Глава 8. Стихийная девочка и закипевший чайник

Анна

Дом встретил нас тем же ровным уютом, в каком мы его оставили — ни сквозняков, ни призрачной затхлости, только лёгкий запах лавандового порошка и свежеоттопленного воздуха. Лакомка вбежала первой, радостно обнюхивая свои уже знакомые углы, а Аурелия, не сбавляя темпа, шмыгнула в прихожую и тут же скинула ботинки, разумеется, не глядя, куда.

— Бу-у! Я домовая фея! — объявила она, нацепив на голову платок и гордо прошествовав мимо, будто её никто не видел.

Я хмыкнула, прислоняясь к дверному косяку, и сняла плащ. Было ощущение, что день длился как минимум неделю. С одной стороны — рынок удался: булочки, мясо, овощи, молочные продукты. С другой — слишком много открытий на один поход. В том числе и законодательных.

— Аурелия, не трогай зеркало! — крикнула я, услышав хлопок в ванной. — Оно ещё не отошло от прошлой попытки тебе подмигнуть.

— Оно само! — отозвалась она бодро.

Я отправилась вглубь дома. Чайник, по-прежнему стоявший на плите, был таким же холодным, как и утром. Плита не реагировала на прикосновение. Очевидно, магическая система дома всё ещё нуждалась в ремонте — или хотя бы перезапуске. Но перед тем как сдаться на милость племяннику мясника, я решила сделать ещё одну попытку: найти хоть какую-то зацепку о том, кто здесь жил. Не могла же хозяйка просто испариться?

Комната за кухней — что-то вроде личного кабинета — встретила меня аккуратными полками, креслом у окна и небольшим столом, на котором лежали коробочки с нитками, несколько писем и… те самые серебряные карманные часы. Я взяла их в руки. Тяжёлые, с инициалами на крышке: «А.М.» Внутри — замершее время. Ни стрелка не дрогнет, ни тик.

Словно хозяйка ушла… и не вернулась. Но при этом не взяла ни часы, ни записки. Не похоже на побег. Скорее — на чью-то странную, непрошенную командировку. Еще меня немало смущало то, что даже инициалы такими же. Надо попытаться как-то осторожно вызнать что-то про отношение к попаданкам.

— Мам, а можно жить в шкафу? — снова раздался голос Аурелии. — Там очень уютно, я туда Лакомку тоже положила.

— Пусть пока поживёт в будке из подушки, — буркнула я, пряча часы обратно в ящик. — А шкафы мы оставим для экстренных случаев. И у тебя ещё есть кровать, если что.

Я уже собиралась идти разогревать хоть что-нибудь вручную, когда раздался стук. Ровный, уверенный, без пафоса, но с таким энтузиазмом, будто кто-то очень хотел попасть внутрь.

Я отворила дверь.

На пороге стоял долговязый молодой человек лет восемнадцати, с вихрами, пыльной курткой и поясом, увешанным инструментами, как у юного безумного учёного. Взгляд ясный, улыбка — почти сияющая, а в руках он держал какую-то странную коробочку, от которой шёл слабый запах масла.

— Добрый день! — воскликнул он. — Мясник сказал, тут булочки не доходят! А это, вы же понимаете, дело серьёзное.

— Очень, — подтвердила я. — У нас чайник в трауре, булочки в бегах, и отопление работает по собственному настроению.

— Прекрасно! — радостно сказал он, будто я только что пригласила его поиграть в любимую игру. — Я — Эрни. Ученик артефактора четвёртого круга. Ну, почти. Полтора круга точно есть! Разберёмся.

— Заходи, Эрни, — вздохнула я. — Дом твой. Починишь булочки — станешь героем спасителем.

Он вошёл внутрь с таким энтузиазмом, будто шёл спасать мир, и тут же направился к кухне, где щёлкнул пальцами в сторону плиты и одобрительно хмыкнул. Аурелия, естественно, тут же увязалась следом.

