Глава 19

– Я тоже имею право здесь находиться!

Из коридора послышались громкие голоса и ругань. Истошный визг младшего братца я узнал сразу.

– Роберт Эдуардович, он рвётся к вам! – в кабинет вихрем ворвалась Ирина, чтобы предупредить о незваном посетителе.

– Впусти, – Алекс нагло ввалился вальяжной походкой, тут же плюхнувшись в широкое кресло напротив. Закинул ногу на ногу, всем видом стараясь показать, что расслаблен и уверен в себе, но на самом деле был явно на взводе.

– Кто пожаловал? Решил наконец-то приобщиться к делам семьи? – я откинулся на спинку рабочего кресла. Видимо, сейчас в меня полетят претензии, какого рода я пока не совсем понимал.

– Эта корпорация такая же моя, как и твоя, братик, – практически выплюнул в меня эту фразу. – Но вы с отцом получаете всё, а я крохи с семейного стола. Так не пойдёт!

– Отец создал всё, я продолжаю его дело, каждый день работая с подчинёнными и выигрывая выгодные тендеры на строительство, с которых ты потом и получаешь эти самые крохи, как ты выразился. Деньги не появляются из воздуха, прибыль требует в первую очередь затрат. Но тебе не понять, ты никогда не вдавался в подробности.

– У вас с отцом есть акции, с которых вы тоже получаете прибыль даже если не будете трудиться на благо предприятия. Я хочу себе их часть.

– А, вон оно что? Нашёл выход из положения? Ты по-прежнему не желаешь ничего делать, но красиво жить отказать себе не можешь? Что ж, похвально, всё-таки хоть что-то полезного извлёк из полученного тобой образования, – я выдавил истеричный смешок.

Алекс учился там же, где и я, получив заграницей отличное образование, но найти ему применение так и не смог. У него было много занятий: в юном возрасте он вдруг возомнил себя художником, накупив дорогущих приспособлений для нового занятия; затем вдруг решил быть юристом и даже выбрал учебное заведение для задуманного; потом вдруг стал мечтать о профессиональном спорте и выбрал почему-то гольф. Но ничего из этого списка так и не было доведено до донца, мечтая стать кем-то, в итоге Алекс так никем и не стал. А потом вообще перестал желать чего-либо и куда-то стремиться, просто бесцельно прожигая время на деньги отца.

– Именно так, – Алекс утвердительно кивнул головой. – Я хочу часть акций, в этом случае я не буду претендовать на место генерального директора.

– Ну тогда, тебе к отцу. Своим пакетом акций я делиться не собираюсь.

– Не понял… разве он не общий, единый? Я думал его просто можно поделить поровну, на нас троих.

Я усмехнулся. Он не знал. Отец не посвятил его в подробности и, видимо, даже Эльвира не знает что к чему.

– Эту корпорация основали отец и моя мать, изначально поделив пакет акций шестьдесят на сорок, соответственно. После развода мама отписала свой пакет мне, как наследнику, у отца осталась его часть – контрольный пакет. Своей частью я делиться не собираюсь, как ты понимаешь, советую обратиться с этой просьбой к отцу.

Бровь Алекса взметнулась вверх. Удивлён. Он не ожидал такого расклада, не понял, что в любом случае вся та гонка, что затеял отец лишь ради его части, моя же останется при мне в любом случае. То есть, даже если место генерального достанется Алексу, я всё равно навсегда останусь в этом бизнесе, и даже не находясь здесь непосредственно, всё равно буду получать прибыль, а мои дети будут наследниками.

– Я не знал! Я думал мы боремся за всю корпорацию, а оказывается, это лишь никчёмный кусок??? – Алекс вскочил с места, упёршись ладонями в стол напротив меня. – Почему он не сказал? Я. Хочу. Всё.

– Как говорит моя жена: «Хотелка не треснет?», – я смотрел на Алекса с улыбкой, сейчас он был похож на взлохмаченного хомячка.

– Отдай мне свою часть!

– С чего вдруг?.

– Иначе – пожалеешь! – глаза братца зло сверкнули, он словно метал в меня ядовитые, яростные молнии.

– Не нужно бросаться угрозами впустую. Всё что ты можешь – опоить меня снотворным и подложить в мою койку бабу для удачных фото. Такими методами действуют преимущественно женщины, на большее ты не способен. И кстати, наш брачный договор с Лерой аннулирован юридически и силы больше не имеет, так что, если ты хранил его, как ценность за семью печатями, выброси и забудь.

Алекс дёрнулся, от злости сметая документы с моего стола на пол и сминая бумаги. Сейчас он был похож на безгранично обречённого человека, загнанного в угол. Помогать ему я не хотел – пусть поможет себе сам.

– Ты ещё пожалеешь, что не поделился со мной, – Алекс обернулся в дверях, выходя, – и раньше, чем можешь подумать.

Дверь кабинета с силой захлопнулась. Я ещё несколько минут сидел без движения, наблюдая, как лёгкий ветерок сквозняка подхватывает бумаги, волоча их по полу.

Угрозы Алекса были смехотворны, но червячок сомнения в глубине заставлял напрячься. В любом случае, нужно подстраховаться. Через кого он попытается подгадить на этот раз?

Набрал Леру, просто проверить, как у неё дела и где она, но гудки гулким эхом отдавались в тишине – трубку не взяла. Тут же пришло сообщение.

Лера: Ещё на курсах, пока не могу говорить. Потом поеду за Машей и в клинику. Целую)))

Стало спокойнее, с моей женщиной всё в порядке, и рядом Миша. Это Лера думает, что он просто водитель, но на самом деле её личный охранник, который постоянно рядом с ней, когда она не дома. Он наблюдает и контролирует обстановку, затем докладывает мне, не потому, что я не доверяю, потому, что переживаю за её безопасность. Тем более теперь, после подставы Алекса и скандала в новостях.

Сейчас я успокоился, но это не значит, что всё под контролем. Алекс может подгадить в любой момент, в самый неожиданный для меня.

Сейчас, я ещё не знаю, насколько буду прав…

***

Закрыла пса, надеюсь всё-таки, что ушастый охламон не вырвется и посидит спокойно в комнате, пока Маша не уйдёт. Спускаюсь по лестнице вниз и вижу в нашей квартире мужчину: высокий, широкоплечий, короткая стрижка. Он стоит спиной ко мне, разговаривая о чём-то с Машей, тихо, шёпотом.

Судорога волнения проносится по спине до самой поясницы, лишь слегка вызвав волнение. Но потом я вспоминаю про мастера, которого вызвал Роберт и расслабляюсь. Наверное, пока я была с псом, в дверь позвонили, и Маша открыла.

– Здравствуйте! Вы мастер? – спрашиваю сразу, спустившись и встав напротив мужчины.

– Почему она ещё не отрубилась? – мужчина рявкает на Машу, которая сразу же сжимается в комок, сцепив пальцы на руках. Я смотрю ей в глаза и вижу лишь отчётливое выражение вины, огромной вины.

– Отрубилась? В смысле? – не совсем понимаю, что здесь происходит. – Вы кто?

А вот теперь по телу разливается паника, проникая под кожу и заставляя шевелиться волосы на голове. Я понимаю: кем ни был мужчина, но это точно не мастер. Они с Машей знакомы, судя по доверительному разговору шёпотом.

Он резко разворачивается и идёт прямо на меня, заставляя медленно пятиться назад, и через пару секунд упереться спиной в стену рядом с лестницей. Перевожу взгляд на Машу:

– Прости, – шепчет она одними губами, и я понимаю – она его знает и знает, зачем он здесь.

Я смотрю ему в глаза: ему за сорок, тёмные круги под глазами, небольшой шрам над губой и невероятная злость в глазах, направленная на меня. Я не знаю, кто он, вижу впервые. На правой руке татуировка дракона от запястья до самого плеча, уходит дальше, наверное, далеко на спину.

– Ну что, крошка, развлечёмся и снимем приятное видео для твоего муженька? – он скалится чем-то, совсем непохожим на улыбку.

Понимаю – я пропала…

Я в панике. Впервые в жизни мне угрожает реальная физическая опасность и я не знаю, что делать. Не могу дотянуться до телефона, вообще не могу никуда дотянуться, ничего нет под рукой. Так и стою, вплотную прижавшись спиной к стене, не в силах пошевелиться. Страх окутал пугающей пеленой, в голове ни одной мысли, тело словно ватное, не моё. Мужчина тоже замер, лишь стоит напротив меня, злобно усмехаясь. Он большой, угнетает своей злостью и давящей откуда-то сверху силой, вызывая неприязнь.

– По плану, ты должна была спать, но так даже интереснее… – он облизывает нижнюю губу – мерзко и противно. – Я голодный. Но сейчас вижу, как утолю свой голод…

Сейчас я понимаю, что должно произойти. Он сильный, намного сильнее меня, я не смогу с ним справиться, даже если буду отчаянно сопротивляться. На ум ничего не приходит. На секунду я прикрываю глаза, не веря, что это происходит сейчас со мной.

В этот момент ощущаю на себе грубое прикосновение – мне противно до тошноты. Толкаю мужчину ладонями в грудь что есть силы – эффекта никакого, но он сильно разозлился.

Тут же замираю от звона в ушах: щека горит адским пламенем от сильной пощёчины, даже кажется, что меня встряхнуло. Он бил со всей силы. Сердечко заходится в бешеном ритме, кажется, стучит даже в ушах, оглушая грохотом. Мне страшно. Он не шутит.

– Чем больше будешь сопротивляться, тем больше пострадаешь! – кричит он мне прямо в лицо. – А ну-ка, показывай где спальня!

Спальня?!

Спальня!

Спальня…

Точно! Идея пришла неожиданно и резко, не оставляя время на раздумья. Есть только один вариант…

– Гаральд! Фас! – ору, что есть силы во весь голос, надеясь, что пёс меня услышит.

Молю, чтобы услышал… Потому что, если мне не поможет он, не поможет никто.

– Кто?.. Ты что, гадина, не одна? – замахивается снова.

Я лишь слышу щелчок двери и топот пса, который несётся по лестнице вниз со скоростью света. Не вижу Гаральда, лишь через секунду мимо меня проносится тень, и мужчина с грохотом валится спиной на пол прямо передо мной. Пёс его свалил в одном прыжке, тут же вцепившись с рыком в руку, которая секунду назад висела надо мной. Он треплет плоть со злостью и рычанием, остервенело и резко мотает головой из стороны в сторону.

Впервые в жизни наблюдаю, как огромная собака рвёт человека. Вижу кровь, которая крупными и мелкими каплями летит по сторонам. Мужчина изворачивается, отборно матерясь, но скинуть пса с себя не может. Гаральд всем телом стоит на нём сверху, не давая возможности подняться.

– Убери эту тварь, убери! – орёт мужчина, а я не могу даже пошевелиться, а сказать тем более.

Гость ползёт по полу в сторону выхода, закрываясь от собаки второй рукой, не позволяя вцепиться зубами в горло, но Гаральд попыток не оставляет. В какой-то момент он изворачивается и скидывает с себя пса, резко поднимается на ноги и мчится к выходу. Но собака следует за ним – так просто не отпустит. Я их уже не вижу, но слышу клацанье зубов, рычание и отборные маты с криками.

Входная дверь с грохотом закрывается.

Тишина. Глухой вакуум.

Вокруг звенящая тишина, она давит на меня, словно оглушая. Мне всё ещё страшно. Медленно по стенке сползаю на пол, понимая, что всё закончилось. Не могу пошевелиться.

Ко мне подлетает Гаральд, активно обнюхивая с ног до головы, словно, пытается убедиться, что со мной всё в порядке. Его морда в крови, которая мелкими каплями брызгает на пол – вид устрашающий. Но я его не боюсь. Сейчас он смотрит на меня своим привычным взглядом, как у оленёнка, словно выпрашивает вкусняшку. Обнимаю пса, прижимая крепко к себе.

– Мой мальчик, мой защитник! Молодец! Чтобы я без тебя делала… – глажу Гаральда по спине, от его тёплого тела передаётся тепло и мне, его сердце грохочет, он ещё не успокоился.

По моим щекам стекают слёзы, адреналин в крови угасает и на смену приходит осознание произошедшего. Сердце в груди успокаивается, замедляя ход, но тело начинает бить мелкая дрожь.

Не знаю, сколько мы так сидим. Успокоившись немного и собравшись с мыслями, поднимаюсь и топаю к дивану, телефон в сумке.

– Роберт? Можешь приехать домой? – сразу задаю мужу вопрос.

– Лер, что с голосом? Что случилось? – Роберт сразу напрягается, я слышу звенящие нотки в его голосе.

– Приезжай пожалуйста, – начинаю всхлипывать в трубку. – Сейчас.

– Еду, – короткое слово, но я знаю, что он мчится со скоростью света домой.

Смотрю на Гаральда – он весь в крови, и мне почему-то страшно хочется отмыть его и отмыться самой от этой грязи произошедшего. Противно даже вспомнить.

***

Роберт

Испуганный голос Леры по телефону и её всхлипывания выбили почву у меня из-под ног. В голове в ту же секунду ни осталось ни одной мысли, лишь тревога за неё, лишь осознание чего-то нехорошего.

Что-то случилось.

Я уже немного её знаю, эта женщина просто так не плачет – никогда. Даже когда по всем новостям мелькало моё фото с Алановой в постели, она не плакала, не истерила и не дула губы, лишь грустила, но только из-за обиды.

Мчался домой, отказавшись от водителя, сам доеду быстрее, насколько смогу. Набрал Макса:

– Занят?

– Немного…

– Давай ко мне домой. Сейчас. Быстро.

– Роб, что случилось? – голос Макса напрягся.

– Пока и сам не знаю. Но так надо. Жду.

Ехал так быстро, как никогда, нарушив несколько правил и пропустив на светофоре красный. Подъехал к парковке дома, но шлагбаум не открывался. Охранника не видно. Выскочил из машины, подлетев к зданию охраны. Мужчина на посту был в отключке, но живой. Набрал скорую, сказал адрес и помчался домой, так и не въехав на парковку.

Всё серьёзнее, чем я думал.

Сердце грохотало где-то в висках от понимания, что с Леркой что-то случилось. Но она звонила сама, значит живая, и относительно здоровая.

Открыв дверь, замер: следы крови, казалось, везде, словно кого-то тащили. Во всём этом безобразии собачьи следы, будто спиральные тропинки сходились и расходились снова. Перед глазами страшным кинофильмом мелькают возможные варианты произошедшего в квартире, мысли разносятся в никуда, а дыхание учащается, заходясь в бешеном ритме.

– Лер? – крикнул, но ответом мне был лишь тишина.

Прошёл на кухню и тут же уткнулся взглядом в кровавое пятно на полу и брызги на белоснежном кухонном гарнитуре.

Сердце пропустило удар, второй, третий… а потом сжалось до крохотных размеров, не позволяя свободно дышать. Я переживал лишь за неё, за Мою Женщину.

Услышал шум воды в ванной и голос Леры. Ворвался вихрем и застал невероятную картину: Гаральд восседал в ванной, довольно прикрыв глаза, а моя жена смывала с него кровавую пену. Замер, вообще не понимая, что происходит.

– А мы купаемся! – воскликнула Лера. – Потому что грязные. Кухню я сейчас уберу.

Я так и стоял в дверях, молча наблюдая за происходящим, но жену не торопил. Лерка неторопливо и основательно вытерла Гаральда и он счастливый выскочил из ванны.

Она подошла ко мне, и я увидел заплаканные, красные глаза. Перевёл взгляд на щёку, на которой красовался алый след от широкой ладони. В ту же секунду злость бурлящим потоком пронеслась внутри, забивая все разумные мысли и оставляя лишь одну – кто? Смотрел на неё вопросительно и боялся спросить, что произошло.

– Я так испугалась, – прижалась ко мне всем телом, крепко обнимая и зарываясь лицом мне в грудь. Она плакала, тонкие плечики сотрясались от всхлипываний. Я лишь гладил её ладонью по волосам, успокаивая и обнимая.

– Роб, я тут! – рядом со мной возник Макс. Так поглощён был Леркой, что даже не услышал, как он вошёл. – Охранника увезли в больницу, жить будет.

– Лер, что случилось? – поднял её лицо за подбородок, заглядывая в испуганные глаза. – Расскажи.

И она рассказала… Слушал и закипал яростью, понимая, что пришлось пережить моей девочке час назад. Всегда уверенная в себе, острая на язычок и контролирующая ситуацию, сейчас она была маленькой девочкой в моих руках, требующей моей защиты и ласки. Впервые видел её такой: видел её слёзы и растерянность, блуждающий взгляд и трясущиеся губы – в эту секунду хотелось закрыть её собой, укутать в крепкие объятия и не отпускать.

Меня не было в момент её страха, не смог защитить, закрыть собой от этого гадкого мира столичных интриг. Сейчас мысленно ругал себя на чём свет стоит, хотел стереть из её памяти всю гадость, что ей пришлось пережить.

– Отрубилась? Прям так и сказал? – Макс лишь иногда прерывал рассказ, уточняя детали.

– Да.

– Лер, что вы пили?

– Шампанское. Маша принесла, – Лера кивнула в сторону стола. – Но я не пила, вылила и заменила водой Роберта, пока Маша была в ванной комнате. Мне всегда плохо от шампанского.

– Это тебя и спасло. Видимо, как и в случае с Робертом, тебе подсыпали снотворное. К моменту, когда этот мужик пришёл в квартиру, ты уже должна была спать. Методы Алекса не меняются, – Макс смотрел на меня в упор.

Я и сам понимал, кто за этим стоит. Но если мне лишь подложили Кристину в постель, то с Лером планировалось обойтись жёстче: снять фото или видео сексуального характера, специально для меня, и скорее всего, прессы. Алекс был у меня в офисе после обеда, сыпал угрозами, как спланировал всё так быстро? За несколько часов? Или план созрел раньше?

Макс уже вызвал начальника моей охраны и парней, чтобы просмотрели камеры и объехали больницы в поисках нашего нападавшего. Такие укусы сами собой не заживут, а судя по количеству крови, пёс потрепал обидчика серьёзно.

Раздался стук в дверь, и Макс пошёл открывать.

– Ребят, там какой-то мужик, спрашивает, вам ручки менять?.. – Макс недоумённо косился на нас, переминаясь с ноги на ногу.

Я посмотрел на Лерку, и мы в один голос ответили:

– Нет!

– Не надо Роберт ничего менять. Если бы мастер пришёл раньше, если бы успел поменять всё… – она снова зарылась носиком мне в грудь.

И сам понимал, что способности моего пса открывать двери, как бы они нас не раздражали, сегодня спасли мою жену от непоправимого. Гаральд был профессионально обучен на защиту, мою.

Да кого я обманываю? Этот пёс перестал быть моим, как только Лера пересекла порог этой квартиры две недели назад. Пусть ходит где хочет и спит с нами в одной постели – заслужил.

Макс вернулся в квартиру минут через пятнадцать.

– Роб, нашли нашего нападавшего… Короче, дракон на нём больше никогда не будет драконом, твой пёс искромсал ему руку практически на кусочки, и успел пару раз клацнуть по ногам. Парни уже в больнице, глаз с него не сводят. Он неделю, как из тюрьмы, решил, наверное, подзаработать. Теперь по новой пойдёт.

– Сын, а что у вас происходит? – я услышал голос матери за спиной. Женщина ошарашенно рассматривала хаос в нашей квартире и пятна крови на полу. Совсем забыл, что послал Михаила, чтобы встретить её.

– Уже всё нормально, мам, побудешь с Лерой? – она положительно кивнула, не задавая лишних вопросов.

– Куда? – Лерка тут же сползла с моих колен, виновато складывая руки в замок.

– Приготовлю чай Елизавете Андреевне. Нужно чем-то занять руки. И прибраться нужно… Мне так лучше будет, – жена смотрела на меня умоляющим взглядом.

Я лишь кивнул, провожая женщин глазами.

– Что делаем, Роб? – Макс настроен решительно.

– Навестим братца. Прямо сейчас.

– Думаешь он дома? – Макс сидел на пассажирском в моём Майбахе. – Он не идиот, знает, ты сразу поймёшь в чем дело.

– Не факт, но попробовать нужно. Возможно, дома Маша, она тоже замешана, и я не прочь с ней поболтать, – девчонка молодая, врать не умеет, так что получить от неё информацию не составит труда. – Вот тебе и скромная Мышка…

– Ты это… не перебарщивай с девочкой, мелкая ещё всё-таки, перепугаешь до смерти.

– Поэтому тебя и взял. Чтобы тормознул меня вовремя, если что.

У Макса дом без охраны, въехали беспрепятственно на территорию, на стоянке не было ни одной из его машин. Он что, на всех сразу катается? Шикарные спортивные тачки были слабостью Алекса, отец подарил несколько в честь значительных дат в жизни сына, которому всё было мало.

Стук в дверь квартиры брата, и тишина. Но через минуту тихие шаги и звук поворачивающегося замка.

Открыв дверь, Маша замерла, уставившись на меня. Не знаю, какие сейчас она видела эмоции на моём лице, но точно не искреннюю улыбку и доброжелательность. Попыталась тут же закрыть дверь, но я среагировал быстрее, вставив ногу в проём и не позволив ей отгородиться.

Я просто шёл на неё, а она медленно пятилась назад, пока не уткнулась в стул, аккуратно на него опускаясь.

– Алекс где? – самый главный вопрос, который меня сейчас интересовал.

– Не знаю… он так рано не приходит… утром…

В глазах девушки промелькнула надежда, что я пришёл не за ней, что я не знаю, что произошло. Но я поспешил разочаровать.

– Ну, значит ты мне всё расскажешь! В особенности о том, что случилось в моей квартире пару часов назад.

По щекам Маши потекли слёзы, и девушка, закрыв лицо руками, начала громко всхлипывать. Жалости не было. Когда она согласилась участвовать в этой афере, о Лерке они не думали.

– Маша, не надо. Чем быстрее ты мне всё расскажешь, тем лучше для тебя.

Она начала всхлипывать активнее. Я злился, хотелось прижать её и хорошенько встряхнуть, чтобы мозги встали на место.

– Начнём с главного. Знаешь где Алекс?

– Нет… Он не говорит, где проводит время.

– А где все его машины?

– Проданы. Давно. Чтобы отдать долги, – она больше не плакала, лишь сильно сжимала подол платья, перебирая нервно ткань.

– Какие долги? – становится интереснее. Я многого об Алексе не знаю, потому что никогда не интересовался.

– Он играет. По-крупному. Какое-то подпольное казино для богатых в столице, не знаю название и где находится. Он сказал, что полгода назад проиграл огромную сумму какому-то влиятельному человеку.

Я вспомнил, что как раз полгода назад Алекс вернулся в Россию. Как всегда, куражил неделю в столице, даже не появляясь в доме отца. Первоначально в его планы не входило оставаться здесь, но он резко передумал, сказав, что пришло время приобщаться к семейному бизнесу. Вот, значит, что его остановило – долг. Его бы нашли везде, не важно куда бы он подался. Вот зачем ему нужны акции: получить прибыль и рассчитаться с долгами.

– Дальше! – почти приказывал Маше, от чего она судорожно дёрнулась.

– Эльвира ему помогала, просила деньги у вашего отца, но отдавала всё сыну, даже продала несколько комплектов дорогих ювелирных украшений. Не помогло. Долг стал меньше, но не был покрыт до конца. Алексу нужна была ваша корпорация, чтобы вытащить из неё деньги и рассчитаться. И тут неожиданно Эдуард Константинович объявил о своём решении – сыновья должны жениться. Алекс был совсем не в восторге, но быстро нашёл меня и поставил штамп в паспорте. Он надеялся: выполнил условие – получил корпорацию. Но всё оказалось не так просто…

– И тогда он решил подгадить нам с Лерой?

– Да. Договорился с Кристиной, они быстро всё организовали. Не сработало. Вы приехали в поместье вместе. Именно тогда отец выставил новое условие – внук. Алекс понял, что девять месяцев он ждать не может, деньги ему нужны сейчас и быстро. И придумал, как заработать…

– Стоп, стоп, стоп, – в этот момент меня словно осенило. – Фото в новостях и договор. Это не для того, чтобы разрушить мой брак, верно?

– Да. Оказалось, Кристина сделал селфи с тобой в то утро, а Алекс нашёл в квартире ваш брачный договор. Вот и решил заработать, продав нескольким каналам интимную информацию о миллиардере Роберте Орлове. Получилось приличную сумму, но недостаточную…

– И вернулся к условию с внуком?

– Да, – Маша встала, расхаживая по комнате из стороны в сторону, нервно сжимая пальцы. – Но за каждую ночь он должен мне платить, а денег, как ты понимаешь, у него нет.

Она замолчала, пристально смотря мне в глаза. Мы подходили к сегодняшней истории, в которой она тоже замешана. И сейчас Маша продумывала, как правильно всё мне преподнести, так, чтобы я её не сорвался и ей не досталось за все грехи Алекса.

– Я слушаю, Маша! – моё терпение заканчивалось, она это видела.

– Алекс случайно услышал наш с Лерой телефонный разговор, как раз в тот момент, когда мы обсуждали поход в клинику. Я лишь сказала ему, что хочу убедиться – смогу подарить ему ребёнка, про контрацепцию промолчала. И тогда он придумал план… – Мышка нервно сглотнула, понимая, сейчас она для меня, как красная тряпка для быка. – Твои фото уже все видели, Алекс решил зайти с другой стороны…

– Подставить Леру?

– Да. Всё должно было произойти в нашей квартире, здесь. Но Лера отказала мне, сказала, что будет ждать мастера и ей нужно домой. Шампанское было приготовлено заранее, снотворное тоже, мне лишь нужно было выбрать момент. Бульдог, так зовут мужчину, нанятого Алексом, должен был зайти, раздеться и лечь рядом с ней, а я бы сняла всё на фото…

Маша запнулась… Перед моими глазами встало красное марево, стало физически больно дышать, словно рёбра выламывали изнутри раскалённым прутом. Я лишь на миг представил, как мою Лерку в бессознательном состоянии раздевает какой-то мужик, ложится рядом и…

– Роб, не надо! – моё плечо резко сжала ладонь друга, с силой усаживая обратно в кресло. – Она же девчонка!

Вздохнул глубоко несколько раз – медленно, чтобы немного отпустило. Чтобы я сейчас сделал с Алексом, если бы он стоял передо мной? Убил бы. Как минимум.

– Дальше! – с трудом прохрипел в сторону Маши.

– Но Лера не уснула, почему, я не знаю… Она повела пса наверх, в этот момент пришёл Бульдог и появилась твоя жена… Я поняла, что всё пошло не по плану, я очень испугалась… убежала…

– Ты. Оставила. Её. Одну, – почти кричал на Мышку. – Оставила один на один с сильным, здоровым мужиком! Одну! Как ты могла?

– Мне нужны были деньги на лечение матери! Алекс поставил условие – если я не сделаю эти фото, ничего не получу! Он уже договорился с несколькими каналами о продаже материала за огромные деньги! Часть отдал бы мне! – Маша истерически кричала, захлёбываясь слезами.

– Ты могла попросить у меня или отца. Просто попросить.

– И ты бы дал? Так просто? – изумление в глазах девушке было неподдельным.

– Теперь ты часть нашей семьи. И деньги нужны тебе на важное дело, на лечение родного человека. Нужно было просто попросить. Но ты выбрала другой путь – нагадить нашей семье и подставить Леру. Леру, которая тебе сочувствовала и сострадала, не отказала в помощи, помогла схитрить перед Алексом, понимая, что ему ребёнок не нужен, и ты не нужна. Всё-таки, вы с Алексом отлично друг другу подходите!

– С Лерой всё в порядке? – запоздалый вопрос от Маши, который злил меня ещё больше. Она ещё смеет спрашивать!

– Ох ты, тебе интересно, заботливая ты наша! – не смог сдержаться. – Теперь, это не твоё дело.

Вышел из гостиной в другую комнату, чтобы перевести дыхание. На плечо тут же опустилась рука Макса.

– Роб, я тут подумал – зачем искать Алекса? Он сам придёт.

– В смысле? – уставился на Макса, пока не совсем понимая, что к чему.

– Ну смотри, если бы всё получилось: Лера бы уснула, они сделали фото и ушли. А Маша бы сказала, что ей нужно было домой, – Макс развёл руками. – Твоя жена даже не знала бы, что кто-то приходил и был в вашей квартире, так?

Я лишь кивнул, понимая, к чему он ведёт.

– Алекс абсолютно спокоен, он считает, что всё получилось – шалость удалась! Лерка бы спокойно проснулась, никого нет, всё в порядке. А на следующий день новостная лента пестрила бы её фотографиями, и никто из нас даже не понял бы, как это получилось. Твой брат уверен, что завтра он уже будет пересчитывать заработанные денежки, всего-то нужно выманить его на нашу территорию.

– Да, вот только есть проблема – как только он вернётся, Маша выложит ему всё, как только что нам. Девчонка маленькая, совершенно не умеет врать.

– Значит мы её заберём. Я заберу к себе, будет под моим контролем. Телефон отберу, предварительно напишу Алексу, что всё отлично и фото у неё. А дальше уже всё разыграем, как нужно.

– Ладно, скажи ей, чтобы собиралась, – Макс тут же вышел.

Мне нужно пару минут, чтобы перевести дыхание и подумать. Нужно успокоиться, чтобы, приехав домой, окутать заботой и нежностью мою девочку. Она должна быть уверена во мне, должна верить, что такого больше не произойдёт.

Трубка завибрировала. Отец. Не совсем вовремя.

– Да, пап.

– Мне Лизавета звонила. Что у вас произошло? – только отец так называл маму. Слух резануло от неожиданно ласкового произношения её имени, будто они никогда и не разводились, будто мы одна семья.

Словно на автомате повторил всё, что произошло сегодня отцу. Ему я доверял безоговорочно, какими бы натянутыми не были наши отношения в последнее время. Да, Алекс, как и я, его сын, но сейчас мой брат играл гнусно и нечестно, ради денег не гнушался выставлять нашу семью в неприглядном свете. Скандалы, так или иначе, отражались на всех Орловых, и на делах корпорации в том числе.

Но теперь, после рассказа Маши, мне были понятны мотивы Алекса – ему срочно нужны были деньги, много. На него давили, возможно угрожали, требуя рассчитаться, а он, загнанный в угол от безысходности, искал способы быстро и легко заработать. Вот только заработать, он почему-то решил именно на моей семье.

Я никогда не считал его роднёй, даже не знаю почему, просто не испытывал никаких братских чувств. Сначала корил себя за это, пытаясь разглядеть в нём хоть что-то приятное мне, а потом просто спустил всё на тормозах, оставив наши отношения на определённом уровне и не двигаясь дальше. Я не видел его по несколько лет, а в те редкие моменты, когда мы всё-таки пересекались, ограничивались лишь приветствиями: он не знал, что происходит в моей жизни, я, в свою очередь, был равнодушен к изменениям в его.

Но сейчас Алекс перешёл черту. Теперь я достаточно хорошо знаю этого человека и понимаю, что ради достижения цели он готов пойти по головам даже членов своей собственной семьи. Думаю, отец не исключение.

– Скажешь что-нибудь? – повисла пауза, отец никак не комментировал мой рассказ.

– Только одно – завтра проблема по имени Алекс больше не будет касаться семьи Орловых, – отчеканил так, словно собрался избавиться от Алекса физически.

– Что ты имеешь ввиду? – откровенно не понимал ни тон отца, ни его высказывание по отношению к младшему сыну.

– Лизавета завтра после обеда приедет в поместье, я хочу, чтобы ты тоже приехал. Леру возьми. Не хочется, чтобы она видела нашу семью в таком свете, но выбора нет, пусть узнают все сразу.

– Отец…

– И да, Алекса можешь не искать. Я ему звонил, завтра он тоже будет. Сказал, я подумал по поводу акций, так что примчится раньше всех и будет вокруг меня водить хороводы.

– Отец…

– Роберт, всё завтра. А сегодня езжай домой и побудь с Лерой. Сейчас ты ей нужен.

– Договорились. До завтра.

Макс забрал Машу, заверив меня, что глаз с неё не спустит и Алекса она предупредить не сможет. Отправил друга с водителем, а сам отправился домой.

Уже полночь. В квартире тишина, лишь одиноко горит ночник на лестнице.

Лерка, скрутившись калачиком под одеялом, спала в нашей кровати. В ногах Гаральд, не спит, водит ушами, улавливая все звуки вокруг. Сегодня я ему безмерно благодарен, если бы не пёс, я даже представить не могу, чем бы всё закончилось для моей жены, и для меня.

Прижал любимую женщину крепче, вдыхая ванильный запах её волос. Словно вдохнул спокойствие и счастье, тонкой пеленой расплывающееся внутри и согревая призрачным теплом. Рядом с ней всё по-другому, я другой – настоящий. Она видит меня насквозь и полностью принимает таким, какой я есть: неидеальный, иногда молчаливый и сосредоточенный лишь на делах корпорации. Но Лера всё понимает. На такую женщину можно положиться, уверен, чтобы ни произошло, она всегда будет рядом, со мной, за меня, вопреки всему.

– Я тебя разбудил? – Лерка открыла глаза, сонно улыбаясь.

– Нет, я тебя ждала, но уснула. Без тебя мне не спокойно, – прошептала и прижалась ко мне ещё сильнее, обвивая тонкими ручками мою шею. – Можно Гаральд будет спать с нами?

– Можно, но в моменты нашей близости придётся его выпроваживать. Он всё-таки мужчина, а я конкуренции не потерплю! – немного глупая шутка, но она улыбнулась.

Провела пальчиками по моим губам, лишь легко касаясь, обвела по контуру, переместилась на подбородок, дальше заскользила по шее вниз, спускаясь к груди.

Мне нравится, когда она касается меня, ещё больше, мне нравится прикасаться к ней.

Во взгляде моей женщины непонятные эмоции плескаются сомнением, но она сомневается не во мне, в себе, скорее. Будто отчаянно жаждет мне что-то сказать и никак не решается, останавливая себя, приказывая молчать. Но я хочу, чтобы говорила, не имеет значения насколько сказанное важно, так я всегда буду знать, чего она хочет.

Её руки на мгновение замирают, а дыхание сбивается, бездонные глаза смотрят на меня – жадно, открыто, словно она оголяется передо мной, впускает в свою душу.

– Я тебя люблю… – шепчет одними губами, а в моё сердце врывается ошеломляющий ураган, приносит с собой невероятные эмоции эйфории и счастья, растекающегося щемящими душу потоками.

– Люблю тебя, моя девочка, – тут же говорю ей в ответ.

Не могу не сказать, потому что впервые в жизни понимаю, что значит любить настолько, что кажется душа уносится куда-то вверх, а сердце заходится в бешеном ритме и весь твой смысл жизни в один миг сужается до размера карих глаз, которые смотрят на тебя с невероятной любовью.

Сегодня наша близость окутана бесконечной нежностью: неторопливыми движениями и скользящими прикосновениями. Это вся та же страсть, но другая, более глубокая, более проникновенная, соединяющая не только тела, но души. Лера открывается мне настолько, что я сам задыхаюсь от ощущений и её бесконечного доверия.

Она принимает меня полностью, выгибаясь своим тонким телом мне навстречу, просит не останавливаться, требует меня всего. Я подчиняюсь, понимаю, что тону в своей женщине и мне не выплыть. Теперь так откровенно лишь с ней одной. Всегда.