».

Я моргнула.

Потом ещё раз. Затем перечитала абзац. Потом третий.

И... да, я не ошиблась.

Вокруг меня продолжалось движение — кто-то ахал, кто-то смеялся, кто-то уже строил коварные планы, судя по блеску в глазах. Женщины средних лет и помоложе начали перешёптываться, одна даже прижала руки к щекам с выражением чистого вдохновения, как будто её только что позвали замуж сразу все драконы королевства.

А у меня в голове стучала одна-единственная мысль: Вот это точно не мой вариант.

Нет, я понимаю, кому-то, может, и лестно. Принц-дракон, пылающие чувства, свадьба под фанфары… Но лично я уже проходила путь от «неожиданного очарования» до «развода с боем за сковородку». И вот такая перспектива, где тебя могут женить только за то, что у тебя юбка тоньше положенного, — это совсем не про любовь. Это — закон, по сути, мина под счастье.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Аурелия тем временем крутилась рядом и пыталась выяснить, что такое «компрометация» и есть ли у дракона кольцо.

— Мама, а если дракон уронит на тебя булочку — это тоже свадьба?

— Не исключено, — пробормотала я мрачно. — Особенно если булочка упала в декольте.

В этот момент ко мне подскользнула дама. Выглядела она как воплощение культурной укоренённости — лет сорока с лишним, идеальная укладка, строгий, но со вкусом сшитый костюм цвета «пыльная мята», в руках перчатки, а в глазах — хитрющая искра.

— Простите, мадам Швея, верно? — спросила она почти шёпотом, словно интересовалась чем-то неприличным. — Мне вас порекомендовали как мастера с тонким вкусом и… особым подходом к деталям. Вы ведь берётесь за индивидуальные заказы?

— Смотря какие, — осторожно ответила я, уже подозревая, что сейчас будет.

— Мне нужно… такое платье, — она сделала многозначительную паузу, — которое легко снять. Очень легко. Одним движением. Чтобы… ну, вы понимаете. Если случится… казус. Чтобы не терять времени на пуговицы.

Я глубоко вдохнула. А потом — выдохнула.

— Простите, но я подобные заказы не беру, — ответила я ровно.

— Деньги очень достойные, — уточнила она, чуть подаваясь вперёд. — И если всё пройдёт удачно, я вернусь за свадебным.

— Всё равно нет, — твёрдо сказала я.

Она на секунду зависла, словно не веря, что кто-то может отказаться от, вероятно, целого сундука золота и «возможности поработать с историей». Но потом вспыхнула тонкой улыбкой и кивнула с уважением:

— Понимаю. Честно. Вы, похоже, единственная, кто в этом не видит шанс. И в этом, знаете, есть что-то... драконье. Хорошего дня.

Она исчезла в толпе, а я проводила её взглядом с лёгким холодком между лопатками. Всё ясно: охота началась. Кто-то будет дерзать. Кто-то — притворяться случайной жертвой. Кто-то, возможно, нарочно оступится в обморок на дракона.

А я?

Я в охоту играть не собиралась.

Я хотела чайник, работающие булочки, покой, Аурелию, собаку и максимум — симпатичного молочника, который не свяжет меня в клятвенном контракте при первом же сползании шнурка с платья.

Вот только почему-то казалось, что покоя в этом мире — как в моём холодильнике до булочек: был, да весь вышел.