— Ты фей или маг? — подозрительно спросила она.

— Почти фей, — подмигнул он. — Только у меня инструменты, а не пыльца.

Я закрыла дверь, прошла следом и, глядя, как этот долговязый энтузиаст начинает возиться с чайником, впервые за день почувствовала настоящее облегчение.

Похоже, хоть с чаем мы сегодня не прогадаем.

— Так, так, так… — Эрни щёлкал по чайнику пальцами, поводил над ним компасом и пару раз зачем-то нюхнул носик. Потом уверенно кивнул: — Ну, тут всё ясно.

— Починишь? — с надеждой спросила я.

— Чинить-то нечего. Он в полном порядке, просто магия закончилась, — он сказал это с тем же тоном, с каким взрослые объясняют детям, что конфеты не выросли заново в вазочке.

— В смысле… закончилась? — осторожно уточнила я. — А пополнить можно?

Он замер и очень медленно повернул ко мне голову.

— Вы серьёзно? — Он прищурился. — А вы случайно не… с неба упали?

Я нервно улыбнулась, внутренняя интуиция буквально кричала о том, что сообщать, что я попаданка сейчас точно не стоит. Слишком рискованно. Вот только надо было что-то отвечать и что не менее важно понять каким именно образом эту самую магию можно достать. Потому что я-то точно знала, что у меня магии нет и быть не может.

Я уже готовилась задать очередной осторожный вопрос, как вдруг по дому пронёсся радостный вопль:

— Мама, посмотри что я умею!

Раздалось легкое потрескивание, и прямо из дверного проёма в кухню, как из пушки, вылетела маленькая молния пламени. Она описала дугу в воздухе, лизнула край шторы — и только чудом не подожгла кухонные занавески. Я успела вскрикнуть и дёрнуть ткань на себя, прижимая её к плитке, как будто это могло что-то изменить.

— Господи-булочки! — выдохнула я, чувствуя, как по спине ползёт ледяной пот. — Аурелия?!

— Я случайно! — услышался весёлый голос из прихожей. — Я просто хотела показать, что я теперь умею!

И она вошла, сияя как лампочка, вытянула руки вперёд — и с пальцев у неё сорвался ещё один крошечный, но очень бодрый всполох.

— Видишь? У меня теперь магия! — гордо заявила она.

Моё тело оцепенело. Мозг встал. Жизнь промчалась перед глазами, прихватив школьный забор, развод и видение того, как моя дочь случайно поджигает дом снаружи, внутри и снизу. Это был крах, полный и бесповоротный.

— Ого! — восторженно сказал Эрни, шагнув поближе. — Стихийная магия? Да вы что! Это редкость! Особенно в таком возрасте. У вас, наверное, в роду кто-то из драконов?

— ЧТО? — выдавила я.

— Ну, стихийная — это вам не бабушкино «посуда сама моется». Это врождённое. У людей почти не бывает. У драконов — да. Иногда у сильных магов, но таких мало. Обычно это дар рода. Вон как стабильно у неё огонь идёт! Великолепно! — Он повернулся к Аурелии. — Ты молодец. Только направляй в сторону кирпичной стены, ладно?

Я села. Даже не села — осела. На табурет, на себя, на реальность. Потому что сейчас реальность только что пнула меня в бок и прошептала: «А ты думала, дальше будет проще?»

Магия. У моей дочери. Настоящая. Пылающая. И, что самое пугающее, вполне себе довольная собой.

— Вы ведь понимаете, что ей теперь надо учиться? — деловито продолжал Эрни. — Такие способности просто так не оставляют. Но это очень непросто. Академия — дорогое удовольствие. Там не только взносы, но и рекомендательные письма, и фамилии, и старшие покровители… А стихийников вообще сразу забирают на особый факультет. Если, конечно, у семьи есть связи.

Я покачала головой, будто от этого всё происходящее могло отмениться. Или хотя бы перезапуститься. Сохранение — загрузить. До молнии.

— Связи? Какие ещё связи? Мы… мы сюда только приехали. И вообще...

— И вообще ваша дочка может поджечь дом от переизбытка эмоций, — почти восторженно добавил Эрни. — Стихия огня — капризная. Особенно у детей. Хорошо бы хотя бы амулет сдерживания… или простейший контур заземления.

Я кивнула. Потом снова. Потом поняла, что уже просто качаюсь вперёд-назад, как болванчик, вот только это ничуть не успокаивало.

Огонь. Магия. Академия. Деньги. Связи.

А между всем этим — пятилетняя девочка с пучком рыжих завитков, которую я ещё вчера отговаривала есть песок и обниматься с голубями.

— Так что там с чайником? — хрипло спросила я.

— А давай я покажу тебе Аурелия как это делать? Все равно магией необходимо пользоваться, чтобы не забивались каналы, а так всяко будет больше пользы для дома, чем если бы будешь просто огнем кидаться, — предложил молодой человек, а мне пришлось сдержаться, чтобы на радостях не броситься ему на шею.

— Видишь, тут небольшой кристаллик, — объяснял Эрни, аккуратно приоткрывая верх чайника и указывая на мерцающий элемент у основания. — Он как батарейка. Только не электрическая, а магическая. Когда он пустеет — ничего не работает. А чтобы наполнить — нужен магический импульс. Вот так, смотри.

Он вытянул ладонь, коснулся кристалла — и тот засветился мягким, ровным светом. В чайнике заурчало, зашипело, и через пару секунд он бодро закипел.

— А теперь ты, — повернулся он к Аурелии. — Только осторожно. Не силу в него, а намерение. Как будто хочешь поделиться тёплым обедом с хорошим другом. Поняла?

Аурелия кивнула, сосредоточилась, морщинка между бровей стала почти взрослой. Она протянула ладонь, шепнула что-то себе под нос — и кристаллик снова засветился. Тихо. Слабее, чем у Эрни. Но вполне достаточно, чтобы, как он сказал, «зарядить на чашку чая и тост».

— Получилось! — завопила она, подпрыгивая на месте. — Я теперь электродуховка!

— Нет, ты теперь магическая помощница, — улыбнулся Эрни. — А ещё ты большая молодец.

Я смотрела на всё это с такой нежностью и облегчением, что мне хотелось присесть и заплакать от счастья. Нет, правда. Моя дочь. Маленькая. Настоящая. Волшебная. И — сейчас, прямо сейчас — не взрывает, а чинит. Это был почти праздник.

— Эрни, ты чудо, — сказала я. — И, честно говоря, ты очень сильно мне помог. Но…

Он тут же поднял брови.

— Но?

— Но у меня ещё куча дел, — поспешно добавила я. — Артефакты в доме явно требуют осмотра, мне нужно разобраться с оплатой, да и вообще со многим разобраться. Ещё — куча заказов. Ещё — ты меня озадачил с академией и образованием. Счёт за твою работу можешь, пожалуйста, включить в общий счет твоего дяди? Мы с ним договорились.

— Конечно, — бодро кивнул он, закидывая инструменты обратно в свою сумку. — Рад был помочь! Если что — зовите. Я теперь знаю, где у вас занавески, которые нельзя поджигать.

— Только эти? — хмыкнула я.

Он рассмеялся, махнул рукой Аурелии и вышел за дверь, оставив после себя запах магического масла и ощущение, будто ураган прокатился и аккуратно расставил мебель обратно.

Я обернулась. Аурелия уже сидела у плиты, внимательно наблюдая за чайником и тихонько шептала что-то себе под нос. Лакомка спала на подушке, тихо посапывая. Дом снова был полон жизни.

А у меня было сто и одно дело. Артефакты, браслет, образование, заказ, бюджет, и, возможно, — если между этим останется пять минут — разобраться, откуда у моей дочери стихийная магия и что мне теперь с этим делать